Две Кореи. Рождение разделенных наций - Ю Теодор Чжун - Страница 67

Хотя Южная Корея и подписала конвенцию Международной организации труда и другие договоры по защите прав человека, правительство страны проигнорировало выводы Amnesty International. Оно не расследовало злоупотребления, не говоря уже о наказании работодателей за многочисленные нарушения закона, особенно в таких отраслях, как сельское хозяйство, рыболовство и животноводство. Amnesty International указала на отсутствие правовой защиты, разгул ксенофобии, причастность правительства к злоупотреблениям, которым подвергаются трудовые мигранты, и призвала к незамедлительному проведению реформ. Несмотря на столь унизительное разоблачение, правительство Южной Кореи так ничего и не сделало для облегчения участи иностранных рабочих, занятых в сельскохозяйственной отрасли. Будучи одной из крупнейших экономик мира и страной со стремительно сокращающимся населением, Южная Корея все чаще сталкивается с необходимостью нанимать рабочих-мигрантов, не уделяя при этом должного внимания соблюдению их прав.

На Севере дела с соблюдением прав человека обстоят не лучше. 21 марта 2013 года Совет по правам человека ООН учредил Комиссию по расследованию нарушений прав человека в Корейской Народно-Демократической Республике для рассмотрения сообщений о грубых нарушениях прав человека и преступлениях против человечности. В число заявленных нарушений входили: ограничение свободы слова, вероисповедания и передвижения; нехватка продуктов питания и предметов первой необходимости; незаконный арест и лишение свободы (пытки, содержание под стражей, помещение в исправительные лагеря); похищение людей из других стран. На основании показаний свидетелей и экспертов из Сеула, Токио, Лондона и Вашингтона в феврале 2014 года комиссия опубликовала четырехсотстраничный доклад. Это был первый столь подробный и всеобъемлющий отчет, дополненный длинным историческим экскурсом, охватывающим период от доколониального прошлого Севера, японской колониальной оккупации, Корейской войны и системы сурёнчжэ (доминирования верховного лидера) до прихода к власти династии Кимов, чтобы создать контекст для понимания логики злоупотреблений и нарушений прав человека в КНДР.

К возмущению Северной Кореи, комиссия пришла к выводу, что международное сообщество обязано привлечь к ответственности отдельных лиц за преступления против человечности путем создания специального международного трибунала. В свете этих рекомендаций 18 декабря 2014 года Генеральная Ассамблея приняла резолюцию 69/188, в которой осудила нарушения прав человека. Для выполнения рекомендаций она обратилась к Совету Безопасности с просьбой предъявить обвинения ответственным лицам в Международном уголовном суде. Не все члены Совета Безопасности (в частности, Китай и Россия) согласились с предложением США о включении вопроса о нарушениях прав человека в Северной Корее в постоянную повестку дня заседаний Совета Безопасности ООН. Противники предложения утверждали, что тему прав человека не следует обсуждать на подобных заседаниях.

Эпилог. Страна утреннего спокойствия

16 мая 2018 года на 71-м Каннском кинофестивале перед переполненным залом состоялась премьера загадочного фильма Ли Чхан Дона (Lee Chang-dong, 1954 г. р.) «Пылающий» (Burning, 2018). Будучи самым известным южнокорейским режиссером и бывшим главой Министерства культуры, спорта и туризма Республики Корея, Ли имел репутацию создателя фильмов, раздвигающих социальные рамки, таких как «Мятная конфета» (Peppermint Candy, 1999), «Оазис» (Oasis, 2002), «Тайное сияние» (Secret Sunshine, 2007) и «Поэзия» (Poetry, 2010). Неудивительно, что «Пылающий» стал одним из самых обсуждаемых фильмов фестиваля и претендентом на высшую награду — «Золотую пальмовую ветвь». Ли был в печально известном «черном списке» деятелей культуры президента Пак Кын Хе, которые были лишены государственной поддержки и субсидий. Будучи вольной адаптацией рассказа Харуки Мураками «Сжечь сарай» (1982), который, в свою очередь, частично опирается на рассказ Уильяма Фолкнера «Поджигатель» (1939), фильм Ли исследует тлеющую ярость нового поколения корейцев через метафору поджога и судьбу трех противоречивых персонажей, которые олицетворяют непреодолимую пропасть экономического неравенства на Юге и жизнь с постоянным ощущением смутной угрозы, исходящей от Севера. Это фильм-аллегория о разделенной стране с долгой историей репрессий, насилия и горя, скрывающейся за фасадом процветания и официальной пропаганды.

Ли внедряет трех главных героев — Чон Су (Jongsu,), Хэ Ми (Haemi) и Бена — в социальную географию страны. В первой сцене Чон Су встречает в Сеуле подругу детства Хэ Ми, но не узнает ее из-за сделанных пластических операций — верный признак того, что она жила в столице. Чон Су, выпускник колледжа и начинающий писатель, как и многие другие миллениалы, находит себе временную работу водителя грузовика. Когда его отца арестовывают за нападение на полицейского, Чон Су вынужден взять на себя управление семейной фермой в городке Пхаджу, неподалеку от нежилой деревни Пханмунджом, расположенной на тридцать восьмой параллели в так называемой Объединенной зоне безопасности. Это место отведено для проведения переговоров между командованием ООН и его коммунистическими партнерами (Северной Кореей и Китаем) и окружено базами армии США и Южной Кореи. Хотя Пхаджу находится всего в часе езды от Сеула, сельская фермерская община выглядит безлюдной и заброшенной. Пластиковые теплицы пустеют и зарастают сорняками. Ежедневная коммунистическая пропаганда, транслируемая через громкоговорители в КНДР, слышна в Пхаджу, напоминая жителям деревни о том, что война еще не окончена. Висящие на стенах гостиной старые черно-белые семейные фотографии — красноречивые свидетельства кровопролитной гражданской войны и болезненного национального раскола.

Хэ Ми живет в Сеуле, работая продавщицей на полставки и мечтая стать актрисой. Она изумляет Чон Су, разыграв перед ним пантомиму с чисткой воображаемого мандарина, а затем говорит, что для того, чтобы выступление было успешным, нужно просто «забыть о том, что мандарина здесь нет».

Фото 16. Реклама ритуальных услуг для китайцев корейского происхождения (чосонджоков) в районе Дэримдон (Сеул).

Фото 17. Дональд Трамп, Ким Чен Ын и Мун Чжэ Ин у Дома свободы в корейской демилитаризованной зоне (30 июня 2019 года).

Однако богатое воображение не может компенсировать ее бедность и скромное происхождение (она тоже родом из Пхаджу). Хэ Ми приглашает Чон Су в свою скромную студию рядом с Сеульской башней (в этом районе прежде селились северокорейцы, бежавшие от ужасов войны), где они вступают в короткий и неловкий сексуальный контакт, который не возбуждает ни одного из них. Хэ Ми просит Чон Су присмотреть за ее котом, пока она будет в отъезде. Чон Су отправляется в аэропорт, чтобы встретить Хэ Ми после ее возвращения из Африки, но выясняется, что у нее появился другой парень.

Новая любовь Хэ Ми — Бен, обеспеченный современный «Гэтсби», который ездит на Porsche и живет в роскошной квартире в элитном районе Каннам. Бен — молодой американец корейского происхождения (хотя в фильме об этом прямо не говорится) и разочарованный представитель корейской диаспоры. Его европейское имя и богатство — надежный социальным капитал, но Бен все равно не может найти себя. Он — аутсайдер, чей английский акцент сразу выдает в нем чужака (даже после того, как он освоил корейское произношение сочетания «Уильям Фолкнер»). Чтобы скрыть гложущее его горькое чувство пустоты и одиночества, он притворяется равнодушным, выставляет напоказ свое пристрастие к дорогому вину и западной кухне, и слушает Майлза Дэвиса в машине. Бен демонстрирует полное пренебрежение корейскими законами, куря марихуану — роскошь, которую корейцы не могут себе позволить даже во время поездок за границу, опасаясь тюремного заключения на родине. Когда Бен и Хэ приезжают в Пхаджу навестить Чон Су, молодые люди делятся друг с другом темными секретами. Чон Су признается, что ненавидит своего отца-поджигателя, который заставил его сжечь вещи матери, когда она их бросила; а Бен доверительно сообщает новому знакомому, что он и сам серийный поджигатель, и периодически уничтожает заброшенные теплицы, чтобы те исчезли, будто их и «не существовало вовсе».