Там, где встречаются приливы и гром (ЛП) - Казак Лина - Страница 63

И застываю как вкопанная.

На меня смотрят пронзительные голубые глаза Ви.

Глава 63

— Ви, — шепчу я, широко открытыми глазами изучая ее лицо, совершенно бесстрастное лицо. — Прости, если разбудила. Выходила по нужде.

Я пробираюсь через тесное пространство и опускаюсь на узкую койку рядом с ее, тонкий матрас прогибается под моим весом. Подтягиваю одеяло к подбородку и ложусь на бок, спиной к ней. Сердце колотится о ребра, каждый удар громче предыдущего. Не знаю, сошла ли моя ложь за правду. Замираю, ожидая ответа.

— Командор сегодня выглядел лучше, — размышляет она, ее голос разрезает темноту. — Думаю, завтра ему станет еще лучше.

Проклятие. Проклятие. Проклятие. Проклятие.

Воздух густеет, мне становится трудно дышать. Маленькая палатка, кажется, сжимается вокруг. Я медленно поворачиваюсь к ней, хотя в темноте не могу разглядеть тонкие черты лица.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я безжизненным голосом.

Она молчит так долго, что я по глупости начинаю надеяться, что она уснула, а весь наш разговор мне померещился.

— Я сохраню ваш секрет, принцесса, — произносит она наконец, голос в темноте звучит ровно. В нем нет осуждения, лишь тихая уверенность, словно натянутая струна. Ее матрас скрипит, когда она поворачивается на бок, лицом ко мне.

— И что ты хочешь взамен? — спрашиваю я, приправляя голос сталью. Осторожность замораживает каждый слог.

Тишина, затем раздается тихий шорох ткани — она поправляет одеяло.

— Пока ничего, — отвечает она просто. — Но за вами должок.

Это не угроза. Не совсем. Но подтекст, холодный как лед, вьется между нами. Я смотрю в потолок, взвешивая ее слова.

Но мое молчание лишь притворство.

Я уже знаю ответ. И, кажется, она тоже.

— Идет, — шепчу я.

На следующее утро я выхожу из палатки и застаю отца за допросом Зева. Каким-то образом ему удается выглядеть по-королевски, несмотря на темные пятна крови на синих одеждах и бордовые брызги на аккуратно расчесанной бороде.

— Сколько человек размещено на границе?

— Пятнадцать, если верить последним данным. Хотя, возможно, кто-то уже погиб. Мы не приспособлены к ужасающим температурам Тундрейна.

Отец стискивает зубы.

— Варад добился союза с Волкой?

— Может быть. Скорее всего, нет. Мой брат — осел. — Зев дерзко, издевательски ухмыляется. — И ничуть не обаятельнее меня. Тебе повезло, что зятем стал я.

Сердце болезненно сжимается в груди, ледяной ужас сковывает легкие. Я вижу напряжение в плечах отца, побелевшие костяшки пальцев, плотно сжатые губы.

— Боюсь, ты принимаешь меня не всерьез, — бормочет отец, и его голос звучит как безобидная угроза.

Небрежным взмахом руки он призывает плещущийся шар воды. Тот спиралью летит в воздухе, закручиваясь и сжимаясь, пока не становится гладкой сферой.

Дыхание перехватывает.

Я знаю, что будет дальше.

Полупрозрачный шар плывет по воздуху, а затем накрывает голову Зева. Мой муж не двигается, не сопротивляется. Единственный внешний признак воздействия — вздувшиеся жилы на его шее. Маленькие пузырьки вырываются изо рта и поднимаются на поверхность, пока он медленно выпускает остатки воздуха из легких.

Я тоже не дышу.

Минуты тянутся.

Его плечи дрожат, вены на руках вздуваются. Глаза расширяются, шея тщетно дергается.

Мои руки сжимаются в кулаки так сильно, что ногти вонзаются в ладони, и я уверена, что до крови. Я могла бы призвать воду, создать маленький карман воздуха, совсем немного, чтобы он мог…

Чье-то мягкое прикосновение пугает меня.

— Пойдемте внутрь, принцесса, — шепчет Ви. — Вам не стоит на это смотреть.

Я сбрасываю ее руку.

Я должна смотреть. Это моя вина.

Не знаю, сколько проходит времени. Лицо Зева темнеет и покрывается пятнами внутри водного пузыря. У него закончился воздух. Легкие должно жечь огнем. Мой муж был прав — смерть от молнии ничто по сравнению с этой жестокостью. Его голова мотается из стороны в сторону, он бьется в оковах, пытаясь спастись от утопления на суше.

Но все без толку.

Оглушительный грохот, словно яростные волны бьются об айсберг, звенит в ушах, заглушая насмешки воинов. Они смотрят, как он страдает, словно он проклятое Приливами зрелище для их развлечения.

Целую вечность спустя отец позволяет сфере упасть.

Зев жадно хватает ртом воздух, с силой откашливаясь водой. Его волосы мокрые, прилипли темными завитками ко лбу, кожа бледная.

— Принцесса, пожалуйста. — Ви уже настаивает, но я игнорирую ее. Дыхание с трудом вырывается из легких, оставляя мучительную тесноту.

— Сколько солдат на границе?

Зев еще не перестал кашлять, но умудряется вести себя как идиот.

— Трое, — кашель, — но твои жалкие воины, — кашель, — не продержались бы и десяти минут, — кашель, — против них.

Отец снова погружает голову Зева в воду.

Остаток дня проходит как в тумане: исцеление, попытки запихнуть в себя еду и заставить ее остаться внутри. Отец зовет меня в свою палатку обсуждать стратегию, но я едва слышу его. Приглушенные стоны и мучительные звуки ударов кулаков о плоть бомбардируют меня.

Воины снова по очереди избивают Зева.

Желчь подступает к горлу, обжигая и карая.

— …пообещать им треть наших запасов еды? — улавливаю конец фразы отца. Он говорит о предложении Волки заключить союз. По крайней мере, я так полагаю.

— Мы не выживем. Наши запасы и так скудны, и это учитывая то, что прислал Арбинж, — отвечает Сорка. — Теперь мы не получим от них третью партию поставок.

Приглушенный смех.

Пронзительный звон в ушах.

Пять глухих ударов и издевательский хохот.

Отчетливый хруст кости.

Сердце так колотится, что кажется, оно вот-вот остановится вовсе. Огненные потоки желчи поднимаются по горлу.

Не могу сдержаться. Резко отворачиваюсь и извергаю все содержимое желудка на пол, содрогаясь от спазмов.

— Принцесса! — Сорка бросается ко мне, убирая волосы с лица и потирая спину большой рукой. — Вам плохо?

Я вытираю рот.

Отец даже не шелохнулся. Он просто смотрит на меня холодным, нечитаемым взглядом.

— Ты понесла? — голос отца холоднее льда.

— Нет.

— Ты уверена…

— Я целитель, — огрызаюсь я. — Думаю, я бы знала.

Это все, что его беспокоит? Не то, подверглась ли я насилию, а не понесла ли я?

Прежде чем он успевает среагировать, я выбегаю из палатки и направляюсь к мужчинам, избивающим Зева.

Ви перехватывает меня, прежде чем я успеваю дойти.

— Не сейчас, принцесса, — шепчет она и затаскивает меня в нашу палатку. — Ложитесь. Вы плохо выглядите. Я разберусь с ними.

Она набрасывает одеяло мне на плечи, а затем исчезает за пологом.

Когда я просыпаюсь, уже темно. Ви спит рядом.

Я пробираюсь к выходу из палатки, приоткрываю полог. Ночное небо ясное, над головой мерцают звезды. Это контрастирует с бурей в груди, с грызущей болью, которая лишь усиливается с каждым днем. С каждым новым синяком на теле моего мужа.

Зев обмяк в цепях, спит, прижав подбородок к груди. Сердце сжимается от тревоги. Удалось ли Ви отвлечь воинов, выстроившихся в очередь, чтобы использовать его как боксерскую грушу?

Я почти делаю шаг на поляну, когда замираю — отец выходит из своей палатки, направляясь к деревянной платформе, где прикован Зев. Я быстро опускаю полог, подглядывая через узкую щель.

Колени отца хрустят, когда он поднимается на платформу. Зев не шевелится. Отец рассматривает его мгновение, а затем с силой бьет сапогом. Мой муж вздрагивает и просыпается, его голова резко дергается вверх. Когда он видит стоящего перед ним отца, сон мгновенно слетает, взгляд становится острым.

— Ты прервал мой сон, Тормик, — хрипит он. Дерьмо. Еще сломанные ребра. — А он был восхитителен.

Отец мгновение просто смотрит на него.