Мордовцев Д. Исторические романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Мордовцев Даниил Лукич - Страница 122

- Вы от государя?

- От государя, сударыня, - отвечал смутившийся Павлуша.

- Вы не Ягужинский ли будете? - снова спросила незнакомка.

- Так точно, сударыня, я Павел Ягужинский, денщик его величества.

- О, я об вас, Павел Иванович, много слышала от Александра Даниловича, который говорит, что государь вас очень любит, - улыбаясь, говорила незнакомка.

- Я служу верой и правдой его величеству, - поклонился Павлуша.

- И вас зовут Павлушей, - еще веселее улыбнулась незнакомка, - ведь вы такой еще молоденький... Сколько вам лет?

- Восемнадцать, сударыня, - уже с нетерпением отвечал Павлуша.

- И мне столько же, - совсем рассмеялась незнакомка.

Но, заметив, что царский посол обеспокоен и, видимо, торопится узнать, где Меншиков, поспешила сказать:

- Александр Данилович теперь у графа Головина, а от него тотчас сам явится во дворец.

- Благодарю вас, сударыня, - низко поклонился Павлуша.

Он понял, что это не простая особа, а что-то близкое к Меншикову; все знает; но кто она?..

Павлуша еще раз поклонился, еще ниже, и вышел озадаченный.

"Меншиков?.. Или?.. - путалось в голове у Павлуши. - Нет, не Меншиков", - решил он.

Перед ним выплыл несколько наглый, хотя красивый облик Анны Монс.

"Нет, эта прекраснее", - снова решил Павлуша.

Так вон оно что!.. Не удивительно!..

"Кто ж она? Откуда? Иноземка, это несомненно... Александр Данилыч недавно ездил к войску в Ингрию и Ливонию... Оттуда, я чаю, он привез ее... Ну, Аннушка, води за нос Кенигсека, да только концы в воду хорони, на дно океана, да с камушком, а то всплывут али рыба проглотит, а рыбу рыбаки, пожалуй, выловят да к столу государеву поднесут", - рассуждал сам с собою Павлуша.

Его что-то как бы толкнуло под сердце и ударило в голову...

"Мотренька... две капли воды... только Мотренька чернявее... Нет, Мотренька краше... для меня..."

Смущенный входил Павлуша во дворец.

"Говорить государю или не сказывать, что я ее видел?.. Надо сказать, коли спросит. Я от государя ничего не таю, как у попа на духу..."

Ему навстречу попался Орлов.

- Александр Данилыч у государя? - спросил Павлуша.

- Нет... Да ты что такой? - вглядывался в него Орлов. - Разве дворские девки опять тебя силком целовали? Я их, которую, силком целую, а они тебя... Счастливчик!

Павлуша торопился.

- Куда ты? - остановил его Орлов.

- Пусти, к государю...

- Да он по твоей роже узнает, что тебя дворские девки девства лишили, - не унимался Орлов.

Павлуша хотел было спросить его о том, что занимало его...

"А если и Орлов ничего не знает, а я наведу его на след?" - мелькнуло у него в уме. И врожденная осторожность удержала его от вопроса.

Еще более смущенный, вступил он в рабочий кабинет государя.

Петр задумчиво глядел на околдовавшее его местечко на карте, на дельту Невы.

Увидав Павлушу, государь быстро спросил:

- Что с тобой, Павел?

- Ничего, государь, - еще более смутившись, отвечал Павлуша.

- Не лги... Я всякий твой взгляд и вздох понимаю, - ласково сказал государь. - Ну, что же?

- Орлов все меня смущает, государь, пристает.

- С чем?

- С дворскими, государь, девками.

- Разве и ты уже?..

- О, нет, государь! Орлов говорит, будто меня дворские девки девства лишили.

Государь весело рассмеялся.

- Бедный царский денщик! Что с ним сделали!

- Нет, государь, - бормотал несчастный Павлуша, - они раз как-то меня силком поцеловали, с того и дразнит меня Орлов.

- Так силком таки добра молодца? - смеялся царь. - А что Меншиков?

- Он у графа Головина, государь, и сейчас прибудет.

- А от кого узнал? - спросил царь.

Ягужинский окончательно растерялся.

- Да что ноне с тобой, Павел? Ты сам не свой... Сказывай, от кого узнал, что Данилыч у Головина.

- Мне девушка сказала.

- Какая девушка?

- Там, у Александра Данилыча, государь. А кто она, не сказала.

Государь улыбнулся.

- А! Девушка... А как она показалась тебе? - спросил он.

- Красавица, государь... Я такой не видывал... Разве...

- Что разве?

- У Кочубея дочка, государь.

- Краше этой?

- Нет, государь.

- Так приглянулась хохлушечка? - улыбнулся царь.

Ятужинский покраснел и потупился.

- Ну, так женю, женю на хохлушечке, - потрепал государь по щеке своего любимца. - Кочубей же, сказывают, богат, как Крез.

В это время вошел Меншиков.

По возвращении Меншикова из Ливонии вместе с Мартою Скавронскою, будущею императрицею Екатериною Алексеевною, государь, убедившись из личного доклада "Данилыча", что по всему южному побережью Финского залива и по южному же побережью Невы русское дело поставлено прочно, лично хотел убедиться, что и из Белого моря нельзя ожидать нападения шведов, которые все время гоняли Августа из конца в конец Польши.

Оказалось, что север России не требует особенных забот. Значит, можно будет подумать теперь и о Неве, и о ее дельте, не дававшей спать Державному Плотнику.

Но прежде чем топор его застучит у устьев Невы, надо завладеть ее истоком из Ладожского озера.

- Там ключ от Невы, - говорил государь Павлуше Ягужинскому, которого он уже начал посвящать в государственные дела. - Добудем ключ и откроем ворота в Неву.

Это говорил царь, отплывая из Соловок в монастырскую деревню Пюхча, чтоб оттуда прямым путем направиться к Повенцу, а оттуда к Ладожскому озеру.

С государем было 4000 войска.

Но как пройти положительно непроходимые, непроницаемые лесные чащи, болота, топи и ужасные дебри?

Он первый берет топор и начинает пролагать себе путь, рубит просеку в вековечных борах. Это была работа титана: как древние мифические титаны воевали с богами, которые олицетворяли всю природу с ее таинственными силами, так Державный Плотник стал воевать с природою Русского Севера.

- Данилыч, и ты, Павел, берите топоры и за мной! - сказал он и начал валить вековые сосны и березы.

И они первые открыли эту работу, а за ними войско и все крестьяне вотчин Соловецкого монастыря.

- Царь-от, царь, каки соснищи валит, страсть! - изумлялись крестьяне.

- По себе дерево рубит, ишь, гремит топорищем на весь бор!

- Силища-ту какова, братцы!

- Знамо, царска, не простая.

- В ем одном сидит сила всей матушки-России.

- Илья Муромец, да и только.

- А паренек-то, паренек старается!

Это о Павлуше Ягужинском.

Еще в сороковых годах нынешнего столетия, по свидетельству "Олонецких губернских ведомостей", держалось в народе предание, что так много было рабочих на прокладке вместе с солдатами этого титанического пути через леса, топи и болота, что на каждого человека будто бы досталось положить на протяжении всего пути одну только перекладину.

Конечно, это легенда, сказка.

От деревни Пюхча путь этот лежал к деревне Пулозер, где устроен был "ям" с крытою палаткой, где продавалось все необходимое для войска. От Пулозера, опять лесами и болотами, путь лежал к деревне Вожмосальме на протяжении 70 верст и через Темянки выходил на Повенец. Далее по заливу Выгозерскому был проложен плавучий мост к реке Выгу.

Здесь государю доложили, что вся местность эта заселена беглыми раскольниками, а ядро их - Выговская пустынь.

- Добро, - сказал государь, а обратясь к Меншикову, добавил: - В этом краю непочатый угол железной руды, так ты не медля поезжай и выбери место для завода, а раскольникам от моего имени скажи накрепко: слышно-де его царскому величеству, что живут здесь для староверства разных городов собравшиеся в Выговской пустыни беглые и службу отправляют Богу по старопечатным книгам, а ныне-де его царскому величеству для войны шведской и для умножения оружия и всяких воинских материалов угодно-де поставить два железных завода, один-де близ Выговской пустыни, то чтоб-де все раскольники в работах тем заводам были послушны и чинили бы всякое вспоможение, по возможности своей, и за то-де царское величество даст им свободу жить в той Выговской пустыни и по старопечатным книгам службы свои к Богу отправлять.