"Современный зарубежный детектив-24". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Цюча Лу - Страница 432

– Почему обязательно повторить? Вы и сами достаточно талантливы, чтобы не копировать кого бы то ни было.

– На меня ее судьба упала тяжким бременем. Иногда мне казалось, что я так навек и останусь в ее тени. Я думала: вот пройдет моя жизнь, я умру, и на моем могильном камне напишут: «Здесь лежит дочь Элен Френч». – Она поежилась. – Мама не давала мне становиться собою, стараясь слепить из меня свою точную копию.

– Только из вас? А Физз?

Ну спасибо хоть, что он не сказал ей, что она идиотка. Что у нее параноидальный синдром.

– Физз внешне не похожа на мать. Ох, не поймите меня неправильно. Физз снималась в кино, на самом деле она удивительно талантлива, у нее прирожденный артистический дар, но ей никогда не уделялось столько внимания, сколько мне. Возможно, дело лишь в моем сильном физическом сходстве с матерью. – Клаудия вздохнула. – Если бы Физз стала актрисой, я была бы не только дочерью Элен Френч, но и сестрой Фелисити Бьюмонт.

– Мне кажется, вы просто недооцениваете себя.

– Нет, это правда. Физз что-то из ряда вон выходящее. Ей от природы дано то, что люди набирают годами, день за днем оттачивая технику.

– Так почему же она не играет, а возится со своей радиостанцией?

– В самом начале карьеры у нее произошел весьма неприятный случай, и она, к сожалению, решила навсегда оставить это дело. Она отступила, а время все шло и шло. Я до сих пор убеждена, что она сделала большую ошибку. Впрочем, возможно, я не права. – Клаудия помолчала, задумчиво глядя в окно, затем договорила: – И все же, Мак, я далеко не во всем похожа на свою мать. Ведь именно из-за Физз я ввязалась в «Частную жизнь».

– В самом деле? – воскликнул он с таким видом, будто его удивил столь самоотверженный поступок легкомысленной особы.

Клаудия замкнулась и принялась ковырять вилкой в салате.

– Простите меня, Клаудия, – сказал он, тронув ее за руку. – Расскажите мне об этом. Прошу вас.

Клаудия искоса взглянула на него, не совсем уверенная в его серьезности. Но он казался достаточно искренним.

– В марте, после того как папа попал в больницу, Физз и Люк здорово перессорились. Доктора сказали, что его приступ – следствие сильнейшего нервного потрясения, и Физз в этом обвинила Люка.

– Почему?

– Ох, все из-за Мелани. Ну, как бы там ни было, но Физз его видеть не хотела и даже не сказала ему, что беременна.

– Что ж, она не понимала, что рано или поздно он это заметит?

– Да как бы он это заметил? В том-то и штука. Когда Физз дала ему от ворот поворот, он уехал в Австралию зализывать сердечные раны и возвращаться не собирался. А она всем запретила сообщать ему и была настолько несчастна, что никто из нас не посмел ее ослушаться.

– Итак, что же там получилось с «Частной жизнью»? – спросил Мак, видя, что Клаудия впала в оцепенение.

Она вздрогнула.

– Люк уже приготовил деньги для спектакля, в основном он делал это для Мелани, которая оставалась в Уэст-энде. Не помню, я говорила вам, что она его племянница? – Мак кивнул. – Так вот, прежде, в Австралии, она много снималась на телевидении, и в мыльных операх, и во всяких шоу, но всегда мечтала играть в настоящем театре. И Люк настоял, чтобы мы с ней играли в одном спектакле. – Брови Мака вопросительно поднялись, и Клаудия пояснила: – Вы говорили, что язык мой – враг мой. Так оно и есть. В прошлом я была грубовата с Мелани, позволяла себе сомневаться в ее способностях. Ну Люк и решил, что, если мне придется вместе с ней работать на сцене, это заставит меня быть с ней немного повежливее.

– Иными словами, вы сделали это под некоторым нажимом?

– Нет, я бы так не сказала. Просто надеялась, что это поможет помирить Физз с Люком. Я знала, что ничто не сможет удержать его от прихода в театр, чтобы посмотреть Мелани на премьере, и надеялась, что Физз ради такого события тоже выберется из Брум-хилла, а там, как говорится, дело случая, они встретятся, и этого может оказаться достаточно.

– И ваш план удался?

– Ох, я не сомневалась, что так оно и будет. Но Физз не оправдала моих ожиданий. Она, хоть и любила этого человека без памяти, хоть и жить без него не могла, но именно потому и отказалась от возможности примириться. Обида в ней взяла верх. В Лондон в тот вечер она так и не приехала. А он, не придав особого значения словам и поступкам Физз, задумал брать ее осадой и не отступаться до тех пор, пока она не согласится стать его женой.

– Он сплел бы у ее ворот шалаш?

О, Шекспир? Начитанный, однако, вояка! Возможно, не такой уж грубый солдафон, каким представляется.

– Хорошо еще, что обошлось без этого, а не то он заработал бы себе обширную пневмонию.

– Ну да, ведь это все, насколько я понял, происходило ранней весной?

– Вот именно. А я тем временем вляпалась в «Частную жизнь»! Но и отец, дай бог ему здоровья, умудрился устроить из всего этого рекламу, заставив меня идти по стопам матери. В буквальном смысле. Он напялил на меня ее туфли. Знаете, Мак, ведь тот костюм, в котором я на разорванной фотографии, из ее неприкосновенного гардероба.

– В самом деле?

– Папа хранит все ее сценические костюмы. Да что там сценические костюмы, все халаты, нижнее белье, туфли, каждую пару в специальном ящичке, все ее меха. Что до меня, то я сложила бы все это в кучу и устроила бы грандиозный костер.

Последовавшее молчание нарушила официантка, которая принесла им горячее. Клаудия внимательно осмотрела кушанье и неторопливо принялась за него.

– Теперь ваша очередь.

– Вы хотите, чтобы я рассказал о своей матери? Она уже поняла, что некоторые вещи он поместил за каменную стену. Опасается, что она захочет расспросить его о покойной жене, о ранении, вообще об армии.

– Если только вы сами расположены говорить о ней. Мне кажется, что вы бы охотнее рассказали о своей работе. Вы что, какой-нибудь засекреченный охранник? Чем конкретно вы занимаетесь?

– Если бы я принялся рассказывать, в чем конкретно заключается моя служба, то куда бы подевалась несчастная секретность?

– Раз уж вы хотите, чтобы я воспользовалась услугами вашей компании, фирмы или что у вас там, то не мешало бы посвятить меня хоть в какие-то подробности.

– Я переменил решение. Сначала мне самому надо во всем разобраться. А я все еще не понял, каким образом эта фотография попала в сложенный вами парашют.

– Может, вам следовало бы лично присматривать за тем, что происходит у вас на аэродроме?

– И босс имеет право на отпуск. Допустим, у меня деловая поездка или еще что. Не могу же я постоянно торчать в своем хозяйстве.

Клаудия начинала терять терпение. Неужели он не слышит ничего из того, что она ему говорит?

– Это моя жизнь, Мак. Мне кажется, я достаточно ясно выражаюсь.

– Ad nauseam.[59]

Клаудия упрямо склонила голову, чувствуя, как в ней нарастает желание во всем ему противоречить.

– Разве я не могу сама о себе позаботиться?

– Ох, мне надоело убеждать вас. Сколько можно спорить и доказывать необходимость охраны? Кончится тем, что я выполню, вашу просьбу и удалюсь. Правда, пока я все еще не могу этого сделать, у меня ваши ключи и без меня вам не попасть в свою квартиру, так что перестаньте лезть в бутылку и насладитесь ленчем. Я намерен сделать то же самое.

– Наслаждаться ленчем я могу, только загнав себя в бутылку. Создавать трудности – лучшее, что я умею, это, если хотите, неотъемлемая часть моего очарования.

– Талант за вами я признаю безусловно, а вот очарования, уж извините, никакого в вас не вижу.

– А вам, я смотрю, нет равных в грубости. Улыбка потихоньку сползла с его лица.

– Я всячески стараюсь с этим бороться, но в вас, Клаудия, сидит какой-то черт, который пробуждает во мне все самое худшее.

– Оно и видно. – Она слегка пожала плечами. – Ладно, не хотите говорить о своей работе, так ответьте хотя бы на один простой вопрос.

Мак настороженно взглянул на нее.