Там, где встречаются приливы и гром (ЛП) - Казак Лина - Страница 55

— Ешь, — грубо приказывает он. Тени мечутся по его лицу в отблесках костра.

— Развяжи меня. Я поем сама.

— Нет.

Он снова прижимает мясо к моим губам, и я рычу, дергаясь в сторону от его рук.

Зев мгновение изучает меня, затем пожимает плечами:

— Как хочешь.

Один из солдат, высокий поджарый мужчина с темными глазами, произносит:

— Я могу попробовать покормить ее, сир, если вы беспокоитесь о ее силах. Целитель нам пригодится, если кого-то ранят.

Пауза.

Кажется, муж готов его придушить.

— Нет, — рычит он.

Мой желудок протестующе урчит.

— Погоди, — говорю я солдату. — Я очень хочу пить.

Солдат секунду колеблется, затем берет флягу и делает шаг ко мне.

Он не успевает.

Темный Командор молнией оказывается рядом и выхватывает флягу у него из рук.

— Не приближайся к ней. — Его голос полон яда, он стискивает челюсти.

Солдаты смотрят на меня, хотя и делают вид, что заняты делом.

С тяжелым вздохом Зев возвращается.

— Даже не вздумай ничего выкинуть, маг воды, — шипит он с каменным лицом, приседая передо мной. Я сверлю его взглядом, выставляя вперед скованные железом руки. Идиот. Неужели он забыл, как действует железо?

Он прижимает флягу к моим губам, и я глотаю воду так быстро, как только могу, пока он не передумал. Пока я пью, на его лице застывает странное выражение. Я жду, что он оскорбит меня, сравнит с рыбой или выдаст еще какую-нибудь гадость, но он молчит. Позволяет мне напиться в напряженной тишине.

Когда я заканчиваю, он хватает меня за руку и рывком поднимает.

— Что…

Я не успеваю закончить. Муж тащит меня к дереву и силой усаживает на землю, тяжело давя на плечи.

В венах бурлит гнев, но даже сейчас в местах прикосновений по коже пробегают искры.

Ненавижу себя. Ненавижу его.

— Я могу сбежать, — бросаю я, пытаясь испепелить его взглядом.

Он усмехается.

— Попробуй. Притащу обратно за твои хорошенькие волосы.

Прежде чем я успеваю ответить, он стискивает зубы и стремительно уходит обратно к костру.

Мои бесстыдные глаза провожают взглядом его тунику, обтягивающую широкие плечи, хотя в животе клокочет жгучая ярость.

Я — позор Тундрейна.

С тяжелым вздохом я прислоняюсь к дереву и наблюдаю.

Сулон и еще один солдат — Маги земли: Сулон призвал корни, чтобы закрепить палатки, а другой за несколько минут вырастил какие-то корнеплоды. Трое, судя по всему, лишены дара. Их работа кажется более приземленной — точат оружие, чистят доспехи.

Мужчины негромко переговариваются у огня, и я напрягаю слух.

— …Тундрейнцы… — шепчет Сулон, но остальное не разобрать. Пусть Приливы их поглотят.

— …лагерь? — откликается Зев низким голосом. Он мельком глядит на меня, будто чувствует мой взгляд. Ублюдки понижают голос, и дальше расслышать что-либо становится невозможно.

Не знаю, сколько я так сижу, но в конце концов усталость берет свое. Я борюсь со сном сколько могу — ради Приливов, я связана и окружена врагами, — но в итоге сдаюсь.

Грубая рука скользит по моей лодыжке, задирая штанину и прижимаясь к голой коже. Потные пальцы гладят шею, оттягивают воротник.

— Зев? — бормочу я, пытаясь пошевелиться.

Но не могу.

Мрачный смешок режет по нервам.

— Зев? Как мило.

В лагере тихо. Слишком тихо. Ни шепота, ни стука сапог. Даже костер больше не трещит.

Я распахиваю глаза.

Надо мной навис Сулон. Его полные ненависти глаза блестят в темноте. Одной рукой он сжимает мою голую щиколотку, а другую запустил мне под тунику.

Глава 51

— Здравствуй, принцесса. Помнишь меня? — его голос маслянистый, тошнотворный, под стать ему самому. На губах играет жестокая улыбка, пока он общупывает меня. — Что-то ты сейчас не очень похожа на королеву, а?

— Убери руки, — хриплю я, пытаясь отползти. Он толкает меня на холодную землю, ветки и камни впиваются в спину.

Тяжелый кулак сжимает ворот моей туники.

Резкий треск. Он разрывает ткань до самого пупка, туда, где на животе лежат мои связанные руки.

Он зарывается лицом в мою шею, вдыхает, и, Приливы, меня сейчас вырвет. Собрав все силы, я резко бью коленом ему в пах.

— Сука, — хрипит он, падая в сторону.

Тишину прорезает звонкий хлопок — его ладонь врезается в мою щеку.

Боль взрывается в каждой клетке. Лицо горит огнем.

Что-то теплое течет по губе. Из носа идет кровь.

— Вставай, — рычит он, глядя на меня сверху вниз.

— Нет. — Ненавижу эту дрожь в собственном голосе.

— Живо встала!

Я игнорирую его, осторожно шевеля челюстью. Кажется, зубы целы.

С низким рычанием Сулон хватает меня за руку. Его хватка липкая и непоколебимая, как у мертвеца, притворяющегося живым. Я спотыкаюсь, когда он рывком ставит меня на ноги, и вытягиваю связанные руки, чтобы удержать равновесие.

Из палаток доносится шорох, оттуда медленно выходят остальные солдаты, протирая заспанные глаза.

Но их командира нигде не видно.

Где он?

— Что ты творишь? — шипит один из солдат, тот самый, что предлагал меня покормить. — Она жена Командора.

Сулон смотрит на меня глазами, твердыми как кремень.

— Она в цепях, идиот.

Солдат все еще колеблется, покусывая щеку изнутри. Ясно, что Сулон старше его по званию.

— Я не знаю… — произносит солдат, с тревогой разглядывая мое избитое лицо. — Он спрашивал меня, считаю ли я ее красивой, прежде чем уйти. Вел себя странно. Был злее обычного.

Сулон усмехается.

— Она пленница. А это значит, что она моя.

Никто больше не произносит ни слова. Никто не пытается его остановить.

Его взгляд снова ползет по моему телу, и этот грязный жар обжигает так, словно к коже прижали открытое пламя. Холодные глаза Сулона встречаются с моими.

— Склонись.

Ужас сковывает меня, парализует. Я знаю, что будет дальше.

Он хмурится.

— Склонись, тундрейнская шлюха.

Зрение застилает красная пелена ярости, хотя страх оседает на языке горьким привкусом.

Он не сломит меня. Я, Приливы его подери, принцесса Тундрейна.

Я выпрямляю спину. А затем плюю прямо в его уродливую рожу.

Сулон замирает.

Мужчины в шоке глазеют на нас.

Спокойно, слишком спокойно Сулон вытирает щеку.

А затем бьет меня наотмашь.

Хлесткий удар разрывает тишину, голову откидывает в сторону. На языке взрывается медный вкус крови. Сила удара сбивает меня с ног. Я тяжело падаю на землю.

Кровь течет изо рта, стекает по шее. Острые камни разрывают штаны и кожу на коленях, пока я пытаюсь отползти, но грубые пальцы сжимают мои волосы и дергают назад. Острые иглы боли пронзают кожу головы. Жалобный вскрик подступает к горлу, но я плотно сжимаю губы, запирая звук внутри.

Я не доставлю ему такого удовольствия.

Сулон снова рывком поднимает меня, на этот раз прижимая к своему телу, только это не дает мне упасть.

Мир кренится.

Голова идет кругом.

Его дыхание обжигает лицо, грубые пальцы впиваются в подбородок, заставляя смотреть на него.

— Умоляй меня остановиться, и я, может быть, подумаю, — шепчет он мне в самые губы.

Он лжет. Я знаю, что он не остановится. Он просто садист, который хочет услышать мои мольбы.

— Упрямая маленькая сука, — произносит он почти нежно, когда я не отвечаю. — Не переживай. До конца ночи ты будешь умолять.

Его рука смыкается на моем горле, пальцы впиваются, точно железный ошейник. Давление нарастает быстро — слишком быстро, — пока мои глаза не расширяются от паники.

Я не могу дышать. Его хватка сковала гортань. Мои связанные кулаки молотят по его груди, рукам, бокам — дикие, отчаянные удары, которые не приносят никакого результата. Он даже не вздрагивает. Словно бьешь гору.

И все же я борюсь.

И все же он сжимает.

Легкие горят. Зрение затуманивается. Черные точки мелькают перед глазами, как пепельный снег. Колени подкашиваются, и Сулон заставляет меня опуститься, пока я не оказываюсь перед ним на коленях. Его хватка на шее ослабевает, и я наконец судорожно, всхлипывая, втягиваю воздух.