Летний снег (СИ) - "DtPrince" - Страница 98

В просторном складе я хранил мусор, хранение которого я испытывал трудности обосновать самому себе. Парочка громадных брёвен деревьев Хаширамы. Бронзовая статуя какого-то монаха, напоминавшая Будду, ростом в несколько метров. Фургончик, одолженный у режиссёра Танаки на крайний случай.

Но имелось тут и место, которое я специально оставлял пустым, чистя при каждом удобном случае.

Сейчас там находились останки нападавших.

С неприязнью осмотрев последствия моих атак, я заставил лишнее мясо провалиться в пол, оставив лишь более-менее целые трупы. Первым делом я проверил корни их языков. Чисто. Никаких печатей не там, ни где-то ещё я не нашёл, что слегка успокоило мои нервы. Я сильно сомневался, что Данзо мог подцепить какие-то наши следы на острове Хоноки и составить верную логическую цепочку, но трюков у него имелось с лихвой. Кто знает, какие техники прячутся у него в закромах? Паранойя не паранойя, если за вами действительно охотятся.

Униформа и снаряжение шиноби кричали о их принадлежности к Ойнинам, Охотником за головами, особым отрядом АНБУ, преследующим предателей и особо интересных верхушке деревни людей. Хоть их прикид и можно подделать, такое занятие окажется не по карману обычным охотникам за наградами. Кроме того, Забуза какое-то время натаскивал меня на этих ребят, справедливо ожидая, что по его душу рано или поздно заявятся, вследствие чего я мог отличить даже искусную подделку от оригинала. Но вряд ли я сейчас кому-то нужен настолько сильно.

Мановением руки заставив тела исчезнуть в бездонном льде, я поднялся с колен, стряхнув с тела снежной пылью кровь и грязь. Настроение оказалось полностью убито прерванным отдыхом, и даже быстрая смерть врагов не принесла мне радости, когда я вспоминал, сколько людей послужили сопутствующим ущербом их атаке.

Ведь я мог всего этого избежать, потратив чуть-чуть времени на смену облика.

Последнее время успехи укрепляли мою самоуверенность. Страх, мой вечный товарищ, остыл, притупился, перестав усердно гнать по тропе моего пути.

С одной стороны, я чувствовал себя несравненно лучше. Постоянная тревога отпустила меня, позволив впервые по-настоящему насладиться жизнью. Но в то же время, я знал, что это ощущение безопасности было ложным. Я всё ещё слишком уязвим и не готов ко встрече с монстрами, гуляющими по этому миру. Один взгляд на Итачи мог бесславно окончить моё путешествие.

Я не мог позволить себе так расслабляться. Число людей, желающих мне смерти, будет лишь расти, и награда за мою голову подстегнёт желающую наживы толпу шиноби.

Возможно, я просто не привык к тому факту, что кто-то может охотиться за мной лично.

Выйдя из измерения чуть вдалеке от города, я попрыгал в сторону страны Равнин, догрызая пломбир.

По-хорошему, мне стоило повернуть назад. Я здорово наследил здесь, пусть и сомневался, что свидетели могли меня заметить. Холодный ливень, внезапно появляющийся посреди чистого неба, и также внезапно исчезающий, забыть сложно.

Сейчас это никому ничего не скажет, со всей вероятностью. Но в будущем, кто-то сможет связать этот случай с исчезновением Карин из Деревни, Скрытой в Траве.

Впрочем, к тому моменту уже будет слишком поздно, чтобы что-то предпринять.

Клиника Кусагакуре, где «куса»-ли Карин, выглядела современно. Что-то в местной архитектуре напоминало мне о сильно потускневших образах больницы Конохи из аниме, но здание, в котором я находился, походило на личный проект какого-то богача, не знавшего, куда вложить деньги, но очень хотевшего сделать широкий жест. Тут даже имелся длинный коридор, соединяющий верхние этажи двух разных зданий. Зачем он тут был нужен так и осталось для меня загадкой.

Я шёл по коридору походкой забитого работой медбрата, спешившего по каким-то своим срочным делам, поэтому никто не останавливал меня. Волосы и лицо я спрятал под белой шапочкой униформы и очками с затёртым стеклом, а рот закрыл маской.

Незаметно для окружающих я смотрел по сторонам в поисках техники и медицинских приборов, но пока что у меня складывалось впечатление, что на архитектуре деньги проекта и закончились.

Я поморщился, когда мой чуткий нос обдало запахами хлорки и йода, с примесями крови и гноя. Заглянув в палату, я увидел с десяток тяжелораненых людей, с подозрительно большим количеством потерянных конечностей. Кажется, тут предпочитали рубить сгоряча.

Они лежали на потрёпанного вида кушетках, в рваной, грязной от крови и пота одежде. Кто-то спал беспокойным сном, кто-то стонал от боли. Безучастная медсестра стояла у входа, уткнувшись в блокнот и не реагируя ни на какие внешние раздражители.

Сдержав эмоции, я прошёл дальше, выйдя на закруглённый маршрут, который позволит мне изучить остальную часть клиники, не вызывая подозрений. Но кабинет за кабинетом, пациент за пациентом, мои подозрения перерастали в уверенность.

У Кусагакуре не было специалистов по медицине. Ни докторов, ни врачей, ни даже каких-нибудь травных знахарей. Медсёстры и медбратья, санитары, акушеры. Ими управляли шиноби, генины и чунины, сами не сильно много понимавшие, что делают.

На складе клиники имелись базовые вещи. Одноразовые материалы, вроде шприцов и масок. Химия для дезинфекции. Отдельно от всего я нашёл несколько коробок с обезболивающим и простыми средствами вроде спирта и йода.

Да вы прикалываетесь, подумалось мне, когда я сидел в столовой, делая вид, что увлечён местной стряпнёй. Похлёбка передо мной наводила на мысли о супе с травой, и пахла похоже. Не может же быть так, что всё это заведение держалось на одной Карин!

Я не знал, кому принадлежала гениальная идея сэкономить на бюджете больницы, но от размахов циничного попила у меня слегка кружилась голова. На что они уповали? Что смогут обрюхатить Карин до того, как та склеит ласты вслед за матерью? Что у них выйдет ручная линия целебных мочалок?

То, что союзники Конохи так обращались с явными Узумаки, сначала удивило меня, но чуть подумав, я решил, что это как-то связано с печальным состоянием клиники. Коноха, со времён реформ Цунаде, славилась своей медициной. Что-то мне подсказывало, что они не сильно помогли союзникам в Траве перенять свои секреты. В таком случае кто-то в верхушке Кусагакуре мог решить, что они возьмут «полагавшееся им» другим путём, через Карин и её мать.

Глупо, недальновидно, жестоко, и полностью в духе шиноби старой закалки. Этим старым пердунам только дай волю почернить, они ухватятся за возможность всеми конечностями. Уж я-то, как человек, поглотивший память нескольких таких дедов, мог говорить с уверенностью.

Впрочем, ситуация заядлых Кусальщиков меня беспокоила постольку поскольку. В голову закралась крамольная мысль вырезать тут всех к чертям, но усилием воли я отогнал её. Большинство местных являлись обычными, ни в чём не повинными работягами. Даже попробуй они возмутиться, это привело бы лишь к увольнению, заключению или смерти. С дерзкими гражданскими тут особо не считались. К тому же, я не хотел сильно следить. В будущем это может выйти боком.

Идея проучить Кусачих шиноби манила, но лучшей местью будет оставить их у разбитого корыта. Посмотрим, не развалится ли вся деревня к чертям, когда больных и раненных станет некому лечить. Если только, конечно, сама Карин не назовёт пару имён, которых бы в гробу видеть хотела. Буквально.

После всего увиденного и осознанного, я был совсем не прочь немного развеяться расслабляющими убийствами.

От моих мыслей меня отвлёк шум оживлённых голосов. Прислушавшись к словам, я улыбнулся. Встав из-за стола, я подошёл к одному из окон, из которых вниз смотрели сплетничающие медсёстры. К входу в клинику подходил крупных размеров черноволосый шиноби с широким носом и лицом, застывшим в суровом выражении. Джонин, я понял сразу. Не по каким-ото физическим признакам, он просто явно привык к тому, что все вокруг будут слушать его приказы. По пятам за ним плелась худая красноволосая девочка с пустым взглядом за линзами очков.