Ты не сказала о сыне (СИ) - Бузакина Юлия - Страница 21

Она с нежностью прижимает руку Малинина к своей щеке.

Он ласково ей что-то говорит, а сам пронизывает меня взглядом. У меня почему-то сжимается сердце. Нехорошее выдалось у нас первое утро.

Я прохожу к прикроватной тумбочке и выгружаю контейнеры с завтраком.

— Давайте завтракать? Каша ещё теплая, я ее перед самым выходом варила.

Малинин ловит мою руку. Притягивает к себе ближе. Я смущаюсь, а он улыбается.

— Угомонись, Лен. Ну, что ты суету наводишь? — произносит миролюбиво.

— Андрюша, ты Леночку береги, — посматривает на него мать. — Она у тебя чудо.

— А я, мама, без Леночки больше никуда, — уверяет ее Малинин. А сам смотрит на меня так пронзительно и остро, что по коже летят мурашки.

— Ладно, мам, мы пойдем. Через пару часов закончится расширенная планерка, и я к тебе вернусь.

Он склоняется к матери, целует ее в щеку.

Она согласно кивает. Я ей ободряюще улыбаюсь.

Мы с Малининым выходим в холл.

— Лен, мне жаль, что утро получилось скомканным, — сокрушается он.

Я вздыхаю.

— Ничего. Нормально все.

Он озабоченно качает головой.

— Нет, не нормально. Мне придется очень постараться, чтобы завоевать доверие сына.

— Я пообещала ему прогулку в парке вечером, и он быстро успокоился.

— Так значит, вечером идем втроем гулять в парк?

Я улыбаюсь.

— Да, — киваю согласно. — Второй раунд вечером. Надеюсь, лед тронется.

Андрей пронизывает меня долгим взглядом.

— Лен, мы тут с мамой обсуждали реальное положение дел. В общем… я хочу, чтобы вы с сыном переехали ко мне.

— К тебе?.. — срывается с губ.

— Мама предлагает свой дом. У неё второй этаж пустует. Там есть отдельный вход, спальня, ванная комната. Надо только немного все освежить, ремонт сделать. Хочешь, сегодня вечером поедем, посмотрим?

Я напряженно смотрю на него и почему-то паникую.

Глава 24

В холле появляется Романова, и мы замолкаем.

Тамара Денисовна сканирует нас острым взглядом.

Я сдержанно здороваюсь.

— Ага, все в сборе, — произносит она шутливо. — Андрей, твоей маме надо срочно сдать несколько анализов. Будем готовить ее к операции.

В серых глазах Малинина мелькает тревога.

— Я смотрел ее медицинскую карту. Все плохо, верно?

— Скажем так: не очень хорошо. Если анализы позволят, операцию назначат на завтра. Все, давайте все в большой конференц-зал, планерка вот-вот начнется, — Романова устремляется вперед.

Андрей мрачнеет. Я осторожно касаюсь его руки в знак поддержки.

В лифт мы заходим вместе с Тамарой Денисовной.

— Андрей, насчет Синичкиной, — спохватывается она. — Я была у главного врача, хотела расставить все точки над «и», чтобы разрешить ваш с Кулагиным конфликт.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— Какой конфликт?

Андрей отмахивается.

— Ерунда.

Романова усмехается.

— Ну, я бы так не сказала. Стычка в кабинете заведующей не совсем ерунда. Короче, из-за увольнения Дарьи Калининой Лена пока останется в отделении интенсивной терапии.

— Хм, — Малинин хмурится. — Надо же. Твоему Кулагину повезло больше. Ладно, пусть празднует свою маленькую победу.

Тамара Денисовна разводит руками.

— Андрей, это временно. Ну пойми ты, не могу я оставить на работе медсестру, которая крутит шашни с моим бывшим мужем!

Я мрачнею. Не подаю вида, что расстроена из-за Калининой. Нет, она, конечно, сглупила, но ей ведь тоже нужна работа. У неё мама болеет.

Мы выходим из лифта и вливаемся в поток спешащих на планерку коллег. Андрей украдкой касается пальцами моей руки. Я ловлю его взгляд.

В конференц-зале мы садимся рядом. Тайком переглядываемся. И на мгновение все невзгоды отступают. Я снова чувствую себя, как раньше. Я та Синичкина, для которой начмед Малинин когда-то украл конфету «Ферреро Роше».

Мы соприкасаемся под столом пальцами. У меня по коже летят мурашки. Андрей скользит по мне взглядом. Останавливается на моих губах и сжимает мои пальцы сильнее.

Я прячу улыбку. Мне предательски хочется остаться с ним наедине. Утонуть в его объятиях и поцелуях. Хочется вместе просыпаться по утрам. Вместе воспитывать нашего сына. Паника отступает, и я уже готова посмотреть его дом.

А главврач рассказывает о реалиях нашей больницы. О том, что мы столкнулись с непреодолимыми обстоятельствами. О том, что отныне наша нагрузка увеличивается и что хирурги с хорошим опытом работы нужны, как воздух.

Романова представляет Малинина коллегам.

Она с гордостью упоминает о его наградах.

Коллектив затихает, а я удивлена.

Я не знала, что Андрей, как полевой хирург, был награжден Орденом Мужества за стойкость и спасение жизней.

Главврач крепко жмет ему руку.

— Андрей Викторович, добро пожаловать в наш коллектив. Для нас честь работать с вами.

Малинин сдержанно улыбается, кивает. Ему аплодируют, а он неловко прячет взгляд. Он не любит публичные признания. Он из тех, кто не носит плащей, и почему-то таким я люблю его ещё сильнее.

…После планерки я окунаюсь в работу в нашем отделении. Даша работает сегодня со мной. По идее это ее последний рабочий день.

Мы с ней сохраняем нейтралитет, но я все равно переживаю за нее.

— Мне жаль, что так вышло, — произношу осторожно.

Она усмехается.

— Меня не уволят, Лена.

— Прости, но ты, наверное, не понимаешь. Романова сегодня была у главврача. Из-за нехватки персонала меня оставляют здесь. А должны были поставить в хирургию к Малинину.

— Увидишь. Меня не уволят, — уверенно повторяет Даша.

После утренних инъекций возле процедурной я сталкиваюсь с Кулагиным. Его не было на планерке.

Он доволен, как никогда.

— Доброе утро, Леночка!

— Доброе утро, Дмитрий Борисович, — произношу сдержанно. — Вас не было на планерке. Что-то случилось?

Он отмахивается.

— Пришлось дочку везти к моим родителям. Что на планерке говорили? Было что-то важное?

Я пожимаю плечами.

— Ничего нового. Нагрузка увеличивается. Требуются хирурги.

— Ясно. Ты остаешься у нас, ты же в курсе?

— Да. Тамара Денисовна уже сказала.

— Я рад, что мне удалось отбить тебя у этого наглого поклонника Романовой. Честно говоря, без тебя наше отделение не выплывет.

Я смущаюсь.

— Не преувеличивайте. Я просто медсестра.

Он ловит мой взгляд.

— Нет, Лена. Ты — одна из лучших. Я сожалею, что все так нехорошо сложилось в тот вечер в ресторане.

Мне становится неловко.

— Забудьте.

— Да не могу я забыть, Лена! Я же с тобой отношений хотел! Нормальных отношений, понимаешь?

Я изумленно замираю.

— К-хм.… и поэтому вы оседлали Калинину в сестринской? — рвется вопрос.

Он сердито морщится.

— Это была ее инициатива. Это даже романом назвать нельзя. Так, интрижка. Способ сбросить напряжение в перерыв.

Я холодею. Нет, все же, какой он мерзавец!

— А Тамара Денисовна сказала, что нашла вашу переписку. Там было про любовь, — произношу отстраненно.

Кулагин безразлично пожимает плечами.

— Ну, да. Даша писала мне про любовь. Я не виноват, что она нарисовала себе то, чего никогда не было. Единственная женщина, которая меня смогла заинтересовать — это ты, Синичкина. И дело тут совсем не в сексе. Просто ты другая. Не такая, как все. Если что — это комплимент. Можешь поставить себе галочку.

Он мне подмигивает и устремляется вперед по коридору.

Я провожаю его недоверчивым взглядом. Я — и одна из лучших?..

Глава 25

Лена

— Лен, мне надо отойти на полчасика. Прикроешь? — просит Даша.

— Даш, у нас одних капельниц восемь штук. Их все надо поставить! — отвечаю растерянно. — А ещё измерить всем давление, температуру, сатурацию, раздать лекарства.

Она умоляюще смотрит на меня.

— Ну, пожалуйста, Леночка. Я туда и обратно.

— Ты не имеешь права отлучаться, не уведомив начальство. За это прилетит обеим.