Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона (СИ) - Совушкина Лия - Страница 25

Дрожь пробежала по моей руке — хотелось сказать что-нибудь важное, способное стереть эту чужую, обидную границу между нами.

— Всё хорошо, Мари, — ответила я как можно теплее, хотя слышала, как у меня дрожит голос. — Правда… всё хорошо

Но мы обе знали, что ничего не хорошо. Что за этими словами — пустота, разрастание напряжённой трещины. Дом уже наполнился шёпотом, и этот шёпот шёл обо мне.

Когда завтрак закончился, маленькая Люми вскочила с табурета, зажав Пятнышко под мышкой, и умчалась в игровую комнату. Я собирала посуду, медленно, как будто пытаясь выиграть немного времени для себя, для воздуха, чтобы он утратил свою вязкость. Не помогло.

Дориан подошёл почти неслышно. Его присутствие было ощущаемо всем телом — он стоял так близко, что я на мгновение замерла, боясь даже вдохнуть. В этот момент весь дом будто застыл, ловя выражение его лица.

— Прости, что тебе пришлось это услышать, — голос дракона был глухим, каким бывает только в самые трудные минуты. — Я разберусь. Это моя обязанность.

Я вскинула взгляд, стараясь улыбнуться, чтобы рассеять неловкость, которая появилась между нами.

— Нет нужды, — произнесла я осторожно, неуверенно. — Такие вещи случаются. Это просто дом, Дориан. Люди разговаривают, работники — тем более.

Он смотрел на меня пристально. В его глазах было что-то упрямое, металлическое.

— Нет, Лили, — тихо и чётко, будто отрезал незримую нить между мной и очередными домыслами. — Это моё поместье. Здесь никто не имеет права касаться тех, кто мне дорог.

От неожиданности эти слова словно ударили меня: моё имя, звучащее из его уст, стало чем-то интимным, особенным. Тогда я опустила взгляд, боясь, что он заметит, как на щеках расцветает румянец.

— Лили, — повторил он чуть мягче. Его голос стал не то чтобы просьбой, не то мольбой — так говорят, задыхаясь от собственных чувств. — Хочу, чтобы вы знали: я не позволю никому сделать вам больно.

Я попыталась выдохнуть спокойно, но сердце всё равно стучало слишком быстро. Его слова остались между нами, плотными, весомыми. Я отчётливо поняла, что он говорит на полном серьёзе. Дракон и вправду никому не позволит меня обидеть, только вот я отчаянно боролась с собой. Мне нельзя было позволять предательскому сердцу наполняться надеждой на взаимную любовь.

Глава 28

Глава 28

Весь день Дориан держался рядом — не как сторожевой пёс и не как мужчина, который боится отпустить любимую женщину от себя ни на шаг, а как человек, который слишком хорошо знает: опасность всегда приходит тогда, когда её перестают ждать. Его присутствие ощущалось не в прикосновениях, не в словах, а в самом воздухе — как тихая, но непрерывная вибрация, что проходит по телу всякий раз, когда он находится поблизости. Он мало говорил, но взглядом проверял всё: окна, переходы, лестничные пролёты, даже слишком тёмные углы коридоров, где вечером лежали мягкие тени. И каждый раз, когда кто-то из слуг проходил мимо, этот взгляд становился тяжёлым, внимательным, будто он невольно примерял на человека роль возможной угрозы.

Я заметила, что слуги вдруг стали вести себя иначе. Они избегали смотреть мне прямо в глаза, хотя раньше приветствовали натянутой улыбкой. Кланялись слишком низко, шагали быстрее, будто старались перейти коридор так, чтобы их не задержали. Одна молодая горничная, проходя мимо нас, сбилась с шага, когда взгляд Дориана случайно скользнул по ней. Девушка покраснела, выдохнула что-то нечленораздельное и поспешила удалиться.

Когда солнце начало клониться к закату, дом становится почти прозрачным — в нём всё тише, шаги шепчут едва слышно, воздух наполняется запахом невидимых трав, которыми повара протирают кухонные столешницы перед ночным закрытием. Вечером, когда Люми уже давно спала, свернувшись маленьким тёплым котёнком под пушистым одеялом, а на нижних этажах служанки гасили последние лампы, я вышла на балкон.

Осенний воздух был прохладным, плотным; его можно было почти пить. Пахло дымком от каминов, влажной листвой и лёгкой, едва уловимой мятой от кустов внизу — сад ещё не успел умереть до конца, хотя мороз уже стоял вплотную у порога.

Я думала, что окажусь здесь одна. Но почти сразу услышала приближающиеся шаги. Тот самый ровный, уверенный шаг, который узнаётся мгновенно и почему-то всегда успокаивал.

Дориан вышел ко мне, остановился в шаге, будто не хотел нарушать пространство, но и не собирался уходить. Мы молчали. Ветер тянул мои волосы, трепал край его рубашки, приносил с собой запах мокрого камня и далёких полей.

Он заговорил первым — тихо, но так, что каждое слово опускалось внутрь глубоко.

— Если вы хотите уйти, — сказал он, не глядя на меня, — просто скажите.

Ответ сорвался, прежде чем я успела подумать.

— Я не хочу уходить.

Он выдохнул медленно — так, будто эти слова сняли с него груз, который он носил не первый месяц. Грудная клетка на мгновение расслабилась. Плечи перестали быть такими настороженно прямыми. Но только на миг.

Дориан поднял руку — медленно, так, что я успела заметить каждую фазу движения, словно он спрашивал разрешения в каждом миллиметре. Его пальцы коснулись моих волос, поправляя выбившуюся прядь у виска. Жест был настолько осторожным и тёплым, что по коже прошла дрожь, лёгкая и очень живая.

— Тогда позвольте мне… быть рядом, — сказал мужчина почти шёпотом, словно боялся, что громкий голос разрушит тот хрупкий мир, что возник между нами.

— Дориан…

Он шагнул ближе. Всего один шаг — а, казалось, будто пространство между нами исчезло. Его тепло коснулось меня, не касаясь кожи. Чужое дыхание было рядом — мягкое, чуть хмельное от напитка, которое он пил после ужина с управляющим. Лицо — всего в нескольких сантиметрах. Взгляд — будто погружает в себя.

Но это не был взгляд человека, который хочет взять своё. Это был взгляд человека, который, наконец, перестал бороться с собственными чувствами.

— Я не хочу давить на вас, — тихо сказал дракон, и его голос прошёл по мне, как тёплый, густой поток. — Просто хочу, чтобы вы знали: вы не одна.

Я почувствовала, как что-то внутри сместилось. Не резко, не болезненно — как дверь, что долго была закрыта, но поддалась мягкому нажиму.

— Я знаю, — прошептала я. — С тех пор как приехала… впервые знаю.

Он закрыл глаза. На секунду. Но этого хватило, чтобы я увидела, как это сказанное мной отозвалось в нём — и болью, и облегчением. Будто дракон всю жизнь пытался не надеяться, но надежда всё равно пробивалась, как свет из-под плотной двери.

Когда он открыл глаза, в них было то, что больше невозможно прятать. Тепло. Желание, тщательно удерживаемое. И странная, очень бережная надежда.

Он не поцеловал меня. Его пальцы лишь нашли мою ладонь — осторожно, будто прикасался к ране. Затем он переплёл наши руки. Медленно. Осознанно. Как будто делал не жест близости, а давал клятву.

— Всё остальное… потом, — глухо сказал Дориан. — Когда вы будете готовы.

Мы стояли так долго, что я перестала чувствовать время. Ветер дышал нам в спины. Тёмные ветви сада чуть покачивались под порывами воздуха. Звёзды — редкие, осенние — висели высоко, как холодные точки света, от которых не становилось теплее, но почему-то спокойнее.

Дом за нашими спинами был тихим, почти сонным. Но впервые я чувствовала — он не давил на меня, не принимал меня за чужеродное тело, не выталкивал. Напротив, словно расширялся, открываясь, позволяя быть частью себя. И в этой тишине я поняла одно: что бы ни случилось дальше, путь назад закрыт. Я уже начала выбирать. Не по обязанности, не по обстоятельствам — а сама. И этот выбор был страшен, как шаг в пропасть, но я не хотела отступать.

Дориан стоял рядом — неизменный, тёплый и немного настороженный, словно боялся разрушить момент. Его рука крепко держала мою — уверенно, но не сжимая, оставляя мне свободу вырваться в любую секунду.

Однако я оставалась рядом, утратив всякое желание сопротивляться собственным чувствам. Впервые за долгое время я позволила себе быть рядом с кем-то не потому, что надо, а потому что хотела.