Криминалист 8 (СИ) - Тыналин Алим - Страница 23

Лицо у него было бледное, серое, с щетиной, появившейся за ночь, и темными мешками под глазами. Сразу видно, что не спал.

Сел на стул напротив нас. Руки на столе, пальцы переплетены. Не дрожали, хотя видно что нервничает.

Брэдшоу включил магнитофон. Бобина «Скотч» начала медленно вращаться. Микрофон загорелся красным глазком.

— Допрос Хорхе Антонио Медины, президента компании «Карибьен Фреш Фиш Инкорпорейтед», задержанного на причале номер семь порта Майами по подозрению в контрабанде контролируемого вещества по Шедулу-один Налогового кодекса. Допрос ведут агент Уильям Брэдшоу, ФБР Майами, и специальный агент Итан Митчелл, ФБР Вашингтон. Зачитываю права согласно постановлению Верховного суда по делу Миранда против Аризоны, шестьдесят шестого года…

Брэдшоу читал «Миранду», а Медина слушал. В нужных местах кивнул и сказал «понимаю».

— Намерены ли вы говорить с нами без присутствия адвоката?

Медина посмотрел на Брэдшоу и на меня.

— Я хочу адвоката.

— Имеете право. Какого адвоката?

— Рамона Эгеа. Корал-Уэй, две тысячи шестьсот сорок.

— Мистер Эгеа уже представляет интересы мистера Касаса.

— Я знаю.

— Это может создать конфликт интересов.

— Я знаю. Я хочу Эгеа.

Брэдшоу посмотрел на меня. Я кивнул.

— Хорошо, — сказал он в микрофон. — Подзащитный отказался отвечать на вопросы без присутствия выбранного адвоката Рамона Эгеа. Допрос приостановлен до прибытия адвоката. Время семь сорок шесть.

Выключил магнитофон. Кивнул Медине. Тот встал. Конвоир увел его обратно.

В восемь ноль две привели Артуро Сапату. Кубинец двадцати пяти лет, узкое лицо, темные глаза, в оранжевом комбинезоне, который был ему велик.

Он сидел сжавшись с опущенными плечами и держа руки между колен. Мне он напомнил студента из университета Майами, случайно зашедшего в ресторан подработать барменом и втянутого в схему, которую не понимал.

Брэдшоу зачитал ему права «Миранды».

— Намерены ли вы говорить с нами без адвоката?

Сапата посмотрел на меня. Голос у него вышел тонкий и ломкий.

— У меня нет адвоката. Я не богатый.

— Государственный защитник будет назначен. До этого момента вы не обязаны отвечать.

— Я хочу… — Сапата облизнул сухие губы. — Я хочу сначала государственного защитника.

— Это разумно. — Брэдшоу выключил магнитофон. — До его прибытия около двух часов.

В восемь тридцать привели Эктора Сальгадо. Тридцать шесть лет, кубинец из Сантьяго-де-Куба, как и сказал Хадсон.

Невысокий, жилистый, лицо с обветренной кожей моряка, шрам через правую бровь, видимо, после давней драки. Смотрел на нас исподлобья.

Брэдшоу зачитал права по-испански, потому что Сальгадо заявил, что не понимает английский. Это не вполне правда, я заметил, как он машинально кивнул на слово «адвокат», еще до перевода.

Брэдшоу читал по-испански уверенно. Десятилетия работы в Майами давали о себе знать, испанский в его исполнении слегка техасский, с акцентом, но грамматически правильный.

— Намерены ли вы говорить с нами без адвоката?

Сальгадо посмотрел сначала на меня, потом на Брэдшоу. Потом сплюнул на пол, но сухо, во рту у него ничего.

— Адвокат, — сказал он.

— Какой?

— Эгеа.

Брэдшоу посмотрел на меня. Я еле заметно покачал головой.

Ситуация интересная. Все ждали Эгеа. Это означало, что Касас уже отдал команду через какие-то каналы.

Может быть, через того же конвойного, или кого-то еще, и команда была: «всем молчать, ждать адвоката, ничего не говорить». Профессиональная организация дела.

— Допрос приостановлен. Время восемь сорок четыре.

В девять двенадцать в комнату ввели Касаса. В оранжевом комбинезоне, который на его широких плечах сидел как куртка пилота, крупно и ровно.

Седая короткая борода, аккуратно подстриженная. Глаза глубокие, темно-карие, с теми складками вокруг, которые бывают у людей, проведших всю жизнь под тропическим солнцем.

Речь про права Касас слушал, кивая. На вопрос про адвоката ответил по-английски, чисто, без испанского акцента, который у него слышался на причале:

— Рамон Эгеа. Я хочу видеть его перед любым допросом.

— Понятно.

Касас встал, кивнул нам и конвоир увел его.

Мы остались в комнате одни. Брэдшоу выключил магнитофон, перемотал бобину обратно, вынул и надписал на ленте дату и время. Убрал в шкафчик с пометкой дела.

— Все молчат. Они ждут Эгеа.

— Эгеа это их спасительный круг.

— Это плохая новость.

— Нет, отчего же. Наоборот, это хорошая новость.

Брэдшоу посмотрел на меня. Я сидел, глядя в пустой бумажный стаканчик с кофейными зернами на боку, на котором было написано «FRESH BREWED SINCE 1947».

— В каком смысле хорошая?

— В таком, что мы выявили канал связи. Один человек, который встречается со всеми задержанными. И еще его адрес, офис на Корал-Уэй. — Я поставил стаканчик на стол. — Если ставим прослушку на офис Эгеа, мы выйдем на их боссов. И на крота.

Брэдшоу почесал за ухом.

— Ты хочешь поставить прослушку на адвоката?

— На офисный телефон. Не на разговоры с подзащитным, это адвокатская тайна, в суде такие переговоры не примут. На исходящие и входящие звонки третьим лицам.

— Это законно?

— Это возможно по закону шестьдесят восьмого года, Omnibus Crime Control and Safe Streets Act, раздел три. Нужен ордер от федерального судьи на основании обоснованного подозрения в передаче информации между подозреваемым и третьими лицами. Для этого должна быть формулировка: «канал утечки оперативной информации в активном расследовании». Чистая юриспруденция.

— Как ты думаешь, судья выпишет такой ордер?

— Уотсон наш судья. Она выдала ордер на склад без вопросов. Значит выдаст и этот.

— Если выдаст мы будем слушать все звонки Эгеа за день. С клиентами и по личным делам. Что это нам даст?

— Мы выявим крота.

Брэдшоу медленно вынул сигарету из пачки и положил на край стола.

— Каким образом? — спросил он.

— Очень легко. — Я открыл портфель и достал блокнот. — Я составлю четыре идентичных рапорта в BNDD с разными адресами. Упомяну работника склада или порта, который видел передачу товара, уже дает показания и назвал имена. Каждый рапорт получит лично один из четверых. У каждого будет свой адрес свидетеля и встреча где он нас ждет.

— Разный адрес свидетеля? Это будет блеф?

В лице Брэдшоу не дрогнул ни один мускул, но в глазах загорелось то самое оперативное удовольствие охотника, который понял, что ставит ловушку на хищника.

— Тот кто придет по адресу, и будет наш крот. — Продолжил я.

— Это блестяще. — мечтательно сказал Брэдшоу.

— Это не блестяще, это стандартно. В разведке это называется «канареечная ловушка». Используется со времен Войны за независимость. Документы с разными мелкими отличиями выдаются разным подозреваемым, потом смотрят, какая версия попала к противнику.

— Не слышал, чтобы ФБР так делало.

— ФБР делает, но редко. Но имеет право, это не провокация, это документальная проверка. Каждый из четверых получает рапорт, адресованный только ему. Что он с ним делает, выдаст его с головой.

— А если он не придет сам, а передаст кому-то еще?

— Тогда мы все равно узнаем, они же придут по адресу. Возможно он захочет проверить через адвоката, чтобы он поговорил с арестованными, тогда мы и узнаем, кто звонил ему, для этого и будет прослушка.

Брэдшоу потряс кулаком в воздухе.

— Мы его обязательно возьмем! Как хорошо что я вытащил тебя из Вашингтона, Амиго, сам бы я до такого никогда не додумался.

Мы вышли из комнаты допросов в девять сорок. В коридоре уже было полно агентов, начался рабочий день, машинистки открывали кабинеты, секретари принимали телефонные звонки.

По рации в дальнем конце коридора что-то говорили о ночном инциденте на Хэмилтон-стрит, там была перестрелка с дробовиком, требовалась группа, выезд на десять.

Кабинет Брэдшоу с окном во двор. Еще потертый деревянный стол, два стула для посетителей, металлический шкаф для дел, пишущая машинка «Селектрик» «АйБиЭм», на стене карта Майами с булавками.