"Современный зарубежный детектив-24". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Цюча Лу - Страница 347

Но Клаудия требовала полного внимания.

– Я должна была сниматься в Испании с этим чертовым Сином Девро в качестве главного партнера, – сказала она. – И он будет сниматься там. Но с другой партнершей. Совершенно неизвестной, бездарной девкой, с которой он спит.

– Но он не может поступить так. А как же контракт?

– В подписании контракта произошла задержка. Моего агента не совсем устраивали некоторые детали.

Резкий взмах головы говорил о многом. Вероятно, Клаудия тянула до последнего момента, надеясь выжать более высокий гонорар.

Ты знаешь, какое объяснение он придумал? Почему он настоял на другой актрисе?

– Нет.

Разумеется, Клаудия все расскажет с артистизмом. Но для того, чтобы выдержать это, Физз потребовалось подкрепление в виде чашки крепкого кофе. Наполняя чайник водой, она усмехнулась. Люк Дэвлин назвал ее речь мелодраматической. Если бы ее сестра ворвалась в его кабинет с намерением высказать свое мнение, он бы понял истинное значение этого слова.

Она поспешно приняла серьезный вид, как только сестра показалась в дверях кухни.

– Он сказал… он сказал, что я… слишком длинная.

– Слишком длинная? – Физз нахмурилась. – Но для Сина Девро это не должно быть проблемой.

– Ты так считаешь? – Клаудия неприятно засмеялась.

– Все думают, что у него рост сто восемьдесят пять. Это написано во всех статьях о нем. А на самом деле в нем метр восемьдесят и ни на сантиметр больше. Я клянусь, – сердито заявила она, увидев сомнение в глазах Физз. – Просто до сих пор ему везло. Он играл в паре с коротышками. Наверняка они на все остальные роли тоже подобрали невысоких, чтобы он смотрелся эффектнее.

Что же, они добились нужного эффекта, однако Физз подозревала, что для смены актрисы были и другие причины, помимо роста. Тем временем Клаудия ждала какой-нибудь реакции.

– А почему бы ему просто не встать на какой-нибудь ящик? Или выкопать канаву для остальных актеров? – спросила Физз. – Насколько я помню, в старые добрые времена в Голливуде поступали именно так.

Ты считаешь, что все это несерьезно, Физз, да? Неужели ты не понимаешь? Я теряю двадцать недель съемок. Я отказалась от других ролей ради этой. Это могла бы быть по-настоящему замечательная работа, действительно художественный фильм.

Она неожиданно опустилась на табуретку и начала плакать. Не всхлипывать, утирая нос и глаза, нет. Крупные слезинки одна за другой с равными интервалами скатывались по ее щекам, вызывая у любого желание тоже заплакать из сочувствия.

Клаудия не раз демонстрировала это ошеломляющее явление, и, хотя Физз обладала определенным иммунитетом, все же и она начала всхлипывать.

– Но ведь все знали, какой у тебя рост, когда приглашали на эту роль?

– Разумеется. Это просто отговорка, чтобы избавиться от меня и взять эту женщину. Двенадцать недель в солнечной Испании за счет кинокомпании.

Физз спрятала раздражение. Все последнее время Клаудия заявляла, что Син Девро – гей. Это была, в конце концов, единственная причина, по которой этот мужчина мог устоять против ее обаяния. Женская гордость и угроза профессиональной карьере питали эту вспышку гнева.

– Клаудия, послушай, я искренне сочувствую тебе. Но ведь будут другие роли. Еще лучше, вот увидишь. Все, что случается, имеет свою причину.

– Ну, это, положим, случилось потому, что это ничтожество не захотело, чтобы все увидели, каков он на самом деле.

Клаудия поднялась так же неожиданно, как и села. С такой же легкостью прекратила плакать.

– Что ты вообще понимаешь в этом, Физз? Я и не ожидала, что ты поймешь. Ты никогда не понимала. Разговаривать с тобой о профессии – только терять время.

Она скользнула в спальню, чтобы взглянуть на свое отражение.

Ты теперь ничем не интересуешься, кроме этой дурацкой радиостанции. – Вполне удовлетворенная своим видом, она вынула из гардероба пальто. – По крайней мере, Дэвид сможет меня понять.

Дэвид Харт, приятный мужчина с независимым источником дохода, который позволял ему играть на сцене, не заботясь о куске хлеба, сиял в лучах отраженной славы дружбы с Клаудией и никогда не отказывал ей в сочувствии и в теплой постели, когда она нуждалась в утешении. Она бессовестно использовала его. Впрочем, Клаудия бессовестно использовала всех.

Сейчас, видимо, забыв о том, что сама умоляла Физз остаться на ночь, чтобы они могли поговорить, она махнула рукой в сторону кухни.

Ты не обидишься, если я тебя покину? Если хочешь есть, в холодильнике должен быть йогурт и, наверное, что-то еще.

– Но, Клаудия, я хотела спросить…

– Налей себе чего-нибудь выпить. Чувствуй себя как дома, – нетерпеливо сказала сестра. – Не жди меня.

– … твоего совета, – тихо закончила Физз, когда за Клаудией захлопнулась входная дверь. – Но не беспокойся насчет этого вечера, – продолжила она воображаемый диалог с сестрой. – К счастью, у меня есть свои планы.

Она вернулась на кухню, взяла свою чашку и сделала глоток кофе.

– Что ж, хорошо, – сказала она, обращаясь к пустой табуретке. – Я так люблю эти долгие разговоры между сестрами по душам. – В уголках ее рта появилась озорная усмешка, когда она представила ответные реплики сестры. – Давай я расскажу тебе о своем предстоящем свидании. Не удивляйся. Я действительно иду сегодня на свидание. Конечно, он не сказочный принц, но добрый, симпатичный и хорошо воспитанный. На самом деле я хотела спросить тебя… и, пожалуйста, не бойся сказать «нет»… что, если я надену твое черное платье – то самое, которым ты так дорожишь? В конце концов, ты ведь сама сказала, чтобы я чувствовала себя как дома. Конечно, лучше было бы позвать сюда фею-крестную, чтобы она обеспечила меня всем, но, боюсь, она очень занята в это время года. – Она сделала еще один глоток кофе, полусерьезно ожидая, не задрожат ли стены от такого возмутительного заявления. Но ничего не случилось. – Вот и хорошо. Я знала, что всегда могу поло-житься на твою сестринскую преданность.

Но в конце концов она выбрала менее откровенный наряд. Было бы нехорошо подвергать слишком сильному испытанию добрые намерения Джулиана, надевая платье, которое непонятно на чем держалось.

Джулиан, как и обещал, весь вечер вел себя очень корректно. Он обращался с ней, как с хрупкой статуэткой, очень дорогой и очень желанной. В конце вечера он привез ее на такси к дому сестры. Перед тем как попрощаться, он протянул ей конверт.

Физз поддела пальцем язычок конверта, но Джулиан остановил ее.

– Нет, не сейчас, Физз. Позволь мне считать, что хоть что-то в этот вечер было сделано просто ради меня.

Она подняла глаза, удивив его по-настоящему теплым взглядом.

– У меня давно не было такого чудесного вечера. Правда.

Тогда почему бы тебе не поцеловать меня на прощание? – сказал он.

Физз услышала в его голосе легкое волнение и слегка сжалась.

– Я не кусаюсь, Физз.

Конечно нет. Джулиан не кусался. Он был в высшей степени приятным молодым человеком, который заслуживал гораздо лучшего обращения. Поцелуй – совсем небольшая плата за его доброту, и все же… Она подняла глаза, надеясь, что сможет объяснить, но встретила взгляд, полный такой нежности, что неожиданно согласно кивнула. А вдруг?

Когда он обнял ее и, наклонившись, легко поцеловал в губы, она затаила дыхание, ожидая чего-нибудь, какой-нибудь реакции, повторения той вспышки, которую она испытала в кабинете Люка Дэвлина. Но ничего не произошло.

Удивляясь отсутствию в себе всякого отклика, она послушно приоткрыла рот, когда Джулиан, ободренный ее безропотностью, крепче прижался к ее губам. Но когда он провел рукой по ее груди и при этом все равно ничего не произошло, она отстранилась. Позволять такое интимное прикосновение значило дать ему напрасную надежду.

– Прости, Джулиан.

Это был просто эксперимент, да? – сказал он, пристально глядя на нее. – Боже, я на мгновение поверил…

Он замолчал, увидев слезинку, скатившуюся по ее щеке. Физз подняла руку, чтобы вытереть ее. Она хорошо знала, что никогда не научится плакать так же красиво, как Клаудия.