"Современный зарубежный детектив-24". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Цюча Лу - Страница 305

Я лег в постель так осторожно, что не скрипнула ни одна пружина. Каждый удар сердца болью отзывался в голове.

Зеленые светящиеся стрелки часов у постели показывали 3:30.

Я впервые был с другой женщиной с тех пор, как мы поженились. Да еще с проституткой. По идее противно, но девица доставила мне какое-то мрачное удовольствие.

Убийца Бониты Эдвардс, кто бы он ни был, вероятнее всего, встретился с ней на Боун-стрит. Я воображал, как буду допрашивать Макса. Как буду избивать его до беспамятства, потом ждать, пока он очнется, и избивать снова. Я часами буду бить его, не давая говорить. Может, вообще не дам ему говорить.

В 3:40 Регина спросила:

– Ты достал деньги, Изи?

– Нет, крошка. Сегодня я работал на сержанта Нейлора и не успел разобраться с деньгами.

Я решил сделать вид, что мне трудно достать деньги, и все рассказать Регине после того, как закончу работу на полицию.

Нужно время, чтобы подготовиться к этому разговору.

Я лежал очень тихо, надеясь, что она вновь заснет, и старался прогнать мысли о сексе, насилии и смерти.

Теперь мне не удалось бы припомнить, как выглядела Марла.

– От тебя воняет так, будто ты был в публичном доме, – сказала она в 4:05.

Мы оба замерли.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, Регина.

– Знаю, что ты так думаешь.

– Ты и Эдна для меня дороже всего на свете.

– Ну конечно!

– И это все, что ты можешь сказать?

Я ждал до рассвета, но она не проронила ни слова.

Глава 12

Мне казалось, что вместо языка у меня кактус. В висках стучала кровь. Я встал с постели и пошел в гостиную, держась за стену.

Они уже собрались здесь.

Джезус сидел у окна с книгой, подперев голову левой рукой, точно так же, как делал я.

Регина в бирюзовом халате держала на коленях Эдну. Кроме подгузника, на малышке ничего не было. Мать и дочь с удивлением разглядывали друг друга. Когда я вошел, Эдна потянулась к лицу матери, а та наклонилась к ней. Эта чудесная картина заставила меня попятиться. Я услышал, что кто-то, прыгая через две ступеньки, взбежал на наше крыльцо и постучал в дверь.

Поднявшись, Регина заметила меня. Ее лицо выразило смущение, а может, мне только показалось. Она тут же нахмурилась.

Вошла Габби, улыбнулась моей жене и дочери и расцеловала их, строя уморительные гримасы. Улыбка погасла на ее лице, когда она увидела меня. Я направился в спальню. Вскоре ко мне заглянула Регина:

– Тебе следует быть повежливее с Габби Ли, Изи.

– Она что-то сказала?

Я заметил кровь на белой наволочке – напоминание о встрече с маленьким негром прошлой ночью. Моя правая рука заболела, когда я потянулся, чтобы прикрыть подушку одеялом.

– Габби Ли не везло с мужчинами, Изи. Поэтому она бывает грубовата с тобой, но тебе это непозволительно.

– Отвезти тебя на работу?

Регина сняла халат и надевала желтое платье.

– Зачем?

– Но ведь мы так делали раньше, а вечером я за тобой заеду.

– Почему именно сегодня? – насторожилась она.

– Послушай, детка… – Я протянул руку, чтобы застегнуть молнию у нее на спине. Она сомневалась, позволить ли мне коснуться ее. – Я знаю, что поступил с тобой нехорошо, но хочу исправиться.

– Да?

– Только дай мне время закончить дела с Куинтеном Нейлором.

Она дотронулась до моего уха, пораненного кастетом.

– Кто это тебя так?

– Я люблю тебя, Регина.

Я сел на постель. Голова болела так, будто змея, утыканная колючками, ползала у меня в мозгу. Заметив мое страдальческое выражение, Регина опустилась рядом со мной.

– Что случилось, малыш?

– Я хочу отвезти тебя на работу и попросить кое-что сделать для меня.

– Что?

– Четырнадцатого октября в отделение скорой помощи вашей больницы поступил пациент, молодой парень по имени Грегори. Не знаю его фамилии, но мне нужно выяснить, где он живет.

– Зачем?

– Он знал одну из убитых девушек.

– Почему бы тебе не рассказать об этом Куинтену Нейлору? Он сам может все разузнать.

– Возможно, но если мне удастся выяснить имя и адрес этого парня, то Куинтен наверняка найдет его. К тому же полиция всегда поднимает ужасный шум, а вдруг у этого Грегори друзья в вашей больнице.

– Но мне нужна моя машина.

– Я заеду за тобой в пять, обещаю.

– Ну ладно. Но тогда нам надо спешить. Ведь у меня очень жесткое расписание.

В больнице «Темпл», большом сером здании на вершине холма на Темпл-стрит, в одну из длинных январских ночей родилась Эдна. Роды Регины были очень сложными, медсестры так ей помогли, что она решила и сама стать медсестрой. Раньше ее никогда не интересовала эта работа. А теперь она не хотела думать ни о чем другом.

Я повернул налево, не доезжая до главного входа.

– Что ты делаешь? – удивилась Регина.

– Хочу поставить машину и выпить с тобой кофе, как бывало раньше.

– Но мне пора на работу.

– Сейчас всего восемь тридцать. А твоя смена начинается в девять пятнадцать.

Регина покачала головой:

– Сегодня у меня нет времени.

Я развернулся посреди улицы и подъехал к главному входу.

– Ты всегда занят своими делами, малыш. А у меня тоже есть подружки, с которыми мне сейчас надо встретиться.

– Но ведь я твой муж.

Она потрепала меня по щеке и поцеловала.

– Я попробую все разузнать про пациента в отделении скорой помощи, дорогой. Позвоню тебе около десяти, хорошо?

– Ладно.

Она поцеловала меня в губы и открыла дверь. Меня охватило такое одиночество, что захотелось окликнуть ее. Я смотрел вслед жене. Выйдя из машины, она уже не думала ни о чем, кроме работы. И даже не оглянулась. Я подождал, пока большая дверь закроется за ней.

Когда я вернулся домой, колючая змея снова принялась сверлить мой череп. Габби Ли и Эдна играли в гостиной.

Джезус упаковывал свой школьный завтрак на кухне.

– Как дела? – спросил я его.

Джезус взглянул на меня и улыбнулся.

– Покажи мне руки.

Он протянул мне ладони, но тут же схватился за портфель. Я придержал его за плечо.

– Давай посмотрим как следует.

Он явно ел что-то липкое в последние сутки. Между пальцами у него скопилась грязь.

– Ты должен мыть руки каждый вечер, Джезус Роулинз. Если будешь ложиться грязным, на тебя накинутся муравьи, а возможно, и крысы.

Джезус с испугом посмотрел на пол.

– Так что вымой руки и отправляйся в школу.

Он побежал в ванную.

Я улегся в постель, считая удары сердца и стараясь дышать как можно реже.

Когда Габби Ли начала громко гукать с Эдной в соседней комнате, я закричал:

– Перестаньте! Немедленно перестаньте!

Эдна расплакалась. Мне хотелось встать и закрыть ее маленький ротик рукой. Я знал: это всего лишь похмелье и чувство вины после того, что случилось между мной и проституткой. Какой же я все-таки подлец и идиот!

– Ну вот, теперь из-за вас девочка плачет, – сердито сказала Габби Ли, заглянув в спальню.

Когда наши глаза встретились, она невольно попятилась. Я поднялся с постели, проклиная Куинтена Нейлора. Я ненавидел его. Все было бы хорошо, если бы не он. Я действительно в это верил. Мне уже далеко за тридцать, но я все еще глупец.

Взяв сумку, я зашел в комнату Джезуса, собрал свою одежду, потом вернулся в спальню за простынями.

Габби Ли молча следила за мной.

Я приготовил кофе и тосты. Кофе выпил, но к тостам не прикоснулся. Приняв ванну, я побрился, потом еще раз принял ванну. Почувствовав себя почти человеком, я подошел к дочке. Она, смеясь, играла с моими пальцами. Как стыдно, что детям приходится прощать грехи родителей.

Я и словом не обмолвился с Габби Ли. Она угрюмо бродила по дому, ненавидя меня так же, как всех мужчин. Но в это утро я считал, что она права. Мне казалось, что я вступил на тропу войны против женщин вместе со всей мужской половиной человеческого рода. Я обошелся с Марлой как с куском мяса. Я обманывал свою жену и орал на своего ребенка. Какой-то маньяк убивал женщин, и полиции не было до этого дела, пока не убили белую. Но по-моему, даже убийство белой девушки не особенно их встревожило.