"Современный зарубежный детектив-24". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Цюча Лу - Страница 290

Затем звук смачного поцелуя.

– Я люблю тебя, папочка.

– Что ты сказала? – спросил Реймонд свою жену, свою женщину.

– Я люблю тебя, папочка. Ты мне нужен.

– Тебе нужно вот это?

И тут она издала звук, который я не могу описать. Горловой стон, полный такого наслаждения, что у меня закружилась голова и я опустился на пол.

Стоны Этты становились все громче и страстнее. Она никогда так не реагировала на мои ласки, как, впрочем, и другие женщины.

Крыса безумен, подумал я. Просто безумен!

Но мне бы хотелось такого безумия!

Так же, как и Этте.

Глава 39

Спустя пару дней мой мальчик и я отправились в контору Мофасса.

Джезус вошел в дверь первым и подвинул стул, чтобы я мог сесть перед столом своего служащего.

Мофасс сидел, привычно уставившись на яичницу с ветчиной. Он, похоже, разглядывал ее с четверть часа.

– Доброе утро, мистер Роулинз. – Взгляд у него был подозрительный. Любой человек, уцелевший после встречи с Крысой, становился весьма недоверчив.

– Мофасс, как дела?

– Меня на два дня засадили в камеру предварительного заключения.

Я вытаращил глаза, изображая крайнее удивление.

– Да, да, – продолжал он. – Но мне кажется, я должен благодарить вас. Вы не выдвинули против меня обвинений в налоговом управлении.

– Отчасти это заслуга человека из ФБР. Я не причинил им неприятностей, и они позволяют мне не спеша расплатиться со своими долгами.

– Тем не менее должен сказать вам спасибо. Мы все попали в западню, и вы могли бы отыграться на мне.

– Должен был, – сказал я.

Мофасс сердито уставился на меня.

– Джезус, – сказал я, выудив четверть доллара из кармана рубашки и вручая ему, – поди купи конфет в магазине, мимо которого мы проходили.

Он молча улыбнулся и бросился к двери.

Я подождал, пока на лестнице стихли его шаги.

– Именно так, Мофасс. Я должен был позволить Реймонду вышибить вам мозги. Должен был, но не смог, потому что вы – мое проклятие. Но не в этом дело. Видите ли, я кое-что потерял с того дня, когда мы впервые говорили о том злополучном письме. Я много потерял. У меня был верный друг. Теперь он ненавидит меня, потому что считает причастным к убийству его священника. И я не могу пойти к нему – в этой смерти действительно есть доля моей вины. Я потерял любимую женщину, потому что был недостаточно хорош для нее. Из-за меня погибло немало людей. И хотя именно вы убедили меня выгнать Поинсеттию, вина все равно лежит на мне.

Он прервал меня:

– Я не вижу, какое отношение все это имеет ко мне. Если хотите получить ключи от ваших домов – пожалуйста, они при мне.

– У меня появился хороший друг, Мофасс, но ваш приятель убил его. Не глядя ему в лицо. Застрелил через дверь.

– Чего вы хотите от меня, мистер Роулинз?

– У меня нет настоящих друзей. Есть только Джексон Блю, готовый продать меня за бутылку вина, да Крыса, ну, его вы знаете. И мальчишка-мексиканец, который едва говорит по-английски.

На лбу у Мофасса выступил пот. Наверное, ему казалось, я сошел с ума.

– Я хочу, чтобы вы продолжали со мной работать, Уильям. И стали моим другом.

Мофасс сжал сигару толстыми губами и задымил. Думаю, он и не подозревал, что глаза у него буквально вылезли из орбит. Настолько велико было его удивление.

– Конечно, – сказал он. – Вы мой самый лучший клиент, мистер Роулинз.

– Да, да, я вам верю.

Мы сидели, пристально глядя друг другу в глаза, до тех пор, пока не вернулся Джезус. Он принес три пакетика шоколадных медалей. Мы ели шоколад молча.

Улыбался один только Джезус.

Послесловие

На небосклоне остросюжетной детективной литературы в начале 90-х годов взошла новая звезда. Американский писатель Уолтер Мосли действительно был сразу же воспринят и широкой читающей публикой, и литературными критиками как выдающееся явление. Но если во Вселенной Литературы, как и в астрономии, имеются белые – ясные, красные – кровавые и даже голубые звезды, то Уолтер Мосли – в своем роде черная звезда.

Черная звезда в прямом, буквальном смысле слова. Мосли – черный американец, и он практически первый после Джеймса Болдуина из темнокожих писателей, кто получил столь широкую популярность в Соединенных Штатах, где все еще чутко прислушиваются к отголоскам былой проблемы расовой дискриминации. И вероятно, прежде, чем говорить о жизни и творчестве Уолтера Мосли, необходимо представить себе тот культурный контекст, в рамках которого существует субкультура афроамериканцев, находящая свое выражение в музыке и танце, в кино и литературе, в религии и политике.

Давно ушли в прошлое патриархальные нравы Америки середины прошлого века, когда марк-твеновский Геккльбери Финн увозил негра Джима на своем плоту по Миссисипи, спасая от преследователей, когда Уолт Уитмен написал свое пронзительное стихотворение о беглом чернокожем рабе, которого он приютил под крышей своего дома и накормил (...а винтовка стояла у моей ноги...), когда личная несвобода и бесправие подавляющего большинства черных американцев находились в центре яростной дискуссии белых "верхов", дискуссии, искры которой разожгли в конечном счете огонь Гражданской войны в США.

С тех пор в Миссисипи утекло много воды, но после этой войны и отмены рабства в 60-х годах XIX века еще целое столетие темнокожие американцы оставались так или иначе ущемлены в своих гражданских правах. И лишь самоотверженная деятельность Мартина Лютера Кинга уже в 50 – 60-х годах нашего века и в особенности – огромный общественный резонанс, вызванный гибелью Кинга от пули расиста, – стали знамением окончательного распада системы расовой дискриминации в США.

Но проблема сосуществования людей разного цвета кожи в рамках одной культуры, будучи дезавуирована в правовом, юридическом аспекте, отнюдь не перестала существовать как таковая. Просто теперь острые противоречия и трудные компромиссы между принципом равенства всех перед законом и фактом неравнозначности социопсихологического потенциала людей разных рас перешли в культуру, в экономику, в политику...

Вероятно, перелом наступил после Второй мировой войны, когда на полях сражений в Европе и Африке, на маленьких островках посреди Тихого океана и в джунглях Индокитая темнокожие американские солдаты воевали бок о бок со своими белыми однополчанами. Фронтовое братство – не пустое слово, и после возвращения домой ветераны-негры уже не могли воспринимать с той же покорностью мерзкие приметы расовой дискриминации и сегрегации в мирной жизни у себя на родине.

Герой романов Мосли, ветеран войны Изи Роулинз, начинающий карьеру частного сыщика в послевоенном Лос-Анджелесе, выражается так: "Нет, мне пришлось немало пообщаться с белыми людьми – мужчинами и женщинами... Я пуд соли съел с ними и в Италии, и в Африке, и потом в Париже, да и у себя на родине... Я спал рядом с ними, ел рядом с ними и убил достаточно белых людей, чтобы понять, что они ничуть не меньше меня боятся смерти. Но я и теперь иной раз невольно съеживаюсь, когда белый обращается ко мне грубо и свысока, и теряюсь в поисках ответа..."

Процесс переплетения афро-американской субкультуры с англоамериканской не может быть быстрым и гладким. И пусть на эстраде уже более полувека блистают такие звезды, как Луис Армстронг, Элла Фитцджеральд, Би-Би Кинг или Стиви Уондер, сенатор Джесси Джексон выдвигает свою кандидатуру на пост Президента Соединенных Штатов, а экспедиционным корпусом США на операции "Буря в пустыне" командует генерал Пауэлл, в американской массовой литературе до сих пор трудно было назвать имя темнокожего прозаика, который вызвал бы у широкой публики единодушное восхищение и горячий интерес, – а именно такой фурор произвел в читающей Америке Уолтер Мосли.

Уолтер Мосли родился в Лос-Анджелесе в 1952 году. Там он получает образование, затем ездит по Америке и, наконец, оседает в Нью-Йорке, где и живет уже много лет. Здесь, прежде чем заняться писательским ремеслом, Мосли успел поработать в разных сферах: занимался керамикой, был компьютерным программистом и публиковал стихи.