"Фантастика 2026-122". Компиляция, Книги 1-25 (СИ) - Лисовская Ада - Страница 131

Глава 2

Аша

— Я пойду один. Тебе нужен покой, — продолжал настаивать на своём Алек.

— Я знаю, что ты уже большой и самостоятельный волк, но это в лесу, а там люди, — ответила я, поднимаясь со своей лежанки.

— И что, люди? Будто я не знаю, — буркнул он и сел рядом.

— Не знаешь.

— Ну, не начинай! Я отнесу Юрту шкурки и по пути зайца ещё поймаю.

— Только не Кичи, он мой друг.

— Хорошо, я обязательно спрошу сначала имя, — съязвил он, слегка сдерживая улыбку.

— Нога уже не болит, я пойду с тобой, — заупрямилась я и осторожно на неё наступила.

Щиколотка неприятно заныла, но я вида не подала. Шагнула в сторону, взяла шерстяное платье, висевшее на ширме, и выразительно посмотрела на Алека. Мой оборотень шумно выдохнул, упёрся руками в колени, затем резко встал и выхватил из моих рук несчастное платье. Швырнул подальше и надавил на плечи, усаживая обратно.

— Говори, что ещё принести, — очень по-взрослому сказал он, и я притихла, глядя на него снизу вверх.

Не знаю, почему я сейчас стушевалась, но раньше я бы, несомненно, уже начала возмущаться и высказала всё, что думала о его поступке. Где это видано, кидать мои вещи!

— Список мы с тобой вчера составили, остальное на твоё усмотрение, — проворчала я, укладываясь на бок.

Алек сложил в рюкзак шкурки, клочок бумаги, что лежал на столе, подкинул дров в печь и, прихватив с собой куртку, вышел на улицу.

— Как ты быстро вырос, — прошептала я, накрываясь одеялом.

Алеку летом исполнилось пятнадцать. Он выше меня на голову, силён не по годам, широк в плечах и чересчур волосат. Оборотень всё-таки. В звериной ипостаси он довольно крупный белоснежный волк с голубыми глазами, а в человеческой — невероятно красивый парень. Юрт говорит, что деревенские девчонки начали строить ему глазки, но он вроде бы пока не обращает на них внимания. А мне кажется, что ему нравится Ерке. Ей уже восемнадцать, и тоже не была замечена на свиданиях с парнями. Хотела я как-то вывести моего оборотня на честный разговор, но он начинает смеяться и увиливать от неудобных для него вопросов. Так что узнать, что там у него на сердце, невозможно. Знаю только, что Аи для него точно не представляет интереса. Она старше его на три месяца и, хоть очень похожа на сестру внешне, характером уродилась истеричной. А вообще девушки настоящие красавицы. Телосложение у них отцовское. Обе высокие, стройные. Волосы русые, но прямые, как у матери. Если распустить эти толстые косы, то у старшей они будут до поясницы, а у младшей до бедра. Глаза серые, как у Агли, а ресницы черные и густые, как у Юрта. У Ерке, в отличие от сестры, губы пухлые и на вид очень мягкие. Зато у Аи они сочные, цвета спелой малины. Младшая во всем повторяет за сестрой, поэтому отец, если покупает что-то для них, то старается брать почти одинаковые наряды, обувь или безделушки. Иначе переругаются. Старшие братья Гирд и Кенели очень похожи на мать. Такие же крупные и круглолицые. Они уже совсем взрослые. Старшему двадцать три, а второй на три года младше.

Вот, пожалуй, и настал тот день, когда я стала лишней в жизни моего белого волка. Он специально не взял меня с собой. Наверное, хочет подольше побыть наедине с Ерке. Хотя и так знаю, что он частенько бывает там без меня и мечтает перебраться в деревню насовсем. Юрт наравне со своими сыновьями учит Алека всему, что сам знает и умеет. Все свои знания он передает им сразу на деле. Будь то стройка, вспашка земли, управление техникой на полях и остальные мужские дела, которые не каждый взрослый мужик освоит, а мальчишки делают всё наравне с отцом. Юрт всегда относился к моему волчонку как к родному, и Алек его очень уважает. Я бы даже сказала, любит, как дети любят своих родителей. Пусть он всегда обращается к Юрту по имени, но наедине с парнями он называет его отцом. И в этой семье никто не против. Юрт, как глава большой семьи, всегда в курсе всех событий, и ему, конечно же, известно, что Алек — оборотень и мне не брат. Остальные, может, и подозревают что-то, но вопросов не задают. А ещё Юрт знает о моём слабеньком даре целительства. После чудесного выздоровления Царицы он догадывался, а потом, когда Агли чуть не умерла во время родов, я сама призналась и тем самым спасла жизнь матери и ребёнка.

Видимо, высшие силы вмешались в тот день, потому что мы с Алеком спонтанно пришли к ним в гости. Благодаря своему дару, я чувствовала, что Агли рожать ещё рано, но на душе было неспокойно. Юрт, увидев нас, тут же рассказал, как бегал к старосте за помощью. Только у него есть какой-то магический предмет, через который можно вызвать лекаря из Рансоли. Но оказалось, что старый лекарь отбыл в Оргосту к тяжелобольному ребёнку. Единственная повитуха из нашей деревни накануне уехала к родственникам, а те женщины, кто могли хоть чем-то помочь, побыли немного и ушли. Побоялись грех на душу брать, так как ребёнок, скорее всего, неправильно лежал. Или в пуповине запутался. Выслушав отчаявшегося мужчину, я еле уговорила его пустить меня к Агли. С ней сидела зарёванная Ерке, и мне пришлось выпроводить её, чтобы тут же приступить к работе. В такой экстремальной ситуации я была словно не я. Мной как будто кто-то управлял. Всем нутром чувствовала, что время идёт на минуты, но я взглянула на свои пальцы и кинулась подстригать ногти. Затем сняла с себя всю одежду, оставаясь в нательной длинной майке, попросила принести чистое платье, горячую воду и полотенца с пелёнками. Вымыла руки до локтей щелочным мылом, и последнее, что помню, это то, как передавала Юрту кричащего младенца. Спасти человека — это не зверюшку в лесу подлечить. Так что пролежала я в беспамятстве несколько дней и потом ещё неделю не могла голову от подушки оторвать. Для меня с Алеком выделили отдельную комнату. Сытно кормили и бесконечно благодарили, не понимая того, что я не могла иначе. Они за эти годы стали мне очень близки, и случись что с любым из них, я поступила бы точно так же. Агли быстро шла на поправку, и даже помощь лекаря не понадобилась. Мальчика назвали Хазор. Этот здоровяк очень хорошо кушал, быстро набирал вес и много спал. Девчонки взяли на себя все заботы о малыше и хозяйстве, а я, как только смогла уверенно стоять на ногах, собралась домой.

Юрт, переглянувшись с вышедшей провожать нас семьёй, неожиданно предложил остаться. Насовсем. Алеку такое предложение очень понравилось. Будь он в волчьем обличье, наверное, вилял бы хвостом и пританцовывал, но я его радости не разделяла. Я боялась ещё больше привязаться к этой семье. Сама мысль о том, что я стану для них обузой, страшила посильнее той, что я могу им надоесть, и они решат меня выгнать. Такого предательства я точно не вынесу. Хотя подсознательно я чувствовала, что не права, но что-либо менять в своей привычной жизни я уже не хотела. Поэтому отказалась. После безуспешных уговоров семейства Каулиньш, Алек тоже попытался меня вразумить, но я настояла на своём. Умоляющее выражение лица сменилось разочарованием, а затем злостью. Алек психанул. Он ринулся к двери, и чуть не сорвав её с петель, вылетел на улицу. О да! Я знала, что за этим последует. Как только перепрыгнет забор, обернётся волком и убежит в лес усмирять свой гнев, а потом вернётся и будет извиняться за несдержанность. Юрт с семьёй тоже огорчились, и мне пришлось согласиться погостить ещё пару дней. Без Алека я бы до дома всё равно не дошла.

Вечером перед сном Юрт неожиданно пришёл в мою комнату и предложил поговорить. Не знаю, способствовала ли этому разговору произошедшая ситуация с Алеком, но наша душевная беседа привела к тому, что я рассказала о своём детстве. Как бы я ни храбрилась, но всё же разрыдалась, и Юрт, зная, что меня нельзя трогать, держал руки за спиной и еле сдерживал порыв обнять меня. Он всегда обнимает своих плачущих девчонок. Но я не его дочь, поэтому, не дав мне договорить, попытался словесно успокоить:

— Послушай меня. Тебе больше не нужно прятаться в лесу. Об этих событиях никто уже не помнит. Поверь мне! Теперь никто не посмеет тебе что-нибудь сделать, — повторял он раз за разом, пока я размазывала слёзы по лицу.