Хозяин Волшебной Лавки. Том 2 (СИ) - Розин Юрий - Страница 21

Он замолчал. Посмотрел на свои руки. Они ещё дрожали.

— Люди в доме повалились и заснули, скорее всего, день или два назад, — задумчиво проговорила Ася. — Если бы мы приехали на пару дней позже, первые смерти от обезвоживания были бы неизбежны.

— А ваш младший сын? — спросил я. — У вас есть идеи, где он может быть?

Граф побледнел.

— Миша! — Он вскочил и тут же схватился за голову, скривившись от боли.

Сема придержал его за плечо.

— Кажется… — граф говорил быстро, через боль. — Кажется на детей эта дрянь не действовала. По крайней мере в деревне я помню, что видел пару малышей, которые вели себя вполне нормально.

— Проклятье вполне может не действовать на тех, кто ни разу не пробовал спиртного, — кивнула Ася. — Проклятие привязано к алкоголю. Тот, кто ни разу не пил, не является его мишенью.

— Я помню… — проговорил граф. — Миша. Он пытался привести меня в чувство, — он побелел ещё сильнее. — Несколько дней назад. Тряс за плечо, что-то кричал. А я… — он сглотнул. — Я его оттолкнул. Сильно. С тех пор не видел его.

— Где он может быть? Он мог сбежать из поместья?

— Нет, вряд ли. Скорее всего он в мастерской. Флигель во дворе. Дверь прочная, решётки на окнах, от воров ставили, чтобы дорогостоящие приборы не поперли. И Миша любит это место больше всего на свете.

Узнав новую информацию, вчетвером мы вышли во двор. Солнце стояло ниже, чем когда мы приехали: прошло несколько часов, и тени лип удлинились, протянувшись через весь двор. Воздух стал прохладнее. Запах лип смешивался с запахом навоза из конюшни и пыли из сарая.

Флигель стоял справа от главного дома, одноэтажный, кирпичный, с крепкой деревянной дверью и зарешёченными окнами. Небольшое крыльцо в две ступеньки, над дверью фонарь. Постройка была явно новой, сложенной специально для мастерской, и стояла в стороне от хозяйственных зданий.

— Я мимо ходил, — сказал Сема. — Когда топор искал в сарае. Внутри ничего не слышал.

Мы подошли, граф резко дернул. Дверь была заперта. Пару секунд было тихо. Потом, из-за двери послышалось шебуршание. Осторожные шаги.

Тишина. Мальчик слушал и решал, открывать или нет.

Граф подошёл вплотную к двери.

— Миша! — позвал он. Голос его дрогнул. — Сынок, это я! Мне жаль. Я пришёл в себя. Это было… проклятие. Злое колдовство! Но теперь все в порядке, честное слово! Открой, пожалуйста.

Тишина. Потом, за дверью, шаги, ближе. В маленьком окошке рядом с дверью появилось лицо: мальчик двенадцати лет, темноволосый, с грязными разводами на щеках.

— Папа? — голос тонкий, осторожный. — С тобой правда всё в порядке?

— Правда, — сказал граф. — Всё в порядке. Открой.

Щёлкнул засов. Дверь открылась, скрипнув на петлях. Миша выскочил, бросился отцу на шею, повис, и граф обхватил его обеими руками, прижал к себе и стоял так, зажмурившись, а мальчик плакал, вцепившись в его фрак.

Мы стояли в трёх шагах. Ася отвернулась. Сема смотрел в сторону.

Через минуту граф разжал руки, опустился на колени, поставил сына на землю и взял за плечи.

— Миша, ты в порядке? — спросил он.

Мальчик кивнул. Вытер нос рукавом.

— Я испугался. Все стали пить, и слуги, и Коля, и ты, и я не мог ничего сделать. Тряс их, кричал, никто не слышал. Потом стало страшно, потому что они начали буянить. Я набрал еды и заперся в мастерской. Три дня назад.

— Три дня, — повторил граф.

— Я думал, вы все умрёте, — мальчик шмыгнул носом. — А выйти боялся.

Граф прижал его к себе снова. Ничего не сказал.

Я заглянул в мастерскую. Просторная, хорошо освещённая комната с верстаком у окна и несколькими полками, заставленными приборами. Работу Пироговых я узнал сразу: те же формы, та же сталь, тот же характерный голубоватый блеск хирургических сплавов. На стене висела схема какого-то механизма, нарисованная карандашом на большом листе бумаги, аккуратно и подробно.

На столе и под столом стояли коробки с едой: хлеб, сухари, яблоки, банка варенья, две бутылки воды. Рядом одеяло, скомканное, и подушка. Мальчик подготовился и рассчитал запасы. Двенадцать лет, один в запертом флигеле, пока взрослые вокруг сходят с ума от проклятия. Мне хотелось сказать ему, что он молодец, но при отце не стоило.

Граф выпрямился, придерживая Мишу за плечо.

— Чем я могу вас отблагодарить? — спросил он. — Вы спасли мой дом, мою деревню, моего сына.

Я повернулся к Асе. Она стояла чуть позади и едва заметно покачала головой. Потом шагнула ближе и зашептала на ухо:

— Не надо. Не хочу никак связывать его с собой. Даже через вознаграждение. Чем меньше следов, тем лучше. К тому же я свою награду уже получила. Четвертый ранг, помнишь?

Я кивнул. Ася была права: любая связь с графом могла стать ниточкой для Аглаи.

Тогда, что, мне просить? Я огляделся, снова увидел через дверь мастерской стенд с инструментами. Решение пришло быстро.

— Евгений Павлович, — сказал я. — Если позволите, один из наборов инструментов для артефакторики.

— Из мастерской? — граф посмотрел на сына. — Я-то не против. Но хозяин мастерской у нас Миша. Сынок, этот человек спас нас. Он хочет набор инструментов. Ты ведь не против?

Миша посмотрел на меня. Глаза, минуту назад красные от слёз, загорелись.

— Пойдёмте! — он схватил меня за рукав и потянул к двери флигеля. — У меня есть много чего! Калибратор! И левитасфера, только маленькая, учебная! А вы тоже артефактор? Вам нужен анализатор? У меня есть анализатор, не самый новый, но рабочий, Олег Дмитриевич говорил, что для учёбы хватит…

Мальчик тащил меня по мастерской, показывая один прибор за другим, и восторг в его голосе был настолько искренним, что я невольно улыбнулся. Минуту назад плакал, вцепившись в отца. Сейчас рассказывал про калибратор потоков с горящими глазами.

— Мне нужен только набор базовых ручных инструментов, — сказал я.

Миша остановился на полуслове, задумался на секунду.

— Тогда вот! — он подбежал к шкафу у дальней стены и с усилием вытащил тяжёлый деревянный ящик с тремя откидными ярусами. Поднять его он не смог, просто выволок на центр комнаты. — Сто двадцать предметов!

Три яруса, каждый с пронумерованными гнёздами. Почти такой же набор я видел у Пироговых. По памяти, стоил он около двухсот тысяч.

Отказываться было бы и глупо, и невежливо. Мальчик отдавал от чистого сердца, а отец стоял рядом и кивал.

— Спасибо, Миша, — сказал я. — Очень щедро с твоей стороны.

— Ничего! — мальчик сиял. — У меня ещё два набора! И всё равно я больше с приборами работаю!

Вышел с ящиком. Тяжёлый, килограммов пятнадцать, но приятно тяжёлый. Сема забрал его у меня молча и взял под мышку, будто ящик весил не больше буханки хлеба.

Граф стоял у двери флигеля, обняв сына за плечи.

— Евгений Павлович, — сказал я. — Представлюсь еще раз. Меня зовут Пётр Воронов. У меня лавка артефактов на Тихом канале, дом семь. Если понадобится помощь — заходите.

— Зайду, — сказал граф. — Обязательно зайду. Но, надеюсь, не по поводу помощи. Лучше будет, если я приду просто в гости. Вы ведь не будете против?

— По этому поводу… — я понизил голос. — Наш визит сюда должен остаться тайной. Штопор нужно передать в ОБЛИК, это их юрисдикция. И когда они начнут спрашивать, кто снял проклятие, скажите: пришёл старик, не назвался, сделал дело и ушёл. Подробностей не знаете. Внешность не запомнили.

— Почему?

— Женщина, которая подарила штопор, явно опасна. Она создала этот штопор намеренно, и цель была конкретной: вы. Вряд ли она знала, что у вас был иммунитет к проклятью, так что ее цель скорее всего была максимально недоброй. Если она узнает, кто именно запечатал её работу, будут проблемы. Для нас, да и для вас тоже. Чем меньше она знает, тем безопаснее. Образ неизвестного мастера-колдуна станет для нас всех своеобразным оберегом. И по этой же причине нам лучше сократить до минимума встречи, особенно в лавке. Если захотите встретиться просто так — лучше пошлите записку с местом, я приду. И я, если что, поступлю также.