Яйца всмятку (СИ) - Соль Мари - Страница 10

— Ч-то? — говорю по слогам.

— Ой! — отбрасывает она волосы со лба ладонью, — Только не говори, что ты не знаешь?

На пальцах такой маникюр...

«Интересно, а как она зад вытирает?», — невольно думаю я. Этот вопрос помогает отвлечься.

— Не знаю чего? — говорю.

— Про нас с Женькой, — кривит розовый ротик, — Мы уже три года с ним спим, кстати. У тебя вообще что ли нет интуиции? Аааа, ну тебе же посрать на него!

— Ч-то? — упираюсь я взглядом в лицо, так презрительно выдающее одну за другой фразы, несовместимые с жизнью.

— А чего ты так удивляешься? Сама изменяешь, а ему нельзя что ли? Он что, святым духом должен питаться? — разводит она руками, — Он мужик вообще-то! Ещё какой! — слащаво лыбится собственным мыслям.

— Сама? Изменяю? — повторяю эхом её слова, — Кому?!

В голове не укладывается, о чём говорит эта цыпа. Возможно, где-то здесь, в нашем доме, живёт другой Сорокин Женя. И его жену тоже зовут Ольга. А это — любовница, которая претендует на первенство. Но это всё точно не про нас!

— Ой, только не строй из себя! — презрительно фыркает дамочка, — Нет, я, конечно, терпела, ждала. Но, блин, это слишком! Тебе не кажется?

«Кажется», — думаю, — «Точно! Мне всё это кажется». И даже жмурюсь, пытаясь прогнать ненавистное видение. Но оно не исчезает. Оно продолжает разглагольствовать на темы, мне непонятные.

— Ты значит, кайфуешь, а страдаю я? Сама нагулялась, лобковых вшей где-то словила! А теперь мы с Женькой не видимся! Чудненько!

Я тупо смотрю на неё. Да что она несёт вообще? Да как такое возможно? Откуда она знает про вшей? Про Женьку? Одно с другим не стыкуется. Допустим, она и есть та шлюха с обочины. Но ведь он говорил, что виделся с ней всего один раз.

— Подождите, — выставляю ладонь, — Так вы и есть та... путана, которую он подобрал по дороге домой?

— Что? — отступает она, — Какая путана? Ты вообще офигела? Я официантка, вообще-то!

— Ну, — пожимаю плечами, — Одно другому не мешает.

— Ты давай за словами следи! — наступает она, — А то за такое можно и в физиономию получить.

«Невероятно», — думаю я как в тумане. Эта говорящая кукла Барби намеренно тыкает мне. Если всё, что она говорит — это правда... То в физиономию получит она, а не я.

Но вместо того, чтобы вступать в рукопашную, я решаю наладить контакт.

— Послушайте, как вас там?

— Анжела! — с гордостью называет она своё имя.

— Анжела, — стараюсь, чтобы оно не звучало презрительно, — Дело в том, что мы друг друга не поняли. Муж говорил мне, что он подхватил этих вшей от какой-то шалавы. Якобы он ехал вечером и увидел, как некая барышня голосует на дороге. Решил подвезти. А она оказалась проституткой. Ну, он и не устоял! Переспал с ней. В чём и раскаялся.

Анжела глядит ошалело. Рот открыт, брови сдвинуты домиком. Мыслительный процесс в самом разгаре. Вот-вот сломается и упадёт.

— Чё-то я не поняла, — наконец произносит она, — Он мне такого не рассказывал! Он мне сказал, что это ты заразила его.

— Я? — усмехаюсь, — Да вы шутите? Это просто исключено!

— Почему это? — «гаснет» она.

— Ну, хотя бы потому, — развожу я руками, — Что, кроме мужа, я за всю свою жизнь ни с кем не спала.

В её глазах мелькает подобие жалости. Я опускаю свои.

— Чё, серьёзно? — произносит она совсем другим тоном.

Я пожимаю плечами:

— Вот так.

— Не, ну это капец, конечно! — снимает с плеча свою сумочку, — И чё? Он соврал?

Я молчу. Даже не знаю, что сказать. Соврал? Нет, он не соврал. Он просто бросил на землю и растоптал всё, что было у нас с ним хорошего...

В силу каких-то процессов в мозгу, я пока не осознала этого. И нахожусь в каком-то спасительном ступоре. Словно всё это — эта девушка, и озвученное ею, мне только кажется. Это кино, в которое я случайно попала. Меня не должно быть здесь! Но тем не менее, я здесь.

— Подожди! Но он мне говорил, что ты изменяешь ему постоянно. И только Катька не даёт ему уйти от тебя. Типа, какая-никакая, но всё-таки мать, — простодушно делится девушка.

«Катька», — думаю я. Моя девочка. Что будет с ней?

— Ну, я согласилась подождать, конечно. Я тоже мать! Понимаю немножечко. И даже сочувствую. Пьющая мать — это нечто, конечно! У меня у самой была пьющая мама. Я от неё натерпелась, росла без отца...

— Кто пьющая? — внедряюсь в её откровения.

— Кто? — недоумевающе смотрит Анжела, — Ты!

— Я? — открываю глаза так широко, насколько это возможно. Я, которая даже никогда не напивалась. Я, которая даже на праздниках и застольях, всегда норовила отнять рюмку у мужа. И, невзирая на явное неравенство в телосложении, буквально тащила его на себе, в меру пьяного.

— Чё, тоже брехня? — удивляется цыпа.

Вместо ответа я просто молчу. Онемела.

— Подожди! — произносит она, — А то, что у вас нету секса? Это правда, или...

— А..., — начинаю моргать, — Как же тогда я его заразила, по-вашему?

Стараюсь следовать её легенде. Даже любопытно, куда это всё заведёт.

— Ну, как? — продолжает она, — Вы же в одной постели спите с ним! Чтобы дочка ничего не заподозрила. Ну, вот! По простыне и переползли.

— А-а-а, — соглашаюсь. Наверно, такое возможно?

— Ну, так что, насчёт секса? — пытает меня белокурое чудо.

— А что... насчёт секса? — закрываю глаза. Бесповоротно теряю нить повествования.

— Ну, спите вы с ним или нет? Я имею ввиду, он тебя чпокает?

Это слово вызывает нервный смешок. С трудом подавляю его. Выдыхаю скопившийся воздух:

— Как минимум, дважды в неделю, — решаю польстить Сорокину. В данном случае это на пользу.

— Дважды в неделю?! — ярко накрашенный ротик округляется. Я вижу жвачку, она тоже розового цвета.

Чуть не бросаю ей: «Плюнь!».

Провожу по лицу. Да когда этот ад уже кончится?

— Да ты гонишь всё, да? Чтобы просто позлить? Ты это всё сочинила сейчас, да? — тычет она длинным пальцем. Пальцы длинные из-за ногтей. И мне так охота спросить: «Настоящие, или...».

В голове дует ветер. И волосы падают мне на лицо. Я смеюсь. И сама не замечаю, как смех мой становится громче и громче.

— Сумасшедшая, что ли? — подносит блондинка палец к виску. Как пистолет, который сейчас должен выстрелить.

Я продолжаю смеяться. Мой сведённый от напряжения рот невозможно унять. И смех льётся откуда-то из живота. Там был комок, а сейчас там пусто.

— Больная! — кричит она мне, — Да ты просто больная!

Развернувшись на месте, уходит. Я долго смотрю ей вслед, продолжая смеяться. Пока силуэт в ярко-синем пальто не исчезает в проёме арки. Затем мой смех гаснет. Вокруг никого. Только двери подъезда, соседнего с нами, скрипят. И чей-то неугомонный пёс разрывает безмолвие лаем.

Глава 9

Женя

Курю. Уже дым из ушей валит. Как же тоскливо без неё! Даже не думал, что будет так тоскливо. Паршиво. Вот и проверил. Теперь понял, каково это, жить без неё. Без них с Катькой. Просыпаться одному, засыпать. Даже к Анжелке идти неохота. Благо, что есть отговорка. Эти хреновы вши.

Задолбали. Всё чешется! Брился. Впервые за всю свою жизнь брился там, где... Короче, где одни только педики бреют! Но, если такова цена примирения, я готов. Я на всё готов, только чтобы Олька простила. И пустила меня под бочок.

«Она простит», — шепчет разум.

«Простит, но никогда не забудет», — тут же думаю я. Ну и хрен с ним! Ну, сглупил. С кем не бывает? Когда на тебя буквально запрыгивает полураздетая баба... Трудно сдержаться! А я пытался. Я честно пытался. Сказал, что женат. Что вообще не ходок. А она как давай свои сиськи оглаживать. А они у неё будь здоров... У Анжелки и то будут меньше.

Анжелка...

Я познакомился с ней три года назад. В одном из баров, в которые любим с мужиками зарулить после работы. Расслабиться, выпить пивка. В тот день засиделись. Уже понимал, что пора идти домой. Но у одного из наших была днюха. Грех не отметить! Ольке позвонил, сказал — буду поздно. Она разрешила. Она меня всегда отпускает. Доверяет. Доверяла...