Мордовцев Д. Исторические романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Мордовцев Даниил Лукич - Страница 269

Ближе, ближе… Среди пыли уже стали видны лохматые шапки, чубы и красные рожи.

— Нечай! Нечай! — заревело вокруг все воровское войско и уже готово было обрушиться на князя.

Прилуков замер. Казалось, сейчас промчится эта масса через все войско, как по чистому полю, а войско Барятинского все стояло недвижно.

Вот уже между ними всего сажен пятьдесят.

— Раздвинься! — крикнул князь. Послушное войско раздвинулось. Жерла пушек показались за ними, и раздался оглушительный залп.

Воровское войско разом смешалось. Убитые и раненые попадали на землю, испуганные кони взбесились.

— Я вас, псы! — заревел Стенька, видя, что казаки хотят отступить. — Вперед!

— Нечай! — с остервенением закричали казаки. Князь отдал приказ.

— Бей их! С нами Бог! — огласилось войско криками, и стрельцы стремительно кинулись навстречу и — сшиблись.

Люди перемешались в одну кучу. Казаки воровские бились на конях, но потом спешились. Пищали и луки были брошены в сторону, люди схватились врукопашную и бились мечами, саблями, ножами, тяжелыми шестоперами, кистенями и чеканами. Нестройные массы мордвы, холопов, чувашей валили, как саранча.

— Бей! — закричал Прилуков и со своими казаками врезался в эти массы. Стрельцы двинулись за ним.

— Бей! — кричал Данило, врезаясь в кучи людей с правого фланга.

— Вот так здорово! — рычал Дышло, махая своею тяжкою секирою по головам и плечам почти безоружных холопов.

Вдруг острая коса ударила по задним ногам его лошади. Лошадь сразу осела.

— Ну ж я вам за это! — заревел озлобленный Дышло, спрыгивая с коня, и еще губительнее стал махать секирою. Она свистала в воздухе и, разбивая головы, казалось, ни на мгновение не задерживалась в своем стремительном движении,

Стенька Разин метался как безумный.

— Ах, псы! — ругался он на холопов. — Вперед! Чего пятитесь? — и бросался впереди них с саблею в руке.

— Фрол, Василий! — кричал он в схватке, наталкиваясь на них. — Идите в зады, не давайте голытьбе бежать! Смотрите! Ах!

Но сбитые, перепуганные мужики, глупая мордва уже дрогнули и побежали, увлекая за собой казаков.

— Я вас! — закричал Разин в исступлении. — Вперед! Нечай! Ах!

Пищальная пуля ударила его в ногу, и он свалился.

— Вот так здорово! — ревел Дышло, махая уже обломком секиры и наскакивая на Разина.

— Бей!

— Нечай! — Разин махнул саблею, но Дышло защитился палкою секиры и, остервенясь, обхватил своими могучими руками Стеньку Разина. Они покатились по земле.

— Я тебя, вора! — зарычал Дышло. Разин, страдая от раны, уже терял память.

— Ратуйте! — крикнул он пробегавшим казакам. Василий с разбега ударил Дышла ручкой пистолета.

Тот покатился. Василий поднял Разина и понес.

— Атамана схватил! Тут он! — заорал Дышло, вскакивая на ноги, но Разина уже окружили казаки и скакали с ним к посаду.

Нестройные толпы воров бежали во все стороны.

— Одолели! — радостно сказал Барятинский, осеняя себя крестным знамением. — Алексей Андреевич, бери людей, иди в город. Чай, измаялись там!

Прилуков взял симбирских гонцов и со своими казаками поскакал в город.

Смятенные воры сторонились его, разбегаясь в поля и к Волге.

Ворота города раскрылись, и князь въехал.

Звон колоколов огласил воздух.

— Братцы, милые! — кричали осажденные. Милославский обнял Прилукова.

— С нами Бог! — сказал он растроганно. — Видно, сжалилась над нами Царица Небесная! Что медлили?

— Нас воевода не пускал. Если бы не твой последний гонец, и вовсе бы не пришли. Да уж тут Иван Богданович осерчал.

— Ужо про Урусова отпишу! — гневно сказал Милославский и прибавил: — Прости, князь, честить тебя нечем. Сами конину жевали, а ты, чай, такой едой погнушаешься!

— Князь сейчас сам к тебе жалует!

Войско Барятинского уже двигалось к кремлю и скоро стало под самыми его стенами, лицом к Волге.

Стенька лежал в избе, и Фролка с Волдырем распоряжались за него. Они спешно перевели свой обоз ближе к Волге, лицом к лицу с врагом.

Стенька не отпускал от себя Чуксанова. Глаза его горели злобным огнем.

— Ништо, — говорил он, — это нам вполбеды! Теперя они спокоятся, а мы в ночь нападем и возьмем кремль. Скажи только Ивашке, чтобы больше снарядов запасли. Зажечь стены надоть! Тоже! — через минуту говорил он. — Думают, тут и все! Нет! Со мной еще биться надоть! Еще подрыгают воеводы у меня на виселицах!

Он говорил без умолку. Перевязанная рана его горела, но он не чувствовал боли и весь кипел жаждой мстительной победы.

— Эх, ночка бы скорее, ночка! Ивашко! Скажи молодцам, чтобы готовились! Пусть мои казаки море Хвалынское вспомнят, как мы пашу били! А холопье это саблями гоните, плетюхами! Чего они, сквернецы, корежатся!..

И ночь спустилась.

Стенька Разин с перевязанной ногою сел на лошадь и двинулся на кремль.

С небывалым остервенением кинулись казаки на приступ, но Барятинский не дремал и встретил их пушечным залпом.

Холопы, мордва, черемисы сыпались как саранча. Казаки ломились на стены, бросая зажженные смоляные шары, солому с серой. Ночь казалась адом. Бились люди, не узнавая друг друга; гремели пушки, крики: "Нечай, Алла, с нами Бог! Бей!" — сливались в общий рев.

Милославский стоял на стенах, как и прежде, но теперь дух его был уже бодр и спокоен. Под стенами бился Барятинский. В разгар боя он подозвал Прилукова.

— Возьми, князь, свой полк и казаков и сейчас спешно иди вкруг города в обход. Оттуда, сбоку, удар на воров, только пусть каждый кричит неистово!

Прилуков спешно собрал свой полк и двинулся среди непроглядной ночной темноты.

Шум боя затих, потом он снова услышал крики и стоны. Яснее, ближе… Вот неясные очертания обоза, вот дико стонущая толпа.

Прилуков остановился.

— Други, — сказал он, — воевода наказал напугать всех. Кричите разом, да громчее, за мною!

— Го-го-го! — заревели стрельцы и казаки. — С нами Бог! Бей! Го-го! У-у-у!

Воры испуганно шарахнулись. Темная масса врезалась в их ряды и била, секла, колола, стреляла. Волдырь испуганно подскакал к Стеньке.

— Атаман, пришла помога им! Свежее войско. Нам не устоять!

— Зови Фролку, Ваську и Еремеева! Скоро!

Есаулы подскакали к нему.

— Ну, — тихо заговорил Стенька, — бежать надо! Эти холопы только толкаются, под ногами путаются. Ну их к собакам. Скажите потиху казакам, чтобы сюда шли. Уйдем и на струги сядем, а ту сволочь пущай бьют! Скорее!

— Куда ж вы? — заговорили атаманы над мужиками.

— Стойте тут! Идите на кремль, а мы на их помогу с боков ударим! Вперед, молодчики! — сказал Стенька, торопливо сбирая казаков.

Василий собрал своих.

— Вот что атаман с нами сделать решил! — сказал он. — Бежим с нами скорее!

Он уже понял, что дело Разина проиграно, и решил скорее взять Наташу и бежать искать спасения. Все разом перевернулось в душе. Паника охватила его, как и других, и он думал только о Наташе.

— На Саратов, други! — сказал он, и его отряд поскакал прочь от Симбирска.

Стенька с казаками повскакали на струги и тихо отчалили от берега. Бой продолжался, но то был не бой, а побоище. Били почти безоружных мужиков, в темноте ночи не заметив бегства казаков. Наконец мужичье дрогнуло.

— Измена! — вдруг пронеслось среди них. — Сам атаман убег!

— Измена! Спасайтесь!

— Бегут! — закричал Прилуков и его стрельцы. Толпы дрогнули и побежали к Волге на струги. Князь Барятинский устремился за ними.

Как испуганное стадо они столпились на берегу. Выли, ревели, били друг друга и, прыгая в струги, толпами падали в воду.

Казаки нагнали их и рубили как баранов… Бледный день осветил страшную картину неравного боя.

Вокруг Симбирска грудами лежали трупы, они устилали всю дорогу до Волги, по берегу лежали рядами и далеко от берега казались отмелью, столько навалилось их в воду.

Толпа несчастных стояла окруженная казаками. Князь подъехал к ним и сказал: