Падение вверх (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна - Страница 37

Лилея прыснула от смеха.

* * *

День летнего солнцестояния всегда считался самым весёлым праздником в Волшебном мире. Песни, танцы, вкусная еда и ви́на — жители Гебы пировали до утра… Но только не инициированные ведьмы. Для них самая короткая ночь в году была особенно напряжённой и ответственной. Тут уж не до смеха и веселья! Ведь именно в это время растения наполнялись необыкновенной силой, и именно сейчас, когда на небе ярко сияли звёзды и остророгие луны, нужно было собирать травы, которые могли пригодиться при ворожбе или лечении.

Ведьмы вышли из дома перед закатом. Иляна молча шла вперёд, не оглядываясь и не объясняя, а девушка тенью следовала за ней, неся две пустые корзины. Дойдя до конца сада, старая ведьма остановилась:

— Я покажу тебе место, где уже долгие годы собираю травы, — и велела. — Других не води туда: если каждый по пучку возьмёт, то что от него останется?

В пространственный портал Дамаскинская вошла спокойно, потому что доверяла наставнице. Несмотря на возраст, та сохранила ясность ума, да и силы хватало. Ведьмы оказались на краю леса, но сколько Лилея ни вглядывалась, так и не смогла узнать эту местность. Ни извилистая речка, ни дорога, отделяющая луг от засеянного поля, не были ей знакомы. Девушка вопросительно глянула на спутницу, но та шла, опустив голову, и только командовала:

— Зверобой бери… Ещё рута нужна порчу и сглаз снимать... И мандрагоры побольше, чтобы хватило тем, кто здоровья близким желает… Особенно мужчинам!

Дамаскинская украдкой усмехнулась: она знала, что корень мандрагоры улучшает потенцию, поэтому сильная половина, сталкиваясь с определёнными проблемами, начинала захаживать к ведьмам. Иляна постукивала клюкой по земле, словно по звуку определяла лучшие травы. Лилея наблюдала за ней и всё подмечала. Самое главное — она не боялась и не стеснялась спрашивать, если чего-то не знала или не понимала, и старая ведьма подробно рассказывала о знакомых, казалось бы, цветах и травах.

— Мандрагору легко узнать по большим листьям, но нам они не нужны. Нам нужен корень, — она постукала по земле рядом с растением, потом перешла к другому и снова постукала, и только на четвёртом довольно кивнула. — Здесь копай.

Лилея послушно вогнала лезвие в землю.

— Почему?

— Видишь, из земли торчит округлая, гладкая часть корня?

— Голова?

— Да, так мы её называем, — кивнула ведьма и пояснила: — Значит, растение взрослое и здоровое. Если «голова» ровная, прямая, как труба, или сморщенная, лучше не трогай.

Дамаскинская отряхнула землю с большого, похожего на человечка корня и положила его в корзину.

Была самая глухая пора ночи. Тишина, даже ветер замер. Иляна внимательно посмотрела на луны и наконец решительно шагнула вперёд, оказавшись в центре полянки. Постояв секунду-другую, она запела песню. Лилея не понимала ни слова, но чувствовала, как вокруг волнуется магия. А потом увидела, как изо мха и опавшей хвои вылезают грибы — маленькие, разноцветные и со светящимися шляпками.

— Аваны? — догадалась она.

— Верно, — Иляна протянула помощнице маленький ножик. — Срезай их. Лучше аван, собранных в литскую ночь, не бывает. А без аван…

— Не получится преобразующих или оборотных зелий, — закончила Дамаскинская.

Ведьмы ходили до рассвета, собирали травы, разговаривали, а перед возвращением Иляна сказала:

— Запомни это место. Сенецкий луг! Меня не станет, ходить сюда будешь. Травы собирать и Живу прославлять за её дары и милости!

Дамаскинская благодарно кивнула, по достоинству оценив этот жест. На Сенецком луге росли известные и не очень растения, причём сильные, здоровые. И, судя по тому, что ведьмам никто не мешал, место это было неизвестно никому.

Находившись за ночь, и Иляна, и её помощница спали непривычно долго. И не только они: сегодня во всём Лунгаге, как и в других ведьминских поселениях, было тихо и малолюдно. Только к вечеру соседи стали выходить на улицу и переговариваться. А Лилея смотрела на полные корзины и понимала, что за одну ночь о травах узнала больше, чем за целый год в школе.

Глава 17

О своих впечатлениях после Литы да и вообще о жизни в Лунгаге Лилея часто писала Цезерине и Гордею Карицкому: первой — по велению души, второму — по его просьбе. Ведьмака интересовало, как движется работа над мемуарами, как проводит каникулы его ученица. Теперь, без лекций и домашних заданий, у Дамаскинской хватало времени, и она с удовольствием рассказывала о событиях в маленьком провинциальном городе. В один из дней (шёл такой сильный дождь, что попрятались даже жабы) ведьма написала парням, соскучившись по их дружной компании. Читая ответные послания, она радовалась за Цезерину, проводящую каникулы с Яковом. Молодые люди жили у тётки, так что приличия были соблюдены. Один раз Лилее написал Эрмин, его письмо получилось короткое и сухое, больше похожее на записку, но для Гросса это было нормально. Он отдыхал с семьёй на море и обещал привезти сувениры. Ленар умудрился устроиться на подработку в королевский заказник, где водились редкие виды животных, и хвастался расцарапанной ящером рукой. В послании Милорада не было ничего особенного: гуляю, читаю, варю зелья — но по едва уловимым намёкам было понятно, что у них с Марутой всё хорошо.

Однако самый большой восторг у Дамаскинской вызывали письма Гордея Карицкого. Ведьмак не только волновался, как складывались отношения девушки с Иляной и другими лунгагцами. Он давал задания, советовал книги, которые имелись в домашней библиотеки Рошки, и настоятельно просил заботиться о хозяйке. Лилея очень хотела узнать, почему Карицкий так переживает за старую ведьму, но сколько ни выпытывала у наставницы, та не рассказала.

День за днём пробежал изок, за ним — страдник, начался густарь. И пусть деревья вокруг по-прежнему радовали зеленью, а в полях золотилась рожь, но в воздухе отчётливо запахло приближающейся осенью. Может, из-за прохладных ночей и утреннего тумана! Может, из-за поспевающих ароматных яблок и вспыхнувшей алым цветом калины! Взгляд Лилеи всё чаще замирал на дорожной сумке. Скоро возвращаться в школу!

Однажды после завтрака старая ведьма привычно задремала, а девушка вышла на улицу и устроилась в беседке, чтобы почитать письмо от Цезерины. У подруги был острый ум и неплохое чувство юмора, поэтому послания получались интересные, смешные, полные здорового оптимизма. Лилея то и дело прыскала от смеха, пока читала, как подруга с женихом ходила на рыбалку, разумеется, в компании тётушки...

— Утречка, соседка! Что читаешь?

Дамаскинская подпрыгнула от неожиданности, выронив письмо.

— Вы?

— Я! — на неё жёлтыми звериными глазами смотрел Жюст Атталь.

— Что вы здесь делаете?

— Живу, — он кивнул на соседний дом, спрятанный за кустами сирени.

Лилея не купилась на широкую улыбку и была уверена, что ведьмак просто-напросто насмехается. Она прищурилась.

— Хорошо живёте?

Тот задумался:

— Не жалуюсь.

— А если не сунуть нос куда не надо, так ещё лучше будет!

Мужчина захохотал, в этот раз искренне, и посмотрел на соседку с одобрением. Однако его смех неожиданно оборвался.

— О-о-о! Наследничек пожаловал.

Лилея заметила, как поменялся взгляд Атталя, и обернулась. У калитки остановился экипаж, а двое незнакомых мужчин направлялись в дом Иляны. Они были одеты в дорогие костюмы и модные шляпы, один пижонисто помахивал тростью, хотя, судя по походке, с ногами там был полный порядок. Дамаскинская вслед за соседом занервничала: что-то в визитёрах напрягало её — то ли рыскающий взгляд, то ли показная весёлость.

— Это кто? — спросила она у Жюста.

— Внучатый племянник госпожи Иляны.

— Я о нём ничего не слышала.

— Не много потеряла... — хмыкнул ведьмак и вдруг велел: — Иди в дом и постарайся, чтобы твою старуху не забрали в сумасшедший дом.

— Что?! — возмутилась девушка. — Но она нормальная!

— Я знаю. И все здесь знают. Только внучок замучался ждать, когда бабка свалит в Грани и оставит ему наследство, вот и подсобляет как может. Видишь мужика с бородкой? Это Ротарь — он лекарь и работает в сумасшедшем доме… — Атталь заметил, как тёмный взгляд ведьмы вспыхнул пониманием. — Иди, Лилея! И сделай идиотами их, а не мою соседку.