Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Крутихин Михаил - Страница 33

Стража организовала две очереди — мужскую и женскую — и пропускала в школьный двор отдельные группы. Время от времени в открытом окне над двором появлялся Хомейни и жестами приветствовал собравшихся.

По всему Ирану с утра возобновились демонстрации, тем более что военные власти разрешили их проводить в течение трех дней. В колоннах скандируют лозунги за провозглашение «исламской республики». Это новинка. Еще за неделю до этого формулировка была — «исламское правление», что могло подразумевать и монархию.

К установлению республиканского строя находившиеся в Иране при шахе богословы не призывали, ратуя лишь за демократизацию режима. Кстати, и Хомейни, писавший в нескольких книгах об «исламской республике», до возвращения на родину не сказал ничего конкретного по этому поводу. Предложенный им созыв учредительного собрания — не совсем то же, что перестройка монархии на республиканский лад.

С приездом аятоллы на шахматной доске иранской политики выстроились фигуры, готовые к решающей партии. Игра, разумеется, идет не по правилам. Королю объявлен мат, и он покинул поле сражения, а за право стать у власти сражаются три ферзя.

Во-первых, это сторонники Хомейни. За ними — поддержка гигантских масс верующих, задавленных политической и культурной неграмотностью и лишенных при шахе всякой роли в определении судьбы Ирана. В понятных и доходчивых призывах аятоллы они видят путь к свободной и счастливой жизни.

Во-вторых, все решительнее рвутся к участию в строительстве нового Ирана левые организации, имеющие за спиной опыт политической деятельности и даже вооруженной борьбы против монархии. В «исламской республике» они видят опасность реставрации феодальных порядков и установления теократического строя во главе с обскурантами-богословами. Слабость данной «шахматной фигуры» в том, что, несмотря на политический опыт, она лишена широкой опоры в народе и не монолитна: одних только марксистских групп в Иране насчитывается не менее тридцати.

А третьим ферзем, располагающим немалой силой, остаются иранские вооруженные силы.

Поведение армии предсказать трудно. Слухи о непременном путче не стихают, и сообщения из-за границы продолжают их подпитывать. Информационные агентства отмечают, что через Испанию в Тегеран якобы перебрасываются большие партии американского напалма и технические средства для ведения уличных боев. Проверить такие сообщения невозможно.

Но если генералитет в целом поддерживает последнего шахского премьера, среди рядового и сержантского состава заметно ослабление воинской дисциплины. В соотечественников стрелять солдаты не хотят. Американские журналисты-очевидцы рассказывают: во время разгона шествия недалеко от университета один из солдат стал избивать молодого демонстранта, повалив его на землю. Другой солдат выстрелил товарищу по казарме в спину и спокойно смотрел, как демонстрант поднялся, взял винтовку застреленного и скрылся за углом. Рассказ этот журналисты подтвердили серией фотографий, появившихся в печати.

По мнению многих иностранных наблюдателей, армия могла бы подавить выступления, если бы вся была настроена, как четырехтысячная гвардия шахских «бессмертных» — отборные подразделения, дважды в день проводящие парады в своих гарнизонах или на лужайках перед дворцом Ниаваран. Но среди 285 000 военнослужащих сухопутных войск примерно 40% составляют рядовые срочной двухгодичной службы, не потерявшие связи с гражданским населением и не пользующиеся привилегиями кадрового состава. Хотя случаев дезертирства пока мало (по официальным данным за 8 месяцев их зафиксировано не более семисот), рядовые проявляют все более открытые симпатии к революционному движению.

Как пишет корреспондент Newsweek Пол Мартин, еще с ноября прошлого года чуть ли не весь средний технический персонал военновоздушных сил Ирана пребывает в состоянии «полумятежа», а проверенные данные свидетельствуют о том, что 165 младших офицеров с пятнадцати авиабаз были отданы под трибунал.

Вся иранская охрана посольства США, состоявшая из шестидесяти рядовых и унтерофицеров, рассказывает Мартин, была снята после того, как один из них оскорбил американца. Отправляясь в казармы, солдаты охраны кричали: «Янки, убирайтесь домой!»

Обстановка в иранской армии беспокоит и Пентагон, который держит на территории этой страны большой арсенал современного оружия от самолетов «Томкэт» до секретных ракет «Финикс». Приняв меры по охране и возможной эвакуации этой техники (несмотря на то, что деньги за ее поставку Иран давно заплатил), американцы направили в Тегеран эксперта по тыловому обеспечению войск Эриха фон Марбода. Официальная задача его миссии заключалась в том, чтобы уговорить правительство Бахтияра на отсрочку запланированных поставок нового американского оружия. Однако, как полагает тот же корреспондент Newsweek, перед фон Марбодом стоит и другая задача: организовать вывоз возможно большего количества вооружений. Этим, кстати, тот же эксперт занимался во Вьетнаме в последние дни перед падением Сайгона.

И все же, памятуя о фанатичной преданности многих генералов шаху, здесь не исключают попытки путча. Газета «Аяндеган» сегодня поместила большую «инструкцию» по противодействию военным переворотам. В этом занимательном документе предусмотрен, в частности, переход демократических партий и организаций на нелегальное положение.

Главное же, пишет «Аяндеган»: «не верить обещаниям и заверениям империалистических сил, которые пытаются ввести демократические организации Ирана в заблуждение относительно их истинных целей». Газета прямо связывает присутствие в Тегеране американского генерала Хайзера с закулисной возней потенциальных путчистов.

Роберт Хайзер получил из Вашингтона разрешение покинуть Иран. Он уже не раз просился домой, так как получал по почте письма с угрозами физической расправы. По сообщению The Washington Post, генерал пытался выполнить последнее поручение министра обороны США Брауна: убедить иранских генералов пойти на захват армией южных нефтепромыслов и возобновить там добычу нефти.

Браун полагал, что срыв забастовки в этом важнейшем секторе экономики поможет поднять авторитет Бахтияра, но Хайзеру не удалось уговорить иранских генералов. Стоило ему привлечь на сторону плана кого-то одного, как тут же возникал другой с альтернативным планом. Отчаявшись, американский эмиссар сообщил в Вашингтон, что в случае переворота неопытные в государственных делах и политике иранские военные не смогут управлять страной. Он считал, что целесообразнее делать ставку на Бахтияра и его попытки «демократизации».

В высшем эшелоне американского руководства царила растерянность. Генерал Хейг требовал от комитета начальников штабов организовать через иранских военачальников военный переворот — с помощью Бахтияра или без него. Браун склонялся к тому же мнению, но не мог выбрать подходящий момент для действий.

Руководитель миссии американских военных советников в Иране Гаст встретился с Базарганом и просил помочь правительству Бахтияра справиться с забастовками. Посол Салливан посылал в госдепартамент депешу за депешей, пророча скорое падение бахтияровского кабинета. В государственном департаменте не знали, какие делать заявления: сказать о крахе политики Бахтияра означало ускорить его конец.

Кто-то из администрации Белого дома сказал журналистам, что последнее шахское правительство обречено, однако пресссекретарь Пауэлл выступил с опровержением: дескать, президент Картер не считает, что правительство Бахтияра падет. Трудно считать эту неразбериху последовательной и реалистичной политикой.

А в городе по ночам стреляют. Машины — кроме редких патрульных — не ездят во время комендантского часа, и в тишине, между выстрелами, слышны знакомые крики: «Смерть шаху!», «Аллах велик!» Я попытался несколько раз подняться на крышу здания, где разместился корпункт ТАСС, чтобы вживую послушать «голос города», но до смерти напуганная хозяйка дома просила не появляться наверху:

— Увидят, что вы чужой, подумают, что американец, а потом устроят погром.