Летний снег (СИ) - "DtPrince" - Страница 48

Звучал он убедительно, но я никогда не любил детерминизм. Предрешённость вгоняла меня в депрессию, заставляла опускать руки, хоть логически я и понимал, что она не означала гарантированный провал. С такими же шансами ты мог быть обречён на успех. Детерминизм являлся лишь философским учением, позволявшим иначе взглянуть на жизнь.

Я просто не хотел так на неё смотреть.

— Почему я не мог попасть куда-то ещё? — уловил я интересную оговорку Усагина.

— Потому что мы фундаментально схожи, — уклончиво ответил он, пожав плечами. Увидев моё скептическое выражение лица, заяц добавил: — Не смотрите на меня с таким укором, юноша, я и так сказал больше, чем нужно. Ещё не время.

— Вы обещали ответить на пару вопросов, — напомнил я ему, стараясь держать эмоции в узде. Злоба на возможного союзника ни к чему хорошему не приведёт. — Пока что я даже не уверен, сколько проживу без вашей помощи.

— Ох-хох-хох, разучился я разговаривать с молодняком. Вы вечно куда-то спешите, торопитесь… — Он покачал головой, сложив лапки крестом. — Можете быть спокойным, молодой человек, без помощи вы не останетесь. Мы заключим контракт, как и полагается у кланов зверей. Эта связь на время скроет вас от паразита даже за пределами этого измерения.

— Я благодарен за любую помощь, но… На время?

Я аккуратно подбирал слова и интонации, пытаясь не показывать отчаянья, что охватило меня.

— Да, лишь на время. Как только он переварит те души, что вы ему скормили… Его влияние на вас усилится. До тех пор воздержитесь от ритуала. Нет, вообще забудьте о его использовании.

Я вздрогнул. Как-то незаметно для самого себя я начал полагаться на кражу воспоминаний. Подобный запрет вызывал почти что физическое неудобство.

Увидев что-то на моём лице, Усагин тяжело вздохнул, кинув на меня взгляд, полный снисходительности.

— Я не говорю вам забыть о способности, юноша. Чем, по-вашему, является ритуал? Это ваше разрешение на внешнее влияние, установка связи между вами и паразитом, прокладывание метафизического моста от него к его жертве. Он влияет на вас, подстраивая под нужное состояние, в результате чего вы бессознательно выполняете ментальную технику. Паразит не дарует вам абсолютно ничего.

Я ошарашенно уставился на него.

— …И как мне освоить эту технику?

— Как? Довольно просто, на самом деле, — ответил он буднично. — Есть два варианта. Вы можете постараться воспроизвести нужную часть ритуала с помощью подручных средств. Или же можете съесть самого паразита.

Хм? Что он только что сказал? Я не ослышался?

— Съесть? Кураоками? Каким образом?

— Придумаете что-нибудь, вы выглядите, как разумный молодой человек.

— Нет-нет-нет, расскажите тут в подробностях, пожалуйста!

— В этом нет ничего сложного, — вздохнул с ленцой Усагин, рассматривая свои коготки, словно они занимали всё его внимание. — У вас уже имеется ключ к паззлу, ритуал. Я помогу с проектом… Хоть основную работу придётся делать вам, пока мы не выйдем на более доверительный уровень отношений.

— Даже если у меня будет метод, то как я должен одолеть его в его собственном измерении, которым он может ворочать, как хочет?!

— Подкормитесь сами. Потренируйтесь. Разработайте план. Если перед вами сложная задача, разбейте её на задачи поменьше и решайте их по порядку, — тон Усагина постепенно полностью перешёл на преподавательский. — Поймите меня правильно, юноша, у вас и так имеется огромное преимущество. Вам всего лишь нужно поглотить полудохлого духа. Поверьте мне, это оказалось бы куда проблематичнее, встреть вы его тысячу лет назад.

— Я верю. Я бы скорее удивился, сохрани он силу после того, как его переварило божественное Древо.

Звенящая тишина. Усагин внимательно смотрел на меня, не моргая.

Но я не просто так обронил свою фразу. Я ждал его реакции.

— …Вы много знаете для своих лет, товарищ Хаку. Я наивно думал, что дела таких древних лет давно стёрлись из памяти шиноби, — медленно сказал он.

— Они и стёрлись. И не только из истории людей. Но… Мы ведь фундаментально схожи, разве нет? — спросил я с улыбкой на лице.

— Стреляете в небо? Одних догадок вам не хватит.

— Вы спросили меня, помню ли я свою смерть. Что-то во мне выдало пережитый мною опыт.

— Я понимаю, что вас совсем недавно волновали проблемы с памятью, но напомню, что вы поглотили воспоминания тридцати убитых вами человек…

— Которые умерли лишь после того, как я в своём безумии выпил их сознания до дна, — прервал я его уклонения. — Пока мы говорили, я успел отфильтровать и переварить всё, что необходимо. Теперь я прекрасно помню, как всё произошло.

Усагин раздражённо цокнул языком.

— Вот и помогай после этого… Да, я сразу почуял, что вы помните прошлую жизнь. Что с того? Уверяю, в отличие от вас, я не являюсь перерожденцем. Наше сходство заключается в другом.

— То, что вы увиливаете, лишь делает вас ещё подозрительней, — заметил я, улыбнувшись.

— Подозревайте сколько угодно, юноша, это ни на что не повлияет, — покачал головой он.

— Тогда вы будете не против, если я выскажу предположение? В моей прошлой жизни я помню несколько мифов, связывавших луну и зайцев… Я думаю, наше сходство заключается в том, что мы оба пришельцы извне, не принадлежащие этому миру. Я прав?

Усагин впервые за весь разговор позволил яркой эмоции отразиться на его мордочке. С удивлением приоткрыв рот, он ошарашенно уставился на меня.

Почти сразу взяв себя в руки, он откашлялся в лапу, и заговорил:

— Кхм-кхм. Да уж. Удивили так удивили. Хорошо. Да, вы правы. Планеты знают своих детей. И зачастую чужаки выделяются на их фоне. Мой клан чуток к подобным аномалиям.

— И как это может повлиять на мою жизнь здесь? — взволнованно спросил я. Одно дело подозревать, совсем другое — услышать подтверждение своих страхов. Что я был ошибкой, которую чья-то невидимая мне воля хочет исправить.

— На самом деле, ничего страшного. Ваша удача будет чуть ниже обычной, но не настолько, чтобы это было сильно заметно. В основном это выражается в бытовых мелочах. Ещё не советую увлекаться азартными играми.

— Как по мне, я очень даже должен волноваться! Что, если моя жизнь будет зависеть от удачи?!

— Как я и сказал, ничего летального, — сказал Усагин успокаивающе. — То, что вы чужак, не делает этот мир по умолчанию агрессивным по отношению к вам. У вас просто не будет его родительской любви. Ах, прежде чем вы спросите — нет, у мира нет самосознания, однако бездушным его назвать нельзя.

Я немного выдохнул. Страх умереть от неудачного случая немного отпустил меня.

— Есть ли ещё что-то, что я должен знать?

— Да. Вам будут недоступны взаимодействия высоких уровней с природной энергией. Кажется, их ещё называют сэндзюцу?

Я поперхнулся слюной от таких «радостных» новостей. Конечно, я не рассчитывал, что обрету с гарантией Режим Отшельника, но получать такой прямой отказ никак не ожидал.

— Почему?!

— Потому что сэндзюцу это единение с миром, товарищ Хаку, — пояснил устало Усагин, словно объяснял прописные истины. — Даже если бы я не чувствовал от вас юношеский максимализм и желания попирать устои и правила мира, в котором вы живёте…Сэндзюцу, по своей сути, подразумевает родительскую связь между миром и его детьми, доведённую до предела. В вашем же случае… Это как если бы малознакомый гость, зашедший к вам на чай, начал называть вас «папа», просить карманные деньги, обнять его и отвести в школу.

Я скривился, представив ситуацию.

— К тому же, мы не владеем сэндзюцу, — добавил он как бы невзначай.

— С этого начинать надо!

— Помимо этого, — продолжил Усагин, проигнорировав мой всплеск возмущения, — ваша связь с потусторонним будет чуть лучше, чем у местных. Кстати, скорее всего именно по этой причине паразиту удалось так быстро выйти на связь с вами.

— Час от часу не легче, — вздохнул я, массируя виски. — А хорошие новости будут?

— Конечно! Мы можем подписать контракт прямо сейчас — я заранее приготовил нужный свиток на всякий случай. Вам не придётся ждать!