Падение вверх (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна - Страница 27

— Знаю. Милорад ещё на испытаниях сказал.

— И ты молчал?! — возмутился Брий.

— А что это меняет?

— Её отец запрещённую магию использовал!

— Но не Лилея, — спокойно ответил Гросс.

Послышался то ли свист, то ли шумный выдох, наверное, это Кушинг захлёбывался воздухом от негодования. В этот момент девушка с пугающей улыбкой вынырнула из-за перегородки.

— Боишься, Брий?

Тот смутился, но тут же вернул воинственный вид.

— Ещё чего!

— Зря… Бойся меня! — зловеще прошептала ведьма. — А то приворожу на крови и женю на себе, заставив взять фамилию Дамаскинских!

— Дура! — буркнул ведьмак, глянул на хохочущего Эрмина и убежал.

Лилея повернулась к одногруппнику.

— Знаешь, значит?

Парень скрестил руки на груди.

— Дети не отвечают за родителей, тем более слабая девчонка… Пойдём, там Цезерина волнуется.

По дороге к столику он тихо сказал:

— Милорад, кстати, защищал твоего отца. Говорил, что он талантливый зельевар. Это правда?

— Правда, — кивнула девушка и усмехнулась: — Это его и сгубило.

Эрмин Гросс нахмурился:

— Жизнь не такая сказка, как казалось в детстве. Да, Дамаскинская?

Лилея фыркнула:

— Поверь, я уже успела прочувствовать это на собственной шкуре.

— О тебе всё равно узнают. Брий — только начало, и довольно безобидное. Он не сноб, просто трусоват. Тиранить не станет, сделает вид, что вы не знакомы, — Гросс посмотрел на девушку в упор. — Но с другими будь осторожна, бес их знает, как они отреагируют… Я вот думаю, может и к лучшему, что ты не попала на зельеварение?

— Почему ты защищаешь меня?

— Я наблюдал за тобой на испытаниях. Ты не мямля и не капризка, — ведьмак начал загибать пальцы. — Умная, сообразительная, в меру самостоятельная, не строишь глазки парням, рассчитывая на их помощь. А нам семь лет учиться вместе... Нормальная причина?

Дамаскинская помимо воли усмехнулась.

— Думаю, мы поладим.

— Тогда хватай свою подружку, и пойдём за котелками, пока не разобрали.

Разговор с Эрмином, его непредвзятость, готовность дружить, несмотря на историю с её отцом, сгладили впечатления от встречи с Брием и более того вселили в Лилею робкую надежду, что она встретит нормальных людей, которые поймут её и оценят без оглядки на прошлое. А сейчас, слушая весёлую болтовню друзей, девушка и сама отвлеклась, заразилась их азартом и с удовольствием обсуждала достоинства оловянных и чугунных котелков. Даже вслед за Гроссом купила специальную сумку для больших листов бумаги, чтобы не дробить сложные схемы. В какой-то момент ведьма осознала, что с нетерпением ждёт первый день занятий.

Вечером, вернувшись в пансион, девушки перебирали покупки, любуясь и проверяя, не забыли ли чего, как вдруг в дверь постучали. Подруги озадаченно переглянулись. Гостей они не ждали, а учитывая обстоятельства, незваных посетителей тоже не жаловали.

— Кто там? — Дамаскинская выпрямилась.

— Можно войти? — в номер заглянул Яков Сапранков.

Он поздоровался с обеими девушками, но не сводил взволнованного взгляда с Цезерины, а та молчала, бессмысленно перекладывая вещи. Тогда мужчина умоляюще глянул на Лилею. Ведьма кивнула и, выходя, шепнула подруге:

— Вам надо поговорить! Я подожду внизу.

Дверь с тихим щелчком закрылась. Цезерина боялась поднять глаза на Якова, так и стояла, вцепившись в тёплый платок, купленный на холодную погоду. Ведьмак подошёл сам, взял её ладони и легонько сжал.

— Поговори со мной, Купава! Что я сделал? В чём провинился? Я не знал, куда ты исчезла. Все молчали. Только вчера случайно от твоего отца услышал, что ты здесь.

Девушка выдохнула:

— Он мне больше не отец. Я отреклась от Полянских.

Яков нахмурился, помолчал немного, потом сказал:

— Уверен, для этого была серьёзная причина.

— Была.

— А я? Что сделал я?

Цезерина сглотнула:

— Ничего.

— Тогда почему ты и от меня отреклась?

Глаза ведьмы наполнились слезами. Яков обнял её:

— Не гони меня, пожалуйста. Я же люблю тебя!

— Ты не понимаешь… Я теперь не касаюсь Полянских, у меня нет их связей, денег, и возвращаться назад я не собираюсь, — девушка посмотрела на посуровевшего мужчину. — Теперь я — Цезерина Беспрозванная. Ведьма без прошлого, без семьи, без… ничего! Не думаю, что тебя устроит такая невеста.

Сапранков хмыкнул и поправил выбившийся из её причёски белокурый локон.

— Цезерина… Тебе подходит это имя. И ты ошибаешься, думая, что меня волнует твоё приданое. Мне нужна только ты.

Ведьма всхлипнула:

— Ты мне тоже нужен. Но у меня… есть долг перед Лилеей.

— Сколько ты должна?

— Нет-нет, это не деньги… И меня никто не вынуждает, но я… Я должна позаботиться о ней, — наконец договорила Цезерина.

— Ты не можешь рассказывать об этом? — догадался ведьмак по её запинкам.

— Прости.

— Это очень важно?

— Это вопрос жизни.

Яков задумался.

— А твоё желание учиться здесь?

И девушка впервые за вечер улыбнулась ему.

— Я поступила на целительский факультет! Сама!

Мужчина покачал головой:

— Я не об этом. Ты действительно хочешь учиться или оказалась здесь только из-за Лилеи Дамаскинской?

Теперь задумалась Цезерина.

— Хочу. Мне понравилось в школе, понравился наш декан и то, что она рассказывала о занятиях, — девушка оживилась. — А сегодня мы заходили в лавку зелий, там работает наша бывшая выпускница. Она так тепло вспоминала о своей учёбе!.. Я, конечно, понимаю, что будет трудно, придётся много запоминать, зубрить рецепты, но меня это не пугает.

— Так учись. А я буду навещать тебя и помогать, если понадобиться.

— Но…

— Я люблю тебя, неженка моя, и готов ждать все семь лет. Кстати, этого времени мне как раз хватит, чтобы доучиться самому, найти хорошую работу и купить дом для нашей семьи.

Яков улыбнулся, когда девушка обняла его, доверчиво прижимаясь к груди. Волнение и тревога, снедавшие ведьмака, развеялись без следа. Конечно, вопросов меньше не стало, голова пухла от предположений, что случилось у Полянских в доме. Но Сапранков был воспитанным и тактичным человеком, который уважительно относился к чужим тайнам, а то, что история связана с Лилеей Дамаскинской, было понятно без слов. Сейчас его куда больше заботило благополучие и безопасность невесты. Он расспрашивал её о подготовке к учёбе, критично глянул на купленные вещи, в уме прикидывая, что лучше заменить на более качественные, и всё это время не выпускал свою ведьму из объятий.

…Лилея, как и говорила, сидела внизу, заказав себе чай. Она переживала за Цезерину, хотела ей счастья и приняла бы любое решение подруги. Поэтому когда увидела парочку, державшуюся за руки, радостно захлопала в ладоши.

Они вместе поужинали. Девушки рассказали об испытаниях и удивлённо переглянулись, когда поняли, что говорить могут далеко не всё. Наверное, неспроста секрет Небесного родника до сих пор оставался нераскрытым. А Сапранков поделился новостями Зорны, тактично обходя тему исчезновения Купавы и Лилеи. А, когда Беспрозванная побежала за жакетом, собираясь проводить любимого, Яков повернулся к её подруге:

— Я не знаю, что случилось. Купава мне не рассказывала...

— Цезерина, — поправила его Дамаскинская.

— Цезерина, — послушно повторил ведьмак, — не рассказывала. Но я хочу, чтобы ты знала, я люблю эту девушку и сделаю всё, чтобы ей было хорошо. Если она хочется учиться здесь, я буду ждать. Если она хочет заботиться о тебе, я буду помогать ей.

Ведьма внимательно посмотрела на мужчину.

— Спасибо, я ценю твоё предложение, но постараюсь справиться сама... Яков, я желаю вам счастья! Правда! И никогда не хотела вашей разлуки. Быть здесь — решение только Цези. Мне кажется, ей самой это нужно. Она на самом деле умная, талантливая ведьма. И по нашим разговорам у меня предчувствие, что из неё выйдет очень хороший целитель. Вот увидишь! Мы ещё будем гордиться Цезериной Беспрозванной.