"Современный зарубежный детектив-24". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Цюча Лу - Страница 216

– Он сообщил ей, где он живет, – сказал Герман. – Это ее собственные слова.

Я пытался представить, с какой высоты придется спрыгнуть, чтобы попасть на пляж. Я уже знал, что должен выбраться отсюда, прежде чем здесь будут лежать два-три трупа, и один из них – мой.

– Прошу прощения, – послышался мужской голос.

За спиной футболиста произошло какое-то движение, и вдруг рядом с ним появилась белая шляпа.

– Прошу прощения, – повторил мистер Де-Витт Олбрайт. Он улыбался.

– Чего вам нужно? – спросил футболист.

В ответ Де-Витт только улыбнулся. Он вытащил из-под пиджака пистолет и направил его длинный ствол на правый глаз футболиста.

– Мне хочется посмотреть, как твои мозги заляпают шмотки твоих приятелей, сынок. Мне хочется, чтобы ты сдох мне на потеху.

Белый парень в красных плавках поперхнулся, словно заглотнул собственный язык, его плечо чуть дернулось. Де-Витт взвел курок с таким треском, как будто хрустнула сломанная кость.

– Я бы на твоем месте не двигался, сынок. Если будешь дышать слишком громко, я просто убью тебя. И если кто-нибудь из твоих приятелей двинется с места, убью и его, а потом отстрелю вам всем яйца.

Океан грохотал, стало холодно. Барбара рыдала, прижавшись к сестре. Это был единственный человеческий звук.

– Познакомьтесь с моим другом, ребята. Мистер Джонс.

Я не знал, как себя вести, и молча кивнул.

– Он мой друг, – продолжал мистер Олбрайт. – И я был бы горд, если бы он согласился трахнуть мою сестру и мою мать.

Все промолчали.

– А теперь, мистер Джонс, я хотел бы задать вам один вопрос.

– Слушаю вас, сэр... мистер... э-э... Смит.

– Как вы считаете, должен ли я прострелить глаз этому подонку?

Я не ответил, и вопрос повис в воздухе. Двое парней помоложе уже рыдали. Пауза заставила расплакаться и футболиста.

– Ну хорошо, – заговорил я секунд через пятнадцать. – Если он не сожалеет о своем скверном поведении, то его следует пристрелить.

– Я сожалею, – забормотал парень.

– В самом деле? – спросил мистер Олбрайт.

– Д-д-да!

– И насколько же вы сожалеете? Достаточно ли вы сожалеете?

– Да, сэр.

– Вы сожалеете достаточно? – повторил он, приблизив ствол пистолета вплотную к дрожащему веку футболиста. – А теперь не дергайся, я хочу, чтобы ты не пропустил, как вылетит пуля. Теперь ты достаточно сожалеешь?

– Да, сэр!

– Тогда докажи это. Я хочу, чтобы ты стал на колени и пососал его член. Я хочу, чтобы ты пососал его как следует.

Парень зарыдал в голос, когда это услышал. Я был уверен, что это просто черный юмор, но в моем сердце пробудилось что-то вроде сочувствия к футболисту.

– На колени, а иначе ты мертвец!

Парень опустился на колени, его приятели не сводили с него глаз.

Когда Олбрайт ударил его по виску стволом пистолета, ребята бросились врассыпную.

– Убирайтесь отсюда, – заорал Олбрайт им вслед. – И если протрепетесь фараонам, я до вас доберусь.

Через полминуты мы остались одни. Хлопали дверцы и завывали двигатели развалюх на автостоянке и на улице.

– Теперь им есть о чем подумать, – сказал Олбрайт и сунул свой длинноствольный пистолет 44-го калибра в кобуру под мышкой.

Пирс был безлюден. Нас окружали тьма и безмолвие.

– Едва ли они посмеют сунуться к фараонам из-за такого дела, но на всякий случай нам лучше смыться, – предложил он.

Белый "кадиллак" Олбрайта был припаркован на автостоянке под пирсом. Он вел машину на юг вдоль берега океана. Светили редкие фонари, в небе приютился ломтик луны, а в океане вспыхивали и гасли мириады светлячков. Казалось, все светящиеся рыбы поднялись на поверхность, завидуя сияющим в небе звездам. Повсюду был свет, и повсюду была тьма. Олбрайт включил радио, поймал джаз. Я запомнил это, потому что меня начало трясти, как только зазвучала музыка. Я не был напуган. Меня бесило, бесило то, как он унизил парня. Мне было наплевать на чувства этого малого, но я понимал, что если Олбрайт может проделать такое с одним из своих, значит, он может поступить со мной так же, если не хуже. Но если он задумал убить меня, то пусть убивает, все равно я не стану на колени ни перед ним, ни перед кем-нибудь еще. Я не сомневался, что Олбрайт мог убить этого парня.

– Что ты разузнал, Изи? – спросил он спустя некоторое время.

– Я узнал имя и адрес. Я узнал, когда ее видели в последний раз. Я знаю человека, с которым она была, и знаю, на что она живет.

Тогда, в молодости, я еще не потерял способности гордиться своей работой. Хотя Джоппи посоветовал мне взять деньги и только сделать вид, будто я разыскиваю девушку. Но уж если я раздобыл информацию, мне хотелось представить ее в лучшем виде.

– Ну что ж, ты отработал свои деньги.

– Но сначала обещайте мне...

– Что именно? – спросил Олбрайт.

– Обещайте мне, что ни девушка, ни кто-нибудь другой не пострадают.

– Разве я Бог? Как я могу сказать тебе, что случится завтра? Я не собираюсь причинить вреда этой девушке. Моему приятелю кажется, что он в нее влюблен. Он собирается подарить ей золотое кольцо и жить с ней долго и счастливо. Но через неделю она, предположим, по рассеянности забудет застегнуть туфлю, упадет и сломает себе шею. И если это случится, в чем ты меня можешь обвинить? Мало ли что может произойти.

Большего от него нельзя было добиться. Де-Витт не давал обещаний, но я поверил, что он не собирается причинять вреда девушке с фотографии.

– Она была с человеком по имени Фрэнк Грин. В последний вторник. В баре под названием "Плейрум".

– А где она сейчас?

– Я узнал, что Грин и эта девушка из одной компании, так что скорее всего она вместе с ним.

– И где это? – Его улыбка и приличные манеры бесследно исчезли, остался только бизнес, голый и простой.

– У него есть квартира. Адрес Скайлер-Армс.

Он достал авторучку и бумажник и что-то написал в блокноте. Потом уставился на меня своим мертвым взглядом, постукивая авторучкой по рулевому колесу.

– Что еще?

– Фрэнк – гангстер, – продолжал я. Это только вызвало у него улыбку. – Он водится с налетчиками. Они воруют спиртное и сигареты и продают краденый товар по всей Северной Калифорнии.

– Нехороший человек, да? – Де-Витт все еще улыбался.

– В полном смысле этого слова. А что касается ножа, тут он мастер.

– Ты когда-нибудь видел его в деле? То есть убил ли он кого-нибудь у тебя на глазах?

– Я видел, как он пырнул одного человека в баре. Этот крикливый тип не знал, кто такой Фрэнк.

Глаза Де-Витта на мгновение ожили, он наклонился ко мне настолько, что я ощутил на коже его сухое дыхание.

– Припомни, Изи, как Фрэнк выхватил нож и заколол этого человека.

Я задумался на секунду и кивнул.

– Колебался ли он, прежде чем напасть? Ну хотя бы секунду?

Мне вспомнился переполненный бар в Фигуэроа. Высокий мужчина болтал с женщиной Фрэнка и, когда Фрэнк подошел к ним, вытянул руку вперед, чтобы его отпихнуть. Глаза Фрэнка широко раскрылись, он окинул взглядом толпу, как бы говоря: "Посмотрите, что делает этот дурень. Он настолько туп, что заслуживает смерти!" В руке Фрэнка появился нож, и верзила рухнул на стойку, тщетно пытаясь отразить удар своими большими мясистыми руками. Все произошло мгновенно, мы и опомниться не успели.

– Может, всего секунду, даже меньше, – сказал я.

Олбрайт тихо засмеялся.

– Прекрасно, – произнес он. – Я же должен знать, с кем предстоит иметь дело.

– Может быть, вам удастся застать девушку, когда его не будет. Фрэнк немало времени проводит вне дома. Как-то вечером я видел его в забегаловке Джона. Он был в боевой форме налетчика. Вполне может отсутствовать несколько дней.

– Хорошо бы так; – ответил Олбрайт. Он откинулся на спинку сиденья. – Лучше избегать неприятных встреч. Фото у тебя с собой?

– Нет, – солгал я. – Оставил дома.

Он бросил на меня только один взгляд, и я понял, что он мне не поверил. Не знаю почему, но мне не хотелось расставаться с ее фото. Когда я смотрел на него, на душе становилось теплее.