Маленькое чудо для миллиардера. Моя тайна (СИ) - Арно Мари - Страница 19

— Это особенный камень. Розовый бриллиант. Сделан по заказу. Ведь ты особенная, не так ли, Яна?

Улыбка медленно, но верно сползает с моего лица.

— Я…

— Или ты не Яна? — интересуется Максим, хищным взглядом всматриваясь в мое лицо. Прежней легкости как не бывало. Он будто на моих глазах превращается в дракона. — Может есть еще третье имя? Что скажешь?

— М-максим, — произношу дрожащим голосом, чувствуя, как подкашиваются ноги от волнения. — Я все объясню…

— Ты опоздала с объяснениями. И передай отцу, что прежде чем подкладывать под меня дочь, пусть сначала попробует вести бизнес по-честному.

— Мой отец здесь не при чем! Максим! — бросаюсь к Титову, но он одергивает от меня руку, не дав прикоснуться.

— Довольно. Насытился твоей ложью. Уходи по-хорошему, не хочу тебя выгонять. Это можешь забрать, — оставляет на столе коробку с кольцо и отходит к окну.

Смотрит вдаль, на лице застыло каменное выражение. С трудом узнаю того человека, который еще вчера признавался мне в любви, обещал защитить от всех бед…

— Максим, — делаю еще одну попытку, но он лишь качает головой.

— Уходи, Яна. Между нами все кончено.

Глава 17.2

— Почему ты сразу не призналась? — возвращает в реальность голос Титова.

Он не просто смотрит, а сканирует взглядом. На удивление, выглядит спокойным. Вот только что скрывается за этой маской?

Я ожидала, что он будет рвать и метать, особенно после того, как вскроется моя ложь. Но дракон выбрал другую тактику. И от этого только еще больше не по себе.

— Тогда в клинике ты ведь хотела убежать, не так ли? С моим ребенком на руках?

— Арина и моя дочь, — вскидываю подбородок.

— Мы сейчас не об этом, — Максим пресекает мою попытку возмутиться. — Ты испугалась, что я отберу её, не так ли?

— Если это так очевидно, зачем ты спрашиваешь?

— Чтобы знать, что происходит у тебя в голове.

Меня просто пришибает к полу словами Титова. В какие игры он играет? Зачем ему знать о моих мыслях? По-моему, он и так читает меня как открытую книгу.

— Кстати, — Максим подходит к Арине, поднимает ее с пола. Дочка охотно идет к папе, от чего я только сильнее сжимаю кулаки. — Мое предложение неизменно. Это единственный выход для тебя.

— Выход? Что ты имеешь в виду?

— Что тебе придется согласиться на мои условия…

— Или? — спрашиваю полуживым голосом.

Бросаю быстрый взгляд на свое отражение в зеркале напротив — на мне лица нет.

Максим же не торопится с ответом, делает паузу. Наверное, специально выжидает, чтобы довести меня до белого каления, до состояния, когда я поддамся безумству и сделаю ошибку.

Когда он успел превратиться в такого жестокого и бессердечного человека?

Может быть, в тот момент, когда отказался выслушать меня?

Я даже не помню, как выбежала на улицу после рокового разговора, как пыталась вдохнуть воздух в легкие, чтобы сделать спасительный глоток кислорода. Но вместо этого лишь давилась собственными рыданиями. Максим ранил меня прямо в сердце, его слова все еще звенели в ушах, сводили с ума цинизмом и жестокостью. Чем я заслужила такое отношение?

Тут же внутренний голос подает признаки жизни.

Разве это не ты врала, Яна? Не ты водила Титова за нос, представляясь другим человеком? Может быть, стоит найти в себе мужество это признать?

Хорошо, признаю. Но что поменяется от этого? Вряд ли Максим внезапно изменит свое решение, услышав мои сожаления. Он сровнял меня с землей, предложив выбрать унижение и остаться рядом с дочерью. Неужели это единственное, чего я теперь заслуживаю? Неужели его любовь ко мне осталась в прошлом?

Не могу в это поверить, ведь мое сердце даже сейчас, после его обидных слов, ищет ему оправдания, ждет того, что все окажется неправдой.

— Или я буду вынужден принять крайние меры, — говорит спокойно Титов, словно рассуждает о завтрашнем прогнозе погоды, а не о том, что разлучить маму с ребенком.

— Сколько у меня времени, чтобы все обдумать?

— До вечера. Если согласна, то ты знаешь, где находится моя спальня.

Он больше не говорит ни слова. Отворачивается и ведет Арину в другую комнату, куда вчера привезли маленький игрушечный домик и детскую палатку.

Остаюсь стоять на месте, пораженная его словами до глубины души.

Ничего не чувствую. Только одинокая слезинка катится по щеке, усиливая мою беспомощность. У меня нет никаких преимуществ перед Титовым, даже моя малышка оказалась моим слабым местом, куда бьют при первой же возможности.

Глава 18.1

Время играет против меня, ведь я даже не замечаю, как оно пролетает. Арина сегодня проводит время с отцом, такой была его воля. И я бы забрала ее при первой же возможности, но дочка, кажется, сама рада общению с отцом.

Надо сказать, что с Ириской Титов совершенно другой. Заботливый, мягкий и в приподнятом настроении. Я же мрачнее тучи, ведь прекрасно понимаю, что меня загнали в угол.

Уж лучше бы он рвал и метал, и оставил свои "выгодные" предложения при себе. Они работают только в одну сторону, ведь моя гордость будет втоптана в грязь. Любовница — вот какое место мне отведено в жизни Титова. На большее — на семью и прощение — я могу и не рассчитывать.

Собственно, мои иллюзии разбились о рифы жестокой реальности. Может изначально не стоило врать, стоило еще в больнице признаться в том, что я все вспомнила?

Что я могу сказать... Я запаниковала, оступилась. Сколько еще придется сделать ошибок, чтобы обрести свое счастье? Я ведь о многом не прошу, мне просто хочется быть рядом с дочерью, видеть ее улыбку...

Решение уже предложено Титовым. Дикое, аморальное, унизительное.

Думаю об этом, стоя перед зеркалом в ванной. Я привела себя в порядок, Арина уже уснула. Как могу оттягиваю неизбежное. Сердце стучит на уровне горла, того гляди, выпрыгнет из груди.

Я в западне. В золотой клетке, откуда уже не выбраться. Зря я тогда не приняла предложение Киры, она ведь предупреждала, что я пожалею. Очень жалею. Если бы бывшая Титова только знала, как, она бы несомненно засмеялась в голос над тем, в каком ничтожном положении я оказалась.

И да, в отличие от меня, она бы с радостью прыгнула в койку Титова, не думая о том, что ее гордость будет задета.

Нет, я, конечно, все еще питаю к Максиму те сильные чувства, что испытывала в прошлом, но холод в его глазах заставляет меня внутренне умирать. Я словно вижу перед собой совершенно другого мужчину. Отчужденного, циничного, жестокого. Мне страшно думать, что я причастна к тому, что Титов стал таким. Казалось бы, одна маленькая ложь...

Разве ложь можно измерить? Она либо есть, либо ее нет. И строить отношения под чужим именем не самая лучшая попытка. Я ведь тогда выдала себя на ровном месте. Поняла это, проанализировав спустя некоторое время.

Помню, как мы с Титовым поехали на базу отдыха. Это Максим предложил, а его пригласили друзья.

Да, да, у миллиардеров, как ни странно, тоже есть друзья. Причем, вполне себе адекватные и приземленные люди.

Сейчас воспоминания кажутся кадрами из чужой жизни. Как будто все это происходило не с нами. Но тогда… Тогда я была так счастлива и безгранично влюблена в Максима, что совершенно не подумала о том, что все пойдет кувырком.

Когда мы гуляли в лесу, я поскользнулась и поранила ногу, да так сильно, что Максиму пришлось везти меня в ближайший медицинский пункт. Я отдала ему сумку вместе с документами, и мне в голову не пришло, что я сама себя выдаю — в паспорте черным по белому было написано Шувалова Яна Игоревна.

Но разве Титов не мог сказать еще тогда, что ему стало известно о том, кем на самом деле я являюсь? Я не придала значения тому, что Максим вернулся ко мне в палату каким-то раздраженным, списала все на то, что он расстроился моим падением. А дело оказалось в другом. Я не просто упала физически, но еще и морально, ведь как оказалось, мой отец был одним из конкурентов Титова.