Хозяин Волшебной Лавки. Том 2 (СИ) - Розин Юрий - Страница 25

Она замолчала, и я ждал, не торопя и не переспрашивая.

— Здесь я хотя бы перестала оглядываться, — она опустила взгляд к столу.

Не «я хочу остаться», не «мне здесь хорошо». Три фразы через отрицание: некуда идти, не хочу возвращаться, не хочу бежать. И одна, последняя, которая выдала всё. Мне не нужно было слышать это вслух, чтобы понять: здесь, в этих стенах, рядом с нами, она впервые за семь лет перестала бояться.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда ты остаёшься.

Ася кивнула одним резким движением, сжала губы и выдохнула через нос.

— Но у меня есть просьба, — она посмотрела мне в глаза.

— Слушаю.

— Если Аглая всё-таки придёт… — она запнулась. Подбородок дрогнул, и она тут же его подобрала. — Не пытайся её остановить. Она седьмого ранга, Пётр. Ты не представляешь, что это значит. Любое сопротивление закончится плохо для всех.

Я молча посмотрел на свои руки, молодые, без артрита, без шрамов, потом на Асю.

— Обещать такое не стану, — сказал я.

— Пётр…

— Не стану. Я не привык отдавать своих людей без боя. Но постараюсь сделать так, чтобы до этого не дошло.

Ася посмотрела на меня, и в глазах были одновременно злость, страх и признательность. Потом она отвернулась к окну.

— Ты упрямый, — сказала она.

— Знаю.

Мотылёк шевельнул крыльями, качнулся на тонких лапках.

Ася встала и подошла к плите. Руки двигались привычно, точно: открыть кран, наполнить чайник, поставить на огонь. Спина прямая, плечи расправлены, решение принято, и теперь она переключалась в рабочий режим. В этом она была молодцом, ничего не скажешь.

Через пять минут на столе стояли две кружки. Сема появился в дверях, оценил обстановку одним взглядом и молча сел на своё место, а ещё через несколько минут перед каждым из нас стояла тарелка каши с маслом.

Завтракали мы молча, и обычное утро с обычной кашей было именно тем, что Асе сейчас было нужно.

Конверт появился на следующее утро.

Сема нашёл его на пороге, когда выходил на рынок: плотная бумага, без обратного адреса и без марки. Кто-то принёс и положил у двери, не постучав и не позвонив. Бумага была дорогая, с тиснением; моё имя выведено каллиграфическим почерком, чернилами с зеленоватым отливом.

Внутри лежало приглашение на аукцион и тонкая брошюра каталога. Оформление было безупречным: гравированный шрифт, плотные страницы, подробные описания каждого лота с номерами и стартовыми ценами. Но ни печати аукционного дома, ни подписи отправителя я не обнаружил.

[Кто-то хочет, чтобы ты там побывал.]

— Вижу, — ответил я, перелистывая каталог. — Вопрос, кто и зачем.

[Пойдешь?]

— Как будто было бы невежливо отказываться от приглашения, тем более что нам и правда пора пополнять полки.

Ася спустилась на звук разговора, и я показал ей конверт. Она повертела его в руках, понюхала бумагу (колдовская привычка, о которой я давно перестал спрашивать) и пожала плечами.

— Чисто. Ни следа маны, ни меток, ни зачарований. Обычная бумага, только очень хорошая, — озвучила она свои выводы.

Мы расположились за прилавком и принялись изучать каталог. Лавка читала через часы, комментируя позиции.

[Лот третий, зеркало в бронзовой раме. Стартовая цена две тысячи. Если рама не перелита, реальная цена около восьми. Лот седьмой, набор аптекарских весов. Стартовая пятьсот. Бери, не раздумывай: весы с балансировкой маны, их перестали делать лет сорок назад.]

Я делал пометки карандашом на полях. Ася листала приложение с расширенными описаниями и время от времени хмурилась, возвращаясь к одной и той же странице.

— Лот двадцать второй, — сказала она наконец. — Набор курительных трубок из морёного дуба. Стартовая четыреста. Для магов бесполезный хлам, оценщики даже не пометили как магический предмет.

— Но?

— Но дуб морёный не в воде, а в настое лунного шалфея. Я чувствую это по описанию древесины: «с сероватым оттенком и лёгким блеском». Такие трубки использовались колдуньями для дымовых ритуалов. Для мага это просто набор трубок. Для колдуньи четвёртого ранга и выше это инструмент, за который в ковене отдали бы очень большие деньги.

Я поставил жирную галочку напротив двадцать второго лота. Ася, поймав мой взгляд, чуть приподняла бровь.

— Я не для себя говорю, — быстро сказала она.

— А я ничего не говорил, — пожал я плечами.

— Но подумал!

— Если бы ты знала, что я думаю, ты бы не стала уточнять.

Ася фыркнула, но уголок рта дрогнул. Для сегодняшнего утра этого было вполне достаточно.

К полудню список приоритетов был готов: четырнадцать позиций, выделенных красным, ещё десятков пять, помеченных зелёным, на случай, если бюджет позволит. Мелочь в каталоге не отмечалась, но её я тоже покупать собирался, поскольку полки не должны были стоять пустыми. К сожалению, двести с лишним тысяч в кассе давали пространство для манёвра, но не для роскоши.

Оставался вопрос, кто прислал это приглашение и зачем.

Ольгу Старостину я нашёл дома, хотя было уже далеко за полдень. Дверь она открыла быстро, и первое, что я отметил, было то, насколько сильно она изменилась с нашей последней встречи.

Скулы больше не выделялись, цвет лица стал нормальным, глаза были живые и внимательные. Платье сидело по фигуре, волосы уложены аккуратно. Ну и в целом она похудела довольно заметно. Не до желанных пятидесяти пяти, но сбросила точно килограммов пять-шесть, что, с учетом ее щадящей диеты было хорошим результатом.

Человек, которого я видел полумёртвым от Пера Доказательства, стоял передо мной здоровым и бодрым. Это было радостно.

— Пётр! — она улыбнулась и посторонилась. — Заходите. Чай?

— Если нетрудно, — вернул я улыбку.

Квартира не изменилась: те же три объединённых помещения, тот же разнобой мебели. Но теперь здесь было чисто, проветрено, и на подоконнике стояли горшки с живыми цветами.

Ольга принесла чай, крепкий, в двух стаканах с подстаканниками, и тарелку печенья для меня, после чего села напротив.

— Вы по делу, — констатировала она.

— По делу. — Я достал конверт и положил на стол. — Мне пришло анонимное приглашение на аукцион. Без обратного адреса, без печати, без какой-либо подписи. Бумага дорогая. Хотел спросить, знакомо ли вам что-то подобное.

Ольга взяла конверт и осмотрела его с большой внимательностью. Перевернула, провела пальцем по тиснению.

— Бумага от Аркадьевской мануфактуры, — сказала она. — Её используют три или четыре аукционных дома в городе. Но приглашения такого рода рассылает сам дом, только постоянным клиентам или по чьей-то рекомендации. Вы были на аукционах дважды, Пётр, насколько мне известно. Этого мало для автоматического списка рассылки.

— Значит, кто-то порекомендовал.

— Или кто-то целенаправленно хотел, чтобы вы там оказались. — Ольга положила конверт на стол.

— Я тоже так подумал.

— Да. После истории со Штиглиц о вас говорили, и не только в антикварных кругах. Я слышала этот рассказ от трёх разных людей, и каждый пересказывал с подробностями, которых в оригинале наверняка не было. Вы за один день стали заметной фигурой. Правда, это было довольно локально и быстро сошло на нет, а на новых аукционах вы не появлялись. Так что, если бы я не заинтересовалась своим спасителем, то никогда бы и не узнала о том, что произошло.

Я поморщился.

— Можете узнать, кто прислал? — спросил я.

Ольга задумалась, постукивая пальцами по краю стакана.

— Попробую. У меня есть нужные знакомые, а аукционные дома обязаны регистрировать свои рассылки. Правда, «обязаны» и «регистрируют» в нашей бюрократии не всегда одно и то же, но я попробую.

— Спасибо, Ольга Викторовна.