Сердце Снежной королевы (СИ) - Гринерс Эва - Страница 29

Глава 24

В витиеватых, изысканных выражениях граф выражал сожаление, что я так рано удалилась. Что он жаждет моего общества в любом формате, который будет мне угоден. И в знак своей признательности он просит принять обратно свой выигрыш, так как недостоин получить его таким способом.

Далее он воспевал мой образ, поразивший его в самое сердце, и закончил своё письмо стихами по-французски:

“Je suis allé au marché aux fleurs

Et j'ai acheté des fleurs

Pour toi

Mon amour”

Граф Демидов Вольдемар Романович.

— Я пошел на рынок цветов и купил цветов для тебя, любовь моя! — пропела я, дурачась и кружась по гостиной с письмом. — Экий ловелас, а? Елисей Иванович? А так и не скажешь.

— Да уж, — крякнул мой управляющий, — лихо Вольдемар… воспылал! Впрочем, это неудивительно.

— Бросьте, Елисей Иванович, вы его хорошо помните? Он же рыбина мороженая. В глазах ни намёка на живые чувства.

Елисей пожал плечами.

— Порой именно таких и накрывает внезапная страсть. Вы, госпожа, вполне могли поразить его воображение.

Я перестала кружиться и присела рядом с ним. Заглянула в лицо, несколько недоумевая.

— Вы меня удивляете, дорогой Елисей Иванович. Неужели вы и вправду думаете, что этот пресыщенный фанфарон мог влюбиться в дурочку, обвешанную драгоценностями.

— Любовь зла, — усмехнулся Елисей в ответ. — И вы ничуть не выглядели дурочкой.

— Да? Жаль, а я так старалась. Ну ладно, теперь нужно узнать о нём всё: вдруг его не принимают при дворе, мало ли. После этого я ему отвечу.

— Будет сделано, госпожа. А вы чем займётесь?

Я подумала немного:

— Возьму Сонечку и поедем навестить вдову.

— Да зачем вам это, госпожа Мали? — Елисей Иванович искренне не понимал.

Не дождавшись от меня ответа, он вышел.

Соня выглянула, чтобы посмотреть, кто ушёл или пришёл.

— Хочешь поехать в гости? — спросила я девочку, улыбнувшись. Та закивала в ответ.

— Давай мы с тобой нарядимся, — продолжила я. — Возьмём какую-нибудь милую вещицу в подарок и поедем к одной милой женщине пить чай.

Собирались мы недолго. Я выбрала резной китайский веер из слоновой кости для вдовы и заглянула в письмо, чтобы вспомнить, как её зовут. Елагина Авдотья Михайловна. “Буду ожидать вас в любой день на утренний чай.” Хорошо, значит, мы точно не застанем её врасплох

Сонечка вышла в своём скромном “парадном” наряде.

«Надо заняться её гардеробом», — мелькнула мысль.

Сама я решила остаться в этом кашемировом платье. Для визита к пожилой женщине оно подходило как нельзя кстати. Не знаю, может быть, она как раз ожидала меня увидеть в чём-то более экзотичном, но мне все эти “оперения” порядком надоели.

Сонечка крутила в руках, разглядывая алую шёлковую розочку, которую прислал мне с перстнем граф Демидов.

— Хочешь, приколем тебе её на корсаж? — показала я. — Или что-нибудь другое выберем.

Сонечка восхищённо подняла розочку над головой, показывая, что она хочет именно это украшение.

Посуетившись ещё немного, мы вышли и в сопровождении охраны спустились вниз. Наш экипаж был уже готов: Елисей Иванович об этом позаботился.

Авдотья Михайловна оказалась именно такой, как я себе её и представляла: милая пожилая женщина в коричневом уютном домашнем платье и вдовьем чепце.

Наш визит, несмотря на собственное приглашение, оказался для неё неожиданностью.

— Ах, боже мой! Какое счастье! Как же мне к вам обращаться? Госпожа Мали! Простите, моя служанка такая бестолковая, не попросила обождать, чтобы я сама встретила вас… Глаша, накрывай к чаю! Пошли Федьку за свежими пирожными!

— Прошу вас, не беспокойтесь ни о чём, Авдотья Михайловна, — коснулась я её руки. — Мы можем и просто так поболтать.

— Нет-нет, сейчас всё будет! Глаша, да поторопись ты, увалень!

Глаша с любопытством разглядывала меня и не думая торопиться. Хозяйка, по всей видимости, не была авторитетом у собственной прислуги. Представляю, сколько ей, бедной, раз на дню приходилось повторять свои указания и просьбы.

Я повернулась к наглой Глаше.

— У нас не очень много времени, — проговорила я, обращаясь к девице с мягким нажимом.

Та, наконец, отреагировала и, вильнув платьем, как лисьим хвостом, вышла.

Госпожа Елагина сокрушенно вздохнула и пригласила нас присесть.

— У вас на Востоке такие же проблемы с прислугой? — бесхитростно спросила старушка.

— Бывает и так. Но лучше не держать у себя людей, которые не уважают вас, — ответила я сочувственно.

— Ах, конечно! Но я совершенно безвольная курица и не умею отказывать… Эта Глаша — дальняя родственница моего покойного супруга. Ну как: родственница… Как говорят, степень родства: у нас сарай горел, а их кобель смотрел. Так вот, прислали мне её с рекомендациями… И с просьбой взять девушку. А я так не хотела молодую! Они же сейчас никакого воспитания не имеют!.. Ой, простите, госпожа! У вас на Востоке всё иначе!

Я тихонько смеялась. Эта Авдотья Михайловна была просто прелесть.

Вспомнив про подарок, я достала из ридикюля коробочку с веером и протянула старушке.

— Вот. Возьмите эту безделицу. Надеюсь, вам будет приятно в душный день обмахиваться им.

Елагина всплеснула мягкими ручками и принялась разглядывать тонкую резьбу, громко восхищаясь.

Вошла Глаша с подносом. Небрежно накрывая на стол, она всё время таращилась на меня, чем крайне раздражала.

В приоткрытую дверь вошёл пушистый котёнок серого цвета с белыми лапками и такой же белой грудкой. Малыш озирался по сторонам и шагал несмело, тихонько мяукая. Сонечка подскочила со своего места и вопросительно посмотрела на меня, а потом на хозяйку, показывая, можно ли ей взять котёнка на руки. Я пожала плечами, а Авдотья Михайловна махнула рукой и принялась рассказывать:

— Кошка моя старая взяла да и согрешила. Уж я и не ожидала от неё: лет-то ей сколько. Но принесла, слава Богу, всего одного. Греха я на душу никогда не брала, котят не топила. Пристроить некому, вот и ходит окаянный, под ногами путается.

Сонечка её не слушала: она играла с котёнком, щекотала ему пушистое пузо и за ушком, водила тесёмкой от воротничка перед его носом. А тот лапкой пытался поймать игрушку.

Повернувшись к старушке, я собралась продолжить лёгкую болтовню, как вдруг услышала Сонечкин голос:

— Кс-кс… — и смех.

Повернувшись резко, я смотрела на мою помощницу. До этой минуты она не издавала ни одного звука. Никогда.

Девочка взглянула на меня счастливо. Похоже, позвала она котёнка непроизвольно и сама не заметила этого на эмоциях.

Я решила не привлекать пока что к этому её внимания, чтобы не напугать. И тихонько выдохнула.

Однако больше ни о чем другом в данную минуту думать больше не могла.

Мы недолго пробыли у вдовы, может, ещё с полчаса, и засобирались домой.

— Буду рада, если вы приедете ко мне с ответным визитом, Авдотья Михайловна, я пришлю приглашение и экипаж за вами тоже. В следующий раз поговорим подольше. Мне очень интересно было послушать про вашего супруга. Сонечка, положи кошку, нам пора.

У девочки стало несчастное выражение лица, и она прижала к себе котёнка.

Авдотья Михайловна ахнула по обыкновению.

— Детонька, если тебе он так понравился, забери его, Христа ради! Если госпожа не против. И мне доброе дело сделаете: убьюсь ведь через него, не ровён час! А от меня вроде как ответный подарок за веер.

Сонечка прижала к груди котёнка так сильно, что тот даже пискнул.

Я рассмеялась.

— Вижу, что иного способа увести тебя домой нет. Забирай. Да поблагодари Авдотью Михайловну.

Соня кинулась к хозяйке и обхватила её одной рукой. В другой таращил глаза серый блохастик. Мордочка у него выражала крайнее удивление.

По дороге домой я всё раздумывала: как можно тактично расспросить у Сонечки, когда она перестала говорить и говорила ли вообще? А вдруг девочке ещё можно восстановить речь?