Сердце Снежной королевы (СИ) - Гринерс Эва - Страница 45

Соня нахмурилась, размышляя. Авдотья Михайловна тревожно наблюдала за ней.

Наконец девушка подняла голову.

— Я никуда не поеду, — объявила она, — останусь с Авдотьей Михайловной. Можно?

Она спрашивала нас обеих.

Елагина снова залилась счастливыми слезами, а я улыбнулась. Почему-то я не сомневалась в ответе.

— А шитьё ты не забросила? Или позабыла?

Соня вскочила.

— Да как же позабыла? Я всем подругам Авдотьи Михайловны наряды пошила, и чепцы, и всё другое. А кому и одежду чинила, у которых на новое нет. Вот вы спросили, что хотела бы делать? Мне бы поступить на службу в швейную лавку или салон…

Я кивнула.

— А может, свой салон хотела бы иметь? Зачем же в чужой идти?

Сонечка растерянно переглянулись с Авдотьей Михайловной.

— Так хочешь или нет? Можно небольшой сделать. Оформить его красиво. Будет самая модная лавка в N-ске. У тебя дело справится, я знаю.

— Госпожа Мали, — прошептала девушка, — я даже и не знаю, как благодарила бы вас, если бы это правдой было…

— Ну, значит, и порешили на этом, — я поднялась. — Мне сейчас нужно уехать к Елисею Ивановичу. А тебя я попрошу подумать, какое платье мы сошьём мне на венчание. Возьмёшься?

Сонечка прижала обе руки к груди.

— Ох, страшно всё! А ежели не справлюсь?!

— Всё у тебя получится, милая, — я поцеловала девочку в обе щеки. А потом Авдотью Михайловну.

Они проводили меня до двери.

— Скоро увидимся! Буквально на днях мы приедем с господином Клеменцовым. Благословите нас, Авдотья Михайловна?

Старушка перекрестила меня.

— Конечно, милая моя госпожа.

А я направилась к моему дорогому другу Елисею Ивановичу.

Глава 36

Елисей Иванович встретил меня не столь бурно, как Сонечка и Авдотья Михайловна. Но по тому, как вспыхнули его глаза, по его движению ко мне было видно, что он счастлив.

— Аяна! Вы не представляете даже… — он взял меня за обе руки и полюбовался. А я не выдержала и порывисто обняла его.

— Елисей Иванович, дорогой мой! Это вы не представляете! Мне столько нужно вам рассказать…

Мой бывший уже управляющий быстро распорядился, чтобы нам накрыли чай в его кабинете, заваленном всяким скарбом.

— Как же я рвал на себе волосы, когда узнал, что братья Михлээ и Байбал вернулись. Досталось же им от отца! Я же места себе не находил: вы остались одна! Доехал до того яма, чтобы узнать хоть что-нибудь о вас…

Я ахнула.

— Елисей Иванович, да вы что! В такую даль!

Елисей помотал головой, вспоминая.

— Ладно я. Куда же вы потом подевались? Мне рассказала хозяйка, что граф то закладывал за вами погоню, то отменял. Злой ходил как собака. Пил так, что даже доктора ему вызывали. Как же вы справились одна? Куда направились?

Улыбнувшись, я зачерпнула ложечкой брусничное варенье.

— Самое вкусное варенье у вас, Елисей Иванович! Прямо ягодка к ягодке, и сироп густой, прозрачный. Сказка просто!

Посмаковав еще, не удержавшись, и вторую ложечку, я принялась рассказывать по порядку:

— Мне помогли… вернее, помог один человек. Да вы же почти знакомы с ним! Помните тот день на базаре, когда я узнала его? Дмитрий Клеменцов!

Елисей Иванович округлил глаза.

— Вот это совпадение! Он случайно там оказался, или вы сговорились раньше?

— Случайно, совершенно случайно. Он ехал после экспедиции с отчетом в одно время с нами. На станции, после того, как парня этого пырнули в драке, я поняла, что всё это неслучайно. И доверилась Дмитрию. Он и принял решение, что мне надо бежать от графа, пока не случилось чего похлеще. Вызвался сопроводить. Добирались верхом по ночам, днём прятались в лесу.

Елисей Иванович, не выдержав, поднялся и заходил по небольшому свободному пространству два на полтора метра.

— Страшно даже слушать… Это же просто счастье, что господин Клеменцов оказался в такую трудную минуту рядом и протянул вам руку помощи.

Я чуть закусила губу, чтобы не улыбнуться, но потом не выдержала.

— Счастье, вы правы…

Чуткий и проницательный Елисей круто обернулся ко мне, уловив особую нотку в моём голосе. Взглянул на мою руку, где скромно блестел гранями темно-красный камушек, похожий на зёрнышко граната, тихонько присвистнул.

— Вон оно что… Значит, господину Клеменцову досталось сердце Снежной королевы, — он чуть грустно улыбнулся. — Я поздравляю вас, Аяна. Буду счастлив пожать руку вашему жениху. Насколько я наслышан о нём, он прекрасный человек. И вам будет надёжно с ним.

— Спасибо, Елисей Иванович, дорогой мой. Вы больше других значите для меня. И друг, и старший брат…

— По возрасту скорее отец, — поправил он меня, усмехнувшись. — Я от всей души желаю вам счастья, Аянушка.

— Благодарю вас, Елисей Иванович. Только что же: вам не интересно, что было дальше? И чем закончилось дело?

Елисей хлопнул себя по лбу.

— Вот ведь! У меня всё из головы вылетело от этой вашей новости. Рассказывайте скорее.

Я в красках рассказала о том, как пригодилось письмо вдовы Елагиной, о визите к императрице Марии Фёдоровне, о встрече с императором. О том, что Снежная королева теперь в надёжных руках. Об организованном нами фонде.

— Просто невероятно. А наша Авдотья Михайловна? Просто ангел всей миссии. Кто бы мог подумать… Об этом можно ещё часами говорить. Однако скажите: какие планы у вас на будущее? Где вы с мужем собираетесь обосноваться? С вашими теперешними знакомствами, полагаю, вернётесь в столицу?

Я чуть склонила голову, выдерживая паузу.

— Хочу вернуться домой, в стойбище. Дмитрий поддержал меня. Мы обоснуемся там.

Елисей Иванович развёл руками и покачал головой.

— Вы не перестаёте меня удивлять, Аяна. Вы и в самом деле загадка. Имея такие возможности выбрать трудности, необустроенность. Как же так?

Я посмотрела поверх его плеча, как будто там был не пыльный покосившийся шкаф, а открывающаяся даль. Заснеженные просторы, вид на суровую тайгу, бревенчатые балаганы со столбиками дыма, уходящими в низкое небо…

— Там жизнь… настоящая. Понимаете, Елисей Иванович? Чем больше цивилизации, тем больше лишнего: вещей, потребностей. И в людях много лишнего. Там, дома, нет фальши. Всё настоящее. Не знаю, как объяснить ещё. Я не понимала, пока не уехала оттуда.

Елисей Иванович задумчиво слушал меня. Затем засмеялся.

— Вы так рассказываете, Аяна, что я вот-вот попрошусь к вам туда жить. Это вы ещё о красотах тамошних не упомянули. Вы меня убедили. Возможно, так и надо…

Мы проговорили около часа, а то и больше. Я спохватилась.

— Мне пора, меня ждёт Дмитрий. И так задержалась.

— Передавайте привет господину Клеменцову. Буду ждать встречи с вами обоими. И, разумеется, мои поздравления. Кстати, что подарить вам на свадьбу? Что бы вы хотели?

Подумав пару секунд, я высказала свою просьбу:

— Елисей Иванович, присмотрите за Сонечкой! Я хочу открыть для неё швейную лавочку, салон-мастерскую. Но пока не представляю, кто бы занялся финансами. Мне нужно найти человека, который не обманул бы её. Я не смогу так часто приезжать, чтобы взять контроль на себя…

Елисей Иванович понимающе кивнул:

— Доброе дело для девочки. Отлично придумали. Конечно, я поддержу, помогу. Потом и управляющего подыщем. Там не сложно будет.

— Вы ангел! — воскликнула я, сжав его руку, и заторопилась на выход.

Я уже очень сильно задерживалась.

Слова Елисея о неустроенности в стойбище навели меня на интересные мысли. Я хотела как можно скорее поделиться ими с Дмитрием.

— Ты заждался меня, Димушка? Прости…

Клеменцов читал в нашей гостиной. Он поднялся мне навстречу, складывая газету и улыбаясь мягкой своей улыбкой.

— Начинал волноваться. Но я понимал, что тебя так быстро не отпустят. Столько новостей. Всё хорошо? Все живы-здоровы?

— Да, все в порядке. Были просто счастливы нашему возвращению. Кстати, у меня есть что обсудить с тобой за ужином. Мы же здесь останемся? Не хочу никуда идти.