Тайная жизнь Маши Ромашкиной - Март Амалия - Страница 3

– Так, девочки, летучка! – кричит Разумовская, без пяти минут Хромова, без одной начальник отдела. От ее громкого голоса я даже не вздрагиваю, потому что за столько лет привыкла к этой неугомонной женщине и даже подружилась с ней.

– Приглашены только девочки? – раздается низкое – ненавистное – справа от меня.

– Че, дорогой, ты вообще вип– персона на сегодняшнем собрании, поднимай свою тушку и гоу в переговорку! – смеется Разумовская.

Девчонки улюлюкают, вставая с места, и не упускают возможности подколоть чертова Че, что он нынче любимчик, а значит, ему стоит опасаться темных коридоров, потому что жених нашей будущей начальницы – ужасный ревнивец. Я иду позади и не упускаю возможности разглядеть силуэт ненавистного мне человека во всех подробностях. Хорош, мерзавец. И спустя столько лет стал только лучше. Всегда же мечтаешь, что твой бывший осунется, разжиреет, покроется стремными пигментными пятнами, а не вот это вот все...

Стройные метр восемьдесят с, по меньшей мере, метром в плечах, густые черные волосы, уложенные по модным канонам, и умопомрачительная накачанная задница… Блин, Ромашкина, только не пялься на его задницу! Но поздно, я уже попала в плен темно синих брюк, облегающих крепкий орешек, и кажется, где– то из уголка губ у меня течет слюна. Вот и вдохновение для сегодняшних фреймов2[2].

Поднимаю глаза от совершенства чистой воды и встречаюсь с наглой ухмылкой. Вот черт! Руслан видел, куда я смотрела. Теперь и это будет использовано против меня. Его взгляд прожигает до состояния тлеющей спички, и я моментально покрываюсь густым румянцем. Божечки, почему ты создал его настолько неотразимым и при этом таким подлецом?

Все четыре месяца с его появления в нашем отделе я стараюсь не смотреть ему в глаза. Чтобы он не говорил, как бы не потешался надо мной, я не поднимаю взгляда. Потому что стоит мне это сделать, я снова попаду в эти сети, иного и быть не может.

– Так, рассаживаемся шустрее, шустрее, – подгоняет всех Разумовская. – Блин, вы чё сегодня такие медлительные? Понедельник день тяжелый, да? – обводит всех шутливым взглядом. – Ну, ничего, сейчас я всех вас растормошу!

Небольшая пауза заполняется звуками выдвигаемой мебели, щелканьем ручек и тихим перешептыванием. Руслан садится рядом с Кононовой, нашей местной охотницей за мужиками, и что– то тихо говорит ей на ухо. Та игриво смеется, подмигивая ему. Ну вот, очередная жертва на крючке.

– Па– па– па– пам, – имитируя знаменитую симфонию Бетховена, начинает Разумовская. – Итак, дорогие мои, не буду нагнетать атмосферу, все просто. Наша прекрасная Летунова с должности начальника отдела уходит в декрет, я иду на ее место, а на мое идёт кто? Правильно, тот кто пройдет отбор. Заявки в установленной форме отправлять сразу эйчару на электронку, срок – до пятницы. Вопросы?

Дружный гомон коллектива сливается в ряд вопросов и смешков. Инна с присущей ей лёгкость и юмором отвечает на все. Я просто сижу, вырисовывая в рабочем блокноте наброски для сегодняшнего сценария, не слишком вовлеченная в разговор, потому что, как говорится, нас и здесь неплохо кормят, тише едешь дальше будешь, лучше синица в руках, чем журавль в небе... ну, вы поняли суть.

Во мне нет совершенно никаких амбиций, более того, я обожаю свою текущую работу! С заказчиками почти не общаюсь, ответственность только за собственную работу и продуктивность, и, вообще, взаимодействовать ни с кем не надо – сиди и рисуй себе. Не работа – мечта! Зарплата, правда не супер, но найти подработку не так уж и сложно. Собственно, о подработке…

Купальник надо нарисовать зеленым, под цвет глаз Конфетки. И подумать над плавками для мужиков. Длинные или лучше классические? В классических проще эрекцию нарисовать…

– Ромашкина, але, – толкает меня в бок, рядом сидящая, Ленка Серебрякова.

Я поднимаю голову и вижу, что все смотрят на меня.

– Эм, что? – задаю вопрос и краснею. Ненавижу такие ситуации, а они, как назло, постоянно со мной происходят.

– Бла– жен– ная…– раздается тихое сбоку. Кононова, кажется, ненавидит всех вокруг, иначе зачем с таким упорством поливать окружающих помоями? От мужского смешка я еще больше заливаюсь краской.

– Маш, эскизы для "Апельсинов вай" готовы? – мягко повторяет вопрос Инна.

– Угу, – подтверждаю я и снова зарываюсь носом в блокнот.

Летучка идёт своим ходом и без моего активного участия, так что я даже не пытаюсь вслушиваться в то, что говорят. Когда все встают со своих мест, я тоже поднимаюсь. Зажимаю блокнот подмышкой и тихонько следую за толпой по коридору. Взглядом изучаю плитку под ногами, а мысленно перебираю в голове раскадровки для оргии Конфетки. Где лучше расположить ее – в центре толпы, или сбоку, с конвейером мужиков позади?

Мои раздумья резко прерывает стена, в которую я впечатываюсь лбом. Вот они последствия хождения с опущенной головой! Улетаю на пол от неожиданного столкновения и больно стукаюсь локтем.

– Блин, Мышкина, смотри куда идёшь, – звучит надменное прямо над головой и волей– неволей я поднимаю глаза и встречаюсь со взглядом черных глаз. В них – только бездна, способная поглотить, тьма, которую я однажды полюбила, отчаяние и боль той девочки, которую он уничтожил когда-то. А вот и стена.

– Ромашкина, – бурчу я невпопад.

– Не важно, – цедит он и в одно резкое движение ставит меня на ноги.

Там, где его руки на мгновение коснулись меня – горит огнем. Меня поражает тот факт, что он по– прежнему может вызывать такие реакции моего тела. Один взгляд, одно касание пальцами, и я воздушный шарик, отпущенный в небо. Отскакиваю от него, как ужаленная, и несусь в кабинет.

Блин, блокнот с секретными эскизами так и остался под ногами чертова Че! Если он его откроет... можно сразу идти топиться.

Глава 3. Руслан

Насколько сильно можно ненавидеть человека и при этом дико его желать? Маленькая паршивка, коварная обманщица, вертихвостка, дьявол в обличии ангела.

Кровавые сцены с ее бездыханным телом перемежаются со страстными сценами, где она очень даже жива и весьма активна подо мной. Где я душу ее, а потом смотрю, как она скачет сверху. Где вонзаю нож в ее холодное сердце, как когда– то она поступила со мной, а потом наблюдаю, как член скрывается в ее маленьком ротике.

Сука! Опять заработал стояк на рабочем месте. Вдох– выдох. Вдох– выдох. Медитируем, Че, представляем обрюзгших старух, целлюлитных китов и лысых андрогенов. Как она меня достала!

Я не знал, что встречу ее здесь, соглашаясь на эту работу. Собеседование проводила начальник отдела в своем личном кабинете, потом к ней присоединилась главный специалист, специфическая дамочка, и они дружно уговаривали меня пойти на должность младшего специалиста с перспективой роста до главного через несколько месяцев.

Под таким красивым напором я устоять не мог и согласился, подписал договор, приказ и собственный смертный приговор. Потому что какой бы классной ни была фирма, какой бы потрясающе заманчивой ни казалась перспектива, оно того не стоило.

Бесконечная агония рядом с этим существом, которая однажды вывернула мне всю душу, не стоила никаких денег. Первый и единственный раз, когда она посмотрела мне в глаза состоялся при знакомстве с отделом в тот злополучный четверг. Ее глаза– малахиты пронзили до самой печени, вызывая боль, гнев, отрицание. Я не хотел ее видеть, ни спустя восемь лет, ни спустя тридцать. Отдал бы за это право свою левую руку и все зубы мудрости. Но нет, она стояла там, маленькая, скромная, бледная, с одними глазами на пол лица, но каким– то неведомым чудом, гораздо красивее, чем была раньше. Чем то, какой я ее помнил.

Она затеяла новую игру. Если много лет назад мелкая бегала за мной как собачонка, лишь бы я ее заметил, то теперь делает вид, что меня не существует. Не здоровается, не смотрит на меня и никак не реагирует на любые слова в свой адрес.

И я должен признать, что пока она выигрывает.