Космос.Today II (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 5

— А, то есть, некоторое время рефаим живут типа на автомате, по-старому, а потом осознают новую картину мира? — начал понимать я.

Мне женщины с Зазавави не показались квелыми рыбами, но, согласиться с тем, что они вели себя несколько заторможенно я мог. Хотя — на тот момент мне казалось, что это последствия перманентного стресса… Вот дети — дети вели себя как обычные дети. Но у них и имплантов не было!

— Вроде того. Не новую, а обычную, без всей этой системной шелухи… — покивал снабженец.

— Какой системной шелухи? — я вцепился в него, как клещ.

— Всё! Все, видишь — у меня очередь? Чего пристал? Иди доколупайся до кого-нибудь говорливого! Ты что — новенький? — замахал руками интендант, хотя никакой очереди и в помине не было.

— Ага, — радостно покивал я. — И двух месяцев не прошло, как завербовался… Если земными месяцами считать. Так что там за шелуха?

— Уйди, парамедик, и не дури мне голову! Иди вон, к поварам, а то всю гречку сожрут без тебя!

Угроза звучала на самом деле серьезно, так что я поспешил последовать его совету и побрел искать еду, ориентируясь на сытные ароматы, которые доносил легкий ветерок. Пахло от полевой кухни действительно классно. Вот где была очередь! Не знаю — гречка там или не гречка, но мясные нотки в воздухе точно присутствовали, и это не могло не радовать! У меня в термосумке имелось десять контейнеров, и я боялся, что здесь выдают по порции в одни руки и нашим придется переться на кухню всем кагалом, но все получилось наилучшим образом.

— Ты чьих будешь, медицина? — спросил меня совсем молодой повар, худой и жилистый, с покрытыми синими татуировками предплечьями.

Он стоял сверху, на полевой кухне, возвышаясь над окружающей местностью.

— Восьмой экипаж, Отдельный эвакуационный отряд! — отчитался я. — Мне десять порций, если можно. У нас еще из «девятки» там пара человек, и…

— Записуй, Харитонович! — по-стариковски дал указание помощнику кулинар. — Восьмой экипаж обед получил. А ты — тару давай! Десять? Пусть будет десять, солдат должен быть сытай! Хлеб брать будешь? Свеженькай!

Конечно, я взял три буханки хлеба и нагрузился контейнерами с кашей. Ее готовили не из гречки, а из какого-то местного зерна — вару матсиро, что-то такое. И мясо, конечно, было ячье. Или яковое? Якное? Якятина? Как вообще называется мясо яка?

Я шел в сторону нашей стоянки и смотрел на взошедшее солнце. А точнее — на чужую звезду. Небо было лазурным, снежок сиял, сумка с едой приятно оттягивала плечо. Когда я проходил мимо казармы Пятой центурии, меня догнал Барух.

— Чего ты улыбаешься, как… Лайхтн ви ди зун? — спросил меня он. — В лотерею выиграл?

— Лучше! — сказал я. — У меня тут каша вару матсиро и якятина. И хлеб! Свеженькай!

— А я в шахматы продул, — признался Бляхер. — Если бы в шахматах можно было жульничать, и если б я играл не с попом, то подумал бы, что он — шулер! Взгрел меня, как Бог черепаху. Давай сюда или сумку, или рюкзак, я ж вижу, что тебе тяжко!

— Ишь ты, какой сердобольный! — глянул на него я. — Лучше стрелять научи.

— Точно этого хочешь? — искоса глянул на меня он. — Я ж научу, но потом не жалуйся. Папа, кстати, не против.

— Хочу, — сказал я. — И рефаимский выучить хочу!

— Аз ох н вей! Будь осторожен в своих желаниях! Но я тебя услышал, Сорока, очень хорошо услышал! — звучало это угрожающе, но в тот момент я отнесся к его словам легкомысленно.

И очень зря!

* * *

Кашу мы вмолотили моментально, сидя тут же, под навесом, рядом с «Мастодонтом», и теперь пили горячий чай и жевали теплый еще хлеб, посыпанный сахаром. Я думал, что совсем круто было бы полить сверху сгущенкой, но сгущенка в космосе являлась страшным дефицитом. С тоской вспоминались жестяные банки «Рогачевской»… Да что там «Рогачевская» в банке, я бы и «Глубокскую» в тубусе сейчас навернул от души! Эхма, не видать мне любимого сгущака еще четверть века…

— Ора, знаешь, в чем заключается главная работа эвакуационного отряда? — спросил меня Багателия, сыто отдуваясь.

— Мы эвакуируем, — кивнул я. — Это ж понятно.

— Айей уара, айей! — обрадовался он. — У тебя, кстати, с легкими трехсотыми нормально выходит, нэплохо исполняешь. Но вот наш друг Барух говорит, что ты еще хочешь научиться очень хорошо стрэлять, да?

— Полезный навык… — осторожно проговорил я, чуя подвох.

— Очень полэзный, мой золотой, очень полэзный! Я же должен заботиться о том, чтобы мои подчиненные совершенствовались и росли над собой? — командир отхлебнул чая и коварно смотрел на меня. — И задачу свою главную мы тоже должны выполнять — эвакуировать, да?

— Да-а-а?

— Там, — он почему-то топнул ногой по мерзлому грунту. — Там наши парни ведут зачистку монорэльса от сил Системы. В основном — воюют с андроидами, но встрэчаются враги и посерьезнее. Уверен, скоро им понадобится эвакуация. Дай Бог — грузом станут не раненые, а трофеи. Видишь — наши всё собирают, даже обломки роботов. Ора, ты ведь хотел пострэлять? Вызываешься добровольцем?

— Э-э-э-э… — я не очень-то любил всякие подземелья, мне, если честно, как-то смелее было даже на ракетную установку сверху прыгать, чем под землю лезть.

— Ты сам просил! — сказал подлец Барух. — У нас будет очень много практики. Я, признаться честно, не слишком хорош как педагог, но, кажется, основы ты и так знаешь, тебе таки нужно просто больше стрелять. А я тебя прикрою.

— Так! — возмутился Палыч. — Вообще-то я бы тоже пострелял! Говорите — одни андроиды? Плевое дело? Дайте и мне там кого-нибудь прикончить! А то все Сорока да Сорока! Что — на нем свет клином сошелся? Он постоянно подвиги совершает, а у меня какая-то дрочь вечно — то за рулем, то под днищем! Я на такое не согласный!

— Ора, чего ты кипишуешь? — удивился такой острой реакции командир. — Я думал — тебе нормально… Хочешь воевать? Иди воюй! Барух — Палыча возьмешь?

— Хех! — Бляхер почесал бороду. — Мы тогда универсальную платформу выбьем. На троих сделаем отличный гешефт. Еще больше хабара притащим! И раненых можно цеплять, штабелями…

— Изолирующие носилки возьмем, — сказал я, смирившись с мыслью о необходимости переться под землю. — Три штуки. Не медкапсула, но всяко надежнее, чем живых людей — штабелями…

— Маладэц! — хлопнул меня по плечу Багателия и отхлебнул еще чая. — Соображаешь! Там как раз наши друзья из разведки орудуют, не чужие люди, слушай… Думаю — споетесь! Раиса, а ты чего не бежишь под землю сломя голову?

— А я и так стрелять умею, — невозмутимо парировала Зарецкая. — Не хуже Любови Залмановны Маркович. Кстати — хорошая женщина, порядочная. Мы знакомы были.

Я дожевал хлеб с сахаром, допил чай и пошел собираться. Идея мне ни разу не нравилась, но, раз уж Багателия нас под землю отправляет — то наверняка у него на это есть свои, конкретные командирские резоны. И кто я такой, чтобы подвергать их сомнению?

* * *

далее по главе в день, пока не кончатся готовые

Глава 3

Мы учимся стрелять под землей

Конечно, подземные коммуникации Лахарано Мафаны легионеры сразу обозвали емким словом «метро».

Монорельс? Маглев? Да хоть трамвай! Поезда катаются? Катаются. Под землей? Под землей. Ну, и все. После «псины», «будки», «дуделки» и другого подобного армейского словотворчества «метро» выглядело уже как нечто само собой разумеющееся.

Помимо широких основных туннелей, по которым перемещались грузовые составы, во глубине планетарной коры размещалась обширная сеть технических коммуникаций, складских помещений, закуточков и ответвлений, связанных под Фитрандраханой со штольнями рудника. Все эти катакомбы могли таить в себе опасность, а еще — ценные ресурсы!