Пышка. Большая ошибка (СИ) - Коротаева Ольга - Страница 13

— Над харизмой, между прочим, мы вдвоём трудились! — я картинно возмутилась, поворачиваясь к нему. — И она «невероятно выдающаяся» всего несколько месяцев.

Макс рассмеялся и поцеловал меня — долго, нежно и совершенно не фиктивно, а очень даже эффективно.

Где-то в кустах Лиза всё-таки настигла корги, из кухни доносились споры Кристины с Кириллом, кто лучше различает близнецов, а в небе над Москвой сияло солнце, которое сегодня светило специально для нас.

Сказка не закончилась. Она просто перестала быть сказкой и стала нашей жизнью. Неидеальной, шумной, местами неловкой, но абсолютно, бесповоротно настоящей.

Эпилог. Харизма без границ

Наблюдение Светы №17 (финальное): В Лондоне сегодня туман, но я точно знаю: как только мой сын увидит бабушку, туман рассеется от силы их взаимного упрямства.

Хитроу встретил нас привычным гулом, но на этот раз мы не шли по терминалу как гордые одинокие волки. Наша процессия напоминала цыганский табор, который случайно ограбил магазин «Всё для будущих гениев».

— Макс, если ты ещё раз скажешь, что мы забыли любимую соску Пашки в Москве, я оформлю развод прямо на паспортном контроле, — пропыхтела я, поправляя на плече сумку, которая весила больше, чем всё моё приданое в начале этой истории.

— Света, соска у меня в кармане, — спокойно отозвался Романовский, катя перед собой навороченную коляску с таким видом, будто это был новейший концепт-кар. — И вообще, Паша ведёт себя как истинный лорд. Он не плачет, он просто выражает ноту протеста против типичной британской влажности.

Лиза, которой исполнилось уже семь, важно вышагивала рядом, сжимая в руках рюкзачок с книгами.

— Мама, а бабушка разрешит Павлику потрогать её коллекцию фарфоровых кошек? Или нам сразу готовить чемодан для депортации?

— Лизавета, бабушки при виде внуков превращаются в безобидное облачко сахарной ваты, — заверила я дочь, хотя внутри всё равно немного ёкало.

Особняк Маргариты Львовны в Белгравии встретил нас идеальной тишиной и запахом свежескошенного газона. Свекровь ждала нас на крыльце. В своём неизменном костюме — на этот раз глубокого сапфирового цвета — она выглядела как королева-мать, принимающая парад. Но стоило нам приблизиться, как «лорнет скепсиса» в её глазах мгновенно сменился на режим «ультра-бабушка».

— Наконец-то! — провозгласила она, игнорируя приветствие сына. — Дайте мне Романовского-младшего. Максимилиан, ты смотришь на ребёнка так, будто это папка с годовым отчётом! Ну-ка, Светочка, передай мне сокровище.

Я передала ей Пашку — десятимесячного крепыша с моими круглыми щеками и взглядом Макса, способным остановить котировки акций. Павлик внимательно посмотрел на жемчужное ожерелье бабушки, протянул пухлую ручонку и... решительно схватил Маргариту Львовну за нос.

В саду повисла тишина. Кирилл, который приехал встретить нас вместе с Кристиной, на всякий случай прикрыл глаза.

— Опаньки... — прошептала я. — Маргарита Львовна, это он так... проявляет глубокое почтение к вашему профилю.

Свекровь замерла. А потом, к ужасу дворецкого и восторгу Лизы, она... заворковала.

— Ох ты мой маленький захватчик! Весь в отца — сразу берёт за самое ценное. Только мы никому не скажем, сколько стоила пластика этого носа. Пойдём, мой милый, я покажу тебе, где в этом доме хранятся самые хрупкие и дорогие вещи, которые тебе обязательно разрешат разбить.

— Мама! — взволнованно вскрикнул Макс. — Там же вазы династии Мин!

— Замолчи, Максимилиан, — отрезала она, уже уходя вглубь дома с Пашкой на руках. — Вазы — это просто глина, а этот ребёнок — харизма в чистом виде. Светлана, деточка, иди пить чай. Я велела повару приготовить оладьи по твоему фирменному рецепту... Оказалось, их обожает половина моей благотворительной ложи.

Мы сидели в гостиной, залитой мягким светом. Кристина, сияющая и снова на шестом месяце беременности, обсуждала со мной планы на Новый год. Кирилл с Максом спорили о бизнесе, но постоянно отвлекались на Лизу, которая учила их играть в «колечко, колечко, выйди на крылечко» прямо на персидском ковре.

Я смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри разливается тепло, которое не купишь ни за какое дубайское золото.

— Знаешь, Романовский, — я толкнула мужа локтем, когда он присел рядом со мной на диван. — А ведь два года назад я ехала в Саратов за разводом. А теперь сижу в центре Лондона, ем оладьи со свекровью-миллионершей и думаю, как бы уговорить тебя завести ещё и кошку. Для полного комплекта.

Макс улыбнулся — той самой открытой, «настоящей» улыбкой, которую я когда-то выбивала из него как признание.

— Света, заводи хоть крокодила. Пока ты и дети рядом, я согласен на любой сценарий.

Я прислонилась головой к его плечу. Мой телефон звякнул уведомлением — в моей сети бургерных «Выдающаяся харизма» открылся дубайский филиал. Но я даже не стала читать сообщение.

Самый лучший «филиал» нашей семьи сейчас тянул бабушку за жемчуг в соседней комнате, а мой главный герой сидел рядом, крепко сжимая мою ладонь.

Сказка не закончилась. Она просто превратилась в семейную сагу. И, судя по тому, как Павлик только что победно разбил вазу династии Мин, скучно нам не будет ещё как минимум ближайшие лет сто.