Падение вверх (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна - Страница 43

Даже платье унылого галечного цвета не портило Дамаскинскую. Хотя он до сих пор не понимал её приверженность мрачным тонам. Ведьмы обожали всё яркое, а его соседка носила только чёрный и серый. Почему?

В Лилее была тайна, и судя по всему тяжёлая, неприятная. Она манила Атталя больше всего! Конечно, можно было отправить своего человека за информацией, но ему хотелось самому разгадать, подобрать ключик к черноволосой красавице. Пока она рассказывала об очередной каверзе безбашенных студентов, мужчина поймал себя на мысли, что не просто любуется ею, а действительно слушает. С этой ведьмой было интересно.

Его рука словно невзначай коснулась девичьей ладони. Пальчики дрогнули, но остались на месте. Рядом гудели жуки, шелестели листья над головой, а в воздухе повисла недосказанная фраза.

— У тебя красивые руки, — заметил Жюст, — и ногти розовые. Проклятийники обычно красят их в чёрный.

— Это заблуждение…

Лилея замерла, когда его губы коснулись запястья. По телу пробежала приятная дрожь. Прикрыв глаза, она наслаждалась ощущениями. Потом выдохнула, моргнула и увидела, что мужчина уже поднялся.

— К сожалению, я вынужден вас оставить. Вечером у меня назначена встреча с давними знакомыми. Они будут проездом в нашем городе. Но вы можете продолжить отдыхать здесь.

Ведьмак намеренно растревожил чувственность девушки и теперь следил за её реакцией. Следил и радовался. Лилея выглядела расстроенной его уходом, значит, хочет быть рядом, а знаки внимания приятны ей.

В следующий раз Атталь уже уверенно предложил свой локоть ведьме. Они отправились на побережье Таэльского моря, где спускали на воду новое судно. По заявкам строителей, это был самый большой корабль в Паглаоме. На причале собралась огромная толпа, и на пару ведьмаков никто не обращал внимания. Мужчина приобнял девушку, защищая от толчков со стороны.

— Это лайнер. Он повезёт пассажиров через всё море в Тесорию, — шепнул он на ухо.

— Такой огромный!

Дамаскинская восхищённо смотрела на корабль, а Жюст за спиной воспринимался спокойно, как и его руки на плечах. Может, она просто привыкла к нему за эти дни, или хотела привыкнуть, но с недавних пор ведьмак воспринимался как часть её близкого окружения.

Вечером они ужинали в компании друзей Атталя. Мужчина привёл девушку в обычную таверну, где собирались простые люди. Лилее это место напомнило их сборища с друзьями в Старом дворе, поэтому она не чувствовала себя не в своей тарелке. С удовольствием ела вкусную еду и смеялась над шутками ведьмаков. Только не пила вино, тут сразу был категорический отказ.

Когда один из собравшихся обмолвился, что сидел в тюрьме, Жюст впился взглядом в девушку, считывая её реакцию. Дамаскинская в этот момент смотрела на говорившего мужчину. Тот заметил её внимание и хмыкнул:

— Я шокировал вас, Лилея? Хотите уйти?

— Зависит от того, за что вы сидели?

Ведьмак потянулся за стаканом с вином.

— Я сделал лекарство для мужчин «Королевский посох». Надеюсь, вы понимаете его действие?.. Такие зелья всегда пользуются спросом, — он усмехнулся. — Торговля шла как по маслу. Лекарство работало, все были довольны: мужчины, их жёны, и я, подсчитывая прибыль. А потом вдруг вылезла побочка: если применять это зелье продолжительное время, появляются боли при… кхм-м-м, не за столом будет сказано, посещении отхожего места. Ну и «посох» тоже становится непригоден, пока организм не очистится… Представляете, какими словами поминали и меня, и короля?

Лилее покраснела от смущения и от едва сдерживаемого смеха. Последний в итоге победил. Она смеялась, а Артур Извольский ненатурально тяжело вздыхал:

— Вам смешно, а меня — в королевскую пыточную. Что, говорят, за шуточки над его величеством?.. Ну и пошутили в ответ: пять лет тюрьмы и запрет на зельеварение.

Девушка склонила голову набок.

— Можно сказать, вы легко отделались. А если бы были летальные случаи? — и она, подавшись вперёд, почти прошептала: — Любое новое зелье нужно выдерживать как минимум год, изучая и проверяя по шкале Эрба.

Ведьмаки за столом притихли.

— А вы откуда об этом знаете?

Дамаскинская прикусила язык, но было поздно. Пришлось выкручиваться.

— На занятиях говорили.

— Не сочиняйте, — фыркнул Артур. — Шкала Эрба в первозданном виде почти не сохранилась. Сейчас ковен пользуется её изменённым вариантом, который все привычно называют многоступенчатой проверкой.

— Я занимаюсь по углубленной программе, — спокойно ответила девушка, и ведь не соврала.

Но на неё теперь мужчины смотрели по-другому. Видимо, в их компании женщины отыгрывали роль декора и не должны были перетягивать внимание на себя. Сейчас же стали фильтроваться темы и высказывания. Интересная беседа превратилась в нудятину. В итоге, дождавшись удобного момента, Лилея попросилась домой.

Вернувшись в Лунгаг, Жюст задержал девушку у калитки. Она вздохнула.

— Не спрашивай ни о чём, пожалуйста.

— А смысл? Ты же всё равно не ответишь.

— Жюст…

Ведьма не договорила, потому что ей закрыли рот поцелуем — терпким, пьяным, немного нервным от долгого ожидания. Мужчина крепко держал девушку, не позволяя отстраниться, и ласкал её рот. Сначала Дамаскинская замерла, а потом накатило. Она толкнула Атталя в грудь и отскочила.

— Лилея, подожди!

Жюст увидел её расширенные зрачки и замер: ведьма сильно испугалась. Причём не детским любопытным страхом, когда боюсь, но льну в объятия, а потом млею от мысли, что уже целовалась с мальчиком. Тут был настоящий, осознанный, застарелый страх перед мужчиной.

Конец вечера Лилея помнила смутно, больше всего ей хотелось уйти, закрыться в своей комнате, что она и сделала. А утром на пороге дома девушку ждал букет алых шилотт. Они считались королевами среди цветов, обогнав по красоте даже розы. «Завёрнутые» в заклинание, шилотты хранили свежесть, как будто только что были срезаны с куста, уцелели даже капельки воды на лепестках. Дамаскинская осторожно взяла букет и глянула на соседний двор. Жюст Атталь стоял на крыльце своего дома, смотрел на неё, словно ждал чего-то. Ведьма улыбнулась и кивнула, то ли здороваясь, то ли благодаря за букет, то ли показывая, что всё в порядке.

Иляна Рошка сидела в гостиной. Она подождала, пока девушка поставит цветы в вазу, и спросила:

— Что у тебя с господином Атталем?

— Он ухаживает за мной, — не стала скрывать Лилея.

— А ты?

— Мне приятно, но насколько всё серьёзно, я не знаю.

Старая ведьма помолчала немного.

— Жюст Атталь — харизматичный мужчина, а его таинственная жизнь лишь добавляет привлекательности в глазах наивных девиц.

Дамаскинская хмыкнула:

— Ну, меня уже с трудом можно назвать наивной.

— Не сравнивай мальчика с мужчиной.

Иляна по случайным оговоркам и выразительным взглядам девушки ещё год назад предположила, что у той была несчастная любовь, а Лилея не стала спорить, чтобы не рассказывать о случившемся.

— Дело не в возрасте. Можно, будучи ребёнком, чувствовать людей, а можно и в пятьдесят оставаться глупцом, — ведьма посмотрела на старушку. — Куда важнее характер, воспитание. У господина Атталя слова не расходятся с делом. По крайней мере я не припомню такого, чтобы он не сдержал своего обещания. У него есть принципы и, пусть несколько иная, чем наша, честь.

— Но достаточно ли этого для создания семьи?

Дамаскинская со смехом замотала головой.

— Нет-нет! Какая семья, госпожа Иляна? Мне ещё учиться пять лет.

— Для настоящей любви это не срок.

Девушка посерьёзнела.

— Вы правы.

— И не забывай о прошлом нашего соседа. Не каждый туз, кажется, так называют уважаемых людей в той среде…

Лилея не сдержала смешка, настолько пафосно звучали слова старой ведьмы.

— …Рискнёт завести семью, боясь подставить близких под удар. Чаще всего преступные главари — одиночки.

— По-моему, об этом рано говорить. У нас с господином Атталем было несколько вполне невинных встреч, а что дальше, время покажет. Я не загадываю наперёд.