Тайная жизнь Маши Ромашкиной - Март Амалия - Страница 9

Увидев их впервые, я прошел все стадии принятия действительности: от отрицания до смирения. Интересно, сама мелкая осознает, кого изображает в этих набросках? Интересно, фантазирует ли она вечером в своей постели так же, как на страницах этого блокнота днём?

Я непременно это выясню. И, знаешь, мелкая, прежде чем уволить тебя, я осуществлю несколько фантазий из этого списка!

Глава 8.

"Отчаянием и болью был наполнен вечер того дня…" – почему-то всегда вспоминаю эти строки, стоит жизни сойти с колеи "нормально" на "полный трындец". Не так, чтоб я прям убивалась из-за того, что чуть не произошло у нас с чертовым Че прямо на рабочем столе – час рыданий и самобичевания в туалете на этаже не в счёт – но осадок отвращения к самой себе голосил до самой ночи.

Как я могла такое допустить? Это же совершенно... совершенно... аномально! Невообразимо! Астрономический тупизм! Ромашкина, блин, как ты могла поддаться этому мерзавцу? Вот, просто, как? Где твои хвалебная выдержка и хладнокровие? Где покер– фейс? О, да, мое лицо оставалось совершенно бесстрастным, когда гад трогал мои трусики, а уж как я была неприступна, когда он совал свой язык мне в глотку, ммм!

Черт. Черт. Черт.

– Машунь, пошли, уединимся, – говорит мне Разумовская, едва явившись на работу. – Дело есть.

Я послушно встаю и иду за ней. Думала, мы спустимся за кофе, как иногда делали, когда она ещё была младшим специалистом. Но вместо этого мы направляемся к кабинету начальника, который скоро станет ее.

Там нас ждёт уже сильно беременная Летунова, которая на днях освободит кресло руководителя маркетингового отдела в пользу своей подруги. Мы усаживаемся за стол такой странной компанией, и я ничего не понимаю.

– Короче, – начинает Инна. – Все дело к ночи, Маш! У нас завелся крот.

– Что? – не понимаю я. Из уст Разумовской "крот" может означать что угодно, даже реально того самого слепого вредителя.

– Кто-то сливает наши мерчи, презы и коммы конкурентам. Уже третий раз за несколько месяцев у нас уводят клиентов с полностью скопированной концепцией, но на порядок дешевле.

Я смотрю на нее с недоумением. Это серьезная тема. Неужели, я под подозрением?

– Успокойся, Ромашкина, тебя не подозреваем, – Инна смотрит на меня насмешливо. Неужели у меня все написано на лице?

– Мы хотим заручиться твоей помощью, – подаёт голос Летунова.

– Ка-какой? – я волнуюсь от таких новостей.

– Ну, знаешь, одна пара глаз хорошо, а две лучше…

– Ничего странного или подозрительного не слышала последнее время? Может, были необычные телефонные переговоры или выходящее из обычных рамок поведение?

Я трясу головой, мол, нет, ничего такого. Не признаваться же, что я в совершенстве отточила навык отключения от окружающего мира, когда работаю. К тому же, последнее время была сильно отвлечена на фактор Че.

– Маш, у нас несколько основных кандидатов на "крота", и нам нужна твоя помощь, чтобы убедиться... или опровергнуть наши предположения.

– Эм, да? И... как я могу помочь? – не хочется, совершенно не хочется в это влезать.

– Скоро маркетинговая конференция. Поедешь туда с одним из кандидатов. Не спускай с него глаз, наблюдай с кем он общается, старайся услышать на какие темы, понимаешь? – Инна смотрит в мои глаза с надеждой, а я уже предчувствую про какого кандидата речь. Вот просто пятой точкой чую! И нет, я не согласна, категорически не согласна!

Но…

– Че, пляши, – с порога громко заявляет Разумовская. – В этом году ты счастливчик, который едет на конференцию всея Руси, отстаивать честное имя нашей конторы и перенимать передовой опыт маркетинговых гигантов! – высокопарно заканчивает она.

– О'кей, – Руслан откидывается в кресле и улыбается как Царь горы. Вокруг слышатся поздравления девчонок, потому что почти все в свое время там уже побывали и знают, как там круто. Почти мини-отпуск по системе "все включено".

– Поедешь с Ромашкиной, – тут же отрезвляет его Инна.

– А она там с какого… – следуют жесткие слова.

Из состояния полного расслабона до критического неприятия ситуации он разгоняется за доли секунды. Его черты лица ожесточаются, взгляд темнеет, хотя куда уж темнее, верно? А в голосе столько злости, что я удивлена, как с его резцов ещё не капает яд.

– С такого! – ставит его на место Разумовская. – И вообще, Ромашкину мне не обижать, холить, лелеять, в целости и сохранности обратно доставить, понял Че?

Он молчит, прожигая взглядом Инну. Но она, в отличие от меня, совсем его не боится.

– Накажу, Че. Вот серьезно, будешь выпендриваться, накажу, – разворачивается на каблуках и идёт к своему рабочему столу, бросая через плечо. – Я ему тут место в конференции с полным пансионом, а он…

– Не бла-го-дар-ный, – шепчу я, усаживаясь на свое место.

И он все слышит. Слышит и пыхтит, как огнедышащий дракон перед тем, как спалить жертву дотла. Я привычно игнорирую его, запуская рабочие инструменты на компе, надо добить этих дурацких апельсинов/бананов, чтоб в этот раз без правок обошлось!

Но коварный Че не оставляет эту ситуацию так просто, без внимания. Он придвигается вместе со своим креслом аккурат ко мне и шепчет в затылок:

– Я знаю, что ты задумала, Мышка.

Меня вмиг бросает в жар. Я раскрыта, раскрыта еще до начала своей сверхсекретной миссии. Надо попросить Инну заменить меня, я не справлюсь. Одно дело – противостоять мерзавцу в его дебильных провокациях, а другое – шпионить за ним! О чем я только думала, соглашаясь на эту авантюру?!

Чувствую, как теплые пальцы мужчины отодвигают волосы с моего плеча и заправляют за ушко.

– Я тоже думаю, что мы должны поскорее с этим разобраться, – шепчет он уже мне на ухо, вызывая строй предательских мурашек. Вот гадство!

И так же бесшумно как появился, он отъезжает к своему столу. А я сижу с потными ладошками и колотящимся сердцем. Что он имел ввиду, говоря "разобраться с этим". Он что меня того...кокнуть по– тихому решил посреди подмосковного леса? Или... или... вот черт, неужели он намекает на…

Сосредоточься на бананах, Ромашкина! Не думать о Че, не думать о Че, не думать о Че. О бананах тоже не думать! Блин, вот я влипла– то.

Лицо горит. Руки дрожат. В голове творится такой хаос, Дали позавидовал бы! Мне срочно нужно добыть свой блокнот. Или завести новый, чтобы упорядочить мысли и чувства. Только рисование помогает мне абстрагироваться от нерешенных проблем и сильных неконтролируемых эмоций. Только штрихи и линии способны вернуть мне внутреннюю гармонию и разложить по полочкам все задачи. Ещё и заказ горит, а я пока только набросала карандашную основу, и ту, частично в своем блокноте, который сейчас в руках проклятого Че!

Блин. Блин. Блин.

Весь день я провожу за работой, не отвлекаясь на обед, кофе-брейк и разговорчики. Вставляю наушники, включаю Сплинов и погружаюсь в мир образов, форм, цвета. Едва на часах появляется заветное 19:00, вскакиваю с места, по пути хватаю пальто, и бегу к лифту. Одеваюсь уже там, пока мы спускаемся с родного двадцатого этажа. План "избегать Че" снова приведен в исполнение. По крайней мере пока я не придумаю новый.

Вечер провожу примерно так же, как рабочий день: в эскизах, зарисовках и полете фантазии. Только это никак не связано с проклятыми фруктами. У меня на экране медленно рождается Конфетка.

Сегодня она умопомрачительно красива в зелёном купальнике. Кави смотрит на нее с обожанием, несмотря на то, куда её заманил. Он чертов извращенец, которому нравится смотреть, как его Конфетку пробуют другие. Рисую Кави как никогда красивым, с блестящим торсом, играющим на свету кубиками пресса, лоснящимися черными волосами, которые развивает морской бриз и ухмылкой на губах, той самой, что так меня бесит.

Его темно-синие плавки облегают идеальные ягодицы, а мощная эрекция не помещается в них. Член игриво выглядывает, оттягивая резинку плавок, и Конфетка облизывается, видя такую реакцию своего мужчины. Она сидит на коленях и уже приготовилась осуществить все его грязные фантазии. Огромные зелёные глаза смотрят снизу вверх, как бы спрашивая: я все правильно делаю? А Кави протягивает руку и гладит ее по голове, притягивая к своему паху.