"Современный зарубежный детектив-24". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Цюча Лу - Страница 423

– Воды? – спросил Люк, доставая тяжелые хрустальные бокалы.

– Простите, мы приехали поздновато…

– Ничего страшного. Клаудии всегда здесь рады. И ее друзьям тоже.

Люк указал гостю на пару кожаных кресел, стоявших перед широко раскрытыми французскими окнами. Они с Физз любили сидеть здесь, любуясь ночным садом, вдыхая его ароматы и слушая шум морских волн, накатывающих на камни у подножия скалы.

– Вы давно с ней знакомы?

– Нет, только пару дней. И я бы не сказал, что мы с ней за это время очень уж подружились.

– Тут нечему удивляться, я даже заметил, что между вами существует явная напряженность, только прошу вас, не передавайте Клаудии мои слова. Она очень хорошая и добрая, но здорово скрывает свои истинные чувства под этой вызывающей манерой поведения.

– Простите, Люк, но я что-то не заметил, чтобы она особо старалась скрывать свои истинные чувства. Скорее, наоборот. Мне показалось, что она весьма своенравна и не стремится смягчить этого хотя бы элементарной вежливостью.

– По-моему, это добрый знак. Если это имеет для вас значение.

– Добрый знак? – Лицо Мака исказилось огорченной улыбкой. – Вам, очевидно, не довелось быть свидетелем крайних проявлений ее норова.

Он, как отметил про себя Люк, так и не сказал, имеет ли все это для него значение. Что, скорее всего, говорит за то, что значение это для него имеет. И Люк милостиво решил переменить тему.

– Лучше скажите мне, что случилось вечером в театре.

Мак вкратце поведал ему о неприятности с платьем, затем – о письме, фотографии и, наконец, об умышленном повреждении ее машины.

– Могу я поинтересоваться, почему Клаудия обратилась за помощью именно к вам?

– Она не обращалась. Скорее, я сам навязался ей в защитники. Она, похоже, здорово недооценивает всю серьезность и опасность ситуации. Считает, что письмо и порванная фотография всего-навсего безвкусная шутка.

– А машина? – спросил Люк.

– Машина в этой истории самое неприятное. Но она не желает верить в злой умысел, а пытается отнести это к разряду идиотской шутки какого-то недоумка. На меня она сердится, настаивая на том, что я просто-напросто обуреваем комплексом доморощенного Джеймса Бонда.

– А это не так?

Люк не хотел обидеть гостя, но во всей этой истории, включая последний эпизод с порчей артистического костюма, склонен был в какой-то степени взять сторону Клаудии.

– Если бы кто-нибудь смог убедить меня, что я ошибаюсь, я бы с радостью признал свою ошибку. Но надежды на это, увы, мало, я не просто сам осмотрел машину, но и показал ее опытным специалистам, а потому считаю, что причин для беспокойства более чем достаточно.

– И вы решили, что здесь она будет в безопасности?

– Я не говорил этого. Я привез ее сюда в столь поздний час, потому что она сама попросила меня об этом, и мне не кажется, что она сделала это из страха. Кстати, ваша жена, как я понял, беременна?

– Да. Но, думаю, никаких трудностей приезд Клаудии не создаст, у нас есть домоправительница.

– Это не то, что я имел в виду. Если кто-то действительно хочет причинить вред Клаудии, он и сюда может добраться. Я не уверен, что ей стоит оставаться тут на выходные.

– Но здесь она будет в полной безопасности.

– Вы уверены? – Мак кивнул в сторону открытых окон. – Скажите, разве когда вы пошли встречать нас, вы позаботились закрыть окна?

Люк озабоченно посмотрел на окна и призадумался.

– Вы имеете в виду, что кто-то мог в это время забраться сюда? Для этого надо иметь очень крепкие нервы.

– Но у нашего злодея хватило нервов пробраться сегодня вечером в театр и изрезать ее костюм в ленты. Он ухитрился засунуть разорванную фотографию в парашют, который находился внутри моей собственной охраняемой зоны. Вы все еще не способны оценить крепость его нервной системы? – Он сделал глоток виски. – Уследить за безопасностью такого большого дома в теплое летнее время, как мне кажется, весьма нелегкая задача. Что же, закрыть все окна и запереть двери? Вашу жену все это не может не насторожить.

– Но разве вы не предложили Клаудии свою помощь?

– Да, мистер Девлин, предложил, тем более что охрана – моя специальность.

– Понимаю. В таком случае поделитесь со мной своими соображениями.

– Клаудия, ты проснулась?

Она открыла глаза, сонно поморгала ими.

– Разбудили, вот и проснулась, – недовольно пробормотала она, но, увидев, кто именно ее разбудил, улыбнулась. – Привет, Физз. Ну, как ты тут?

Ее сестра поставила на ночной столик чашку с чаем и присела на край кровати, рука ее извечным защитительным жестом всех будущих матерей прикрывала весьма уже заметный животик, в недрах которого росло ее дитя. Клаудия могла и не спрашивать, как чувствует себя ее сестра. И так было видно, что та счастлива. Брак и приближающееся материнство так преобразили Физз, что Клаудия, глядя на сестру, вдруг явственно ощутила свое одиночество.

– Знаешь, я чувствую себя просто удивительно. А как ты?

– Ну, я… Как всегда. Можно сказать, превосходно.

– Превосходно? – переспросила Физз, и лоб ее озабоченно сморщился. – А выглядишь ты немного…

Клаудия посмотрела на сестру и решила не укорять ее за подобную бестактность.

– Немного устала, только и всего.

– Хм… Немного. По-моему, это слабо сказано, тебе не кажется?

– Считаешь, что я прожигательница жизни? Но, дорогая, ведь это моя жизнь. Моя, что бы там ни было.

– Я не знаю, но только даже Люк заметил, что ты выглядишь не совсем. Немного, как бы это сказать…

Физз явно не находила подходящего слова.

– Немного усталой, – опять предложила Клаудия искомый термин.

Физз усмехнулась.

– Истощенной, я бы сказала. И Мак этот, мне показалось, очень беспокоится за тебя.

– Не обращай внимания, он вообще очень беспокойный. Даже слишком, – заверила Клаудия сестру.

– В таком случае почему бы тебе не взять недельку отпуска и не позволить ему позаботиться о тебе?

Клаудия громко рассмеялась.

– Парочка здоровых мужиков послала хрупкую женщину выполнять за них грязную работу.

– Не пойму, о чем ты?

– Будешь много знать, скоро состаришься, – с улыбкой сказала она, и ее наивная сестричка пожала плечами. – Сознайся, что они тебя с тем и подослали, чтобы ты завела разговор об отпуске?

– Знаешь, я вот только взглянула на тебя и сразу поняла, что ты действительно нуждаешься в отдыхе.

– Не глупи, Физз. Ты же прекрасно понимаешь, что я не пойду на это.

– Но почему?

– Хотя бы потому, что спектакль на ходу, делает хорошие сборы.

– Да уж, если ты на недельку исчезнешь, публика будет безутешна.

– Ну, спасибо, моя дорогая, – не без ехидства откликнулась Клаудия на замечание сестры.

– Что спасибо? Я тебе больше скажу, безутешна будет даже не вся публика, а так примерно с дюжину театроманов.

– Ох, скажите на милость! Целая дюжина!

– Вот именно, дорогая, – рассмеялась Физз, – вот именно! Эти-то, не сомневаюсь, просто восстание на Шафтсбери-авеню[56] устроят. Но в самом деле, подумай, ты так напряженно в последние месяцы работала. Ты же знаешь, что случилось с папой, когда он переоценил свои силы. Если так пренебрегать своим здоровьем, в один прекрасный момент ты вынуждена будешь прервать свои труды, хочешь ты этого или нет.

– С папой другое, он пережил сильнейшее потрясение. А я просто слишком рано встаю и слишком поздно ложусь. Тут еще этот прыжок с парашютом. Знаешь, предприятие оказалось не из самых забавных.

– В самом деле? А вот мне это зрелище показалось весьма интересным. Расскажи, как все было.

– Господи, какой ты, в сущности, ребенок. На таких вот взрослых детей я и работаю. Но я обещаю тебе, что со мной не случится ничего плохого и в больницу я, как папа, не загремлю. Хотя, надо сознаться, приходится трудновато, но публика придает сил. Да и не хочется, честно говоря, разочаровывать людей. Ну что хорошего, если они, узнав, что играю не я, придут в кассу и потребуют свои денежки назад? Так недолго и доверие публики потерять, а вот восстановить его будет совсем не просто.