Криминалист 8 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 38

Винтовочные глушители в это время редкость, чтобы владеть им, требовалась лицензия Бюро алкоголя, табака и огнестрельного оружия по закону Файрармс Акт тридцать четвертого года. Иметь винтовку с глушителем в Виргинии значит быть сотрудником правительственного агентства либо человеком, обходящим закон.

Сейчас, в два часа ночи на моем участке, в ста двадцати ярдах от моей спальни стрелял явно не правительственный агент.

Через четверть секунды после шлепка раздался звук в стене. Глухой удар, потом дребезг штукатурки, осыпающейся внутри.

Пуля вошла в наружную деревянную обшивку дома, прошла через двухдюймовую утеплительную засыпку из шлаковаты и ударила во внутреннюю штукатурку противоположной стороны стены. Не прошла дальше, значит недостаточно тяжелая или с экспансивной точкой. Возможно, стреляли из «триста восемь Винчестер» с экспансивной пулей, которая разворачивается на твердом материале и теряет силу проникновения.

Пуля вошла в стену в одном футе от окна спальни. На уровне примерно тридцати восьми дюймов от пола, это высота человека, лежащего на двуспальной кровати-королевке.

Если бы я лежал на стандартной кровати, она попала бы в торс.

— Винтовка, — выдохнула Николь со своей стороны кровати. — С глушителем.

— Да.

— Окно спальни.

Второй выстрел.

Опять тот же шлепок снаружи, глухой и плотный. На этот раз он попал в стекло, оно лопнуло резко и громко, осколки полетели внутрь, рассыпались по линолеуму пола.

Пуля прошла через комнату через всю длину помещения и ударилась о стену кухни, я услышал, как с противоположной стороны упал кусок штукатурки.

Стрелок работал по периметру окон. Не по силуэту, он нас не видел. Он стрелял по комнатам, методично, пробуя обнаружить движение.

Профессионал.

Я мгновенно произвел расчет. Дом одноэтажный, спальня в задней половине, гостиная фронтальная. У меня окна на двор и на задний двор.

Стрелок находился с задней стороны, со стороны поля и лесополосы. Если он один, то наблюдает только этот сектор. Если их двое, то второй блокирует фасад со стороны дороги, и выйти к «Фэрлейну» означает попасть под огонь.

Сколько их?

Если двое, нельзя выходить ни к фасаду, ни в тыл. Если один можно попробовать обойти его с фланга, но нужно выбрать с какого.

— Николь, — шепотом позвал я. — Скольких ты слышишь?

— Одна позиция.

— Уверена?

— Звук все время с одного направления. Угол не меняется. Юго-восток, левый край лесополосы.

— Сколько их?

— Стреляет один. Второй может прикрывает.

Третий выстрел. Он направил опять в спальню, опять в стену рядом с окном, теперь на полтора фута левее первого выстрела. Кто-то снаружи методически проходил винтовкой по фасаду, слева направо, как косарь.

Между выстрелами промежуток около пятнадцати секунд. Это согласовывалось с болтовым перезарядом.

Винтовка с продольно-скользящим затвором, не самозарядка. Скорее всего «Ремингтон семьсот» или «Винчестер шестьдесят семь» с калибром «триста восемь Винчестер» или «двести семьдесят». С оптическим прицелом, только с ним можно стрелять ночью так методично.

— Гараж, — сказал я. — Другая стена и другой угол. Там можно его взять

— Пошли.

Мы поползли по полу, на четвереньках, через прихожую в коридор. В коридоре безопаснее, нет окон, только дверь в кухню справа и дверь в кладовку слева.

Прошли коридор и оказались в кухне. Здесь есть окно на задний двор, то самое большое окно, через которое мы вечером смотрели на лесополосу.

Окно справа от двери.

— Пригнись, — сказал я. — К полу.

Приникнув к полу, мы прошли через кухню мимо круглого стола, держась под линией окна. У плиты «Чемберс» узкая, обшитая фанерой дверь в боковой коридор, ведущая в гараж, я ее покрасил в светло-серый цвет. Открыл и мы вышли в гараж.

В гараже стояла абсолютная темнота. Пол бетонный, холодный через носки.

Окон в гараже два, оба маленьких, в дальней стене, выходящие на боковую сторону дома. С позиции стрелка их не видно.

Я знал гараж наизусть. Прошел в темноте к сейфу «Мослер модель сто двадцать», из американской стали, размером шестнадцать на двадцать на двенадцать дюймов, дверца на запасном комбинационном замке.

Сейф у дальней стены. Я опустился перед ним. Повернул дисковую ручку.

Комбинация на четыре числа, я помнил их наизусть. Право двадцать четыре. Лево семнадцать. Право восемь. Лево тридцать один.

Раздался слабый скрежет внутреннего механизма, но отчетливо слышный в тишине. Замок открылся.

Внутри лежал «Ремингтон Модель восемьсот семьдесят», помповый дробовик двенадцатого калибра, ствол восемнадцать с половиной дюймов, вороненая ствольная коробка с прикладом из орехового дерева.

Заряжен пятью патронами картечи номер четыре, тип «двойной нуль», девять свинцовых шариков по двадцать семь и одной десятой грана каждый. На дистанции пятьдесят ярдов рассеивание около двадцати четырех дюймов, идеально для останавливающего действия.

Я достал «Ремингтон». Левая рука на цевье, правая на пистолетной рукояти.

— Николь, — сказал я шепотом. — Посмотри в щель в боковой двери. Видишь угол?

Она тихо прошла к боковой двери гаража, той, что вела во двор с восточной стороны, не с тыльной. Прислонилась к косяку, посмотрела наружу через щель внизу двери, она на четверть дюйма от пола, я заметил это еще при покупке.

— Угол не меняется, — сказала. — Все та же позиция. Левый край лесополосы, юго-восток, дистанция сто двадцать пять — сто тридцать ярдов.

— Точно одна позиция?

— Точно. Стрелок не двигается. И я не слышу второго. Если он есть то до сих пор еще не стрелял.

— Может быть он в машине.

Раздался четвертый выстрел. Опять с задней стороны, в дом, а не в гараж. В стену спальни, чуть правее предыдущего. Стрелок продолжал методически проходить по периметру окон, не зная, что мы ушли.

Это давало мне шанс.

— Я выйду через боковую дверь, — сказал я. — Той стороны он не видит — она в тени дома. Обойду участок вдоль западного забора, через гравий, потом по краю поля до угла лесополосы. Выйду к нему с фланга.

— Дистанция?

— Тридцать ярдов до угла поля, потом пятьдесят вдоль лесополосы. Восемьдесят ярдов всего.

— На четвереньках или ползком?

— На четвереньках первые тридцать, по гравию. Потом ползком — по полю. Поле мерзлое, шуму будет минимум.

— А я?

— Ты остаешься в гараже. Прикрываешь прямой сектор, если он сменит позицию и двинется к дому, ты его возьмешь со стороны бокового окна. Если двинется к машине, то там гравий, дорожка шумная, ты услышишь.

— Принято.

Я на секунду положил руку на ее плечо. Николь не повернулась. Ствол «Вальтера» направлен в пол, палец вдоль скобы, стандартная стойка готовности.

Открыл боковую дверь гаража. Дверь смазанная, я ее обработал давно, но петли работали бесшумно. Шагнул наружу.

Воздух снаружи холодный, около тридцати по Фаренгейту. Звезды над головой стояли неподвижно, никаких облаков, идеальная видимость для стрелка. В таких условиях оптический прицел улавливает движение даже при минимальном естественном свете.

Опустился на четвереньки. Прополз по гравию вдоль западной стены гаража десять ярдов, медленно, чтобы гравий не хрустнул.

Гравий мелкий, я его насыпал после покупки, не утрамбован до конца. Каждое движение проверял ладонью, где можно поставить колено, а где опустить руку. Холод проникал в ладони и колени через ткань пижамных штанов.

Добрался до угла гаража. За ним начиналось поле, широкое, плоское, с легким покровом снега, заиндевелое.

В ста двадцати ярдах от меня, у левого края лесополосы, маячил силуэт. Едва различимый.

Я его видел только потому, что я знал, где смотреть, и потому что силуэт стоял в позе стрелка, на правом колене, с длинным предметом, вытянутым горизонтально. У этого длинного предмета на конце дополнительное утолщение, глушитель.

Стрелок смотрел в прицел, направив оружие в сторону дома. Дом справа от меня, я левее его сектора обзора.