"Современный зарубежный детектив-24". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Цюча Лу - Страница 211

Я обошел его, чтобы снова войти в дверь. Он попытался схватить меня за руку, но у него достало сил только на то, чтобы после двух попыток опуститься на землю спиной к стене. Он помахал мне рукой, прося нагнуться к нему, видимо желая шепнуть мне что-то на ухо, но я оставил его просьбу без внимания.

– Привет, Хэтти, – поздоровался я. – Похоже, у вас за дверью постоялец.

– Пьяный белый парень?

– Вот-вот.

– Я скажу Джуниору, чтобы он немного погодя выдворил его отсюда.

И я тут же забыл про пьяного парня.

– Кто у вас сегодня играет? – спросил я.

– Кто-то из ваших, Изи. Липс и его трио. А недавно у нас выступала Холидей. В прошлый вторник.

– Не может быть!

– Правда! Она заглянула сюда мимоходом. – Хэтти улыбнулась, обнажив зубы, похожие на плоскую серую гальку. – Должно быть, около полуночи, и пела до самого закрытия.

– Вот черт! Как жаль, что меня не было, – сказал я.

– Тебе это удовольствие обошлось бы, голубчик, в шесть баксов.

– Почему это?

– Джону пришлось выставить охрану. Цены растут, и он не хочет пускать сюда всякую шваль.

– А именно?

Она наклонилась ко мне, и я увидел ее желтое лицо со слезящимися карими глазами. Она была настолько худа, что в свои шестьдесят с лишним лет вряд ли весила больше ста фунтов.

– Ты слышал про Говарда?

– Какого Говарда?

– Говарда Грина, шофера.

– Нет. Не видел его с прошлого Рождества.

– И больше на этом свете не увидишь.

– Что случилось?

– В ту ночь, когда здесь была Леди Дей, он вышел от нас около трех часов утра, и бац! – Она стукнула своим костлявым кулачком по ладони. – Его изуродовали так, что нельзя было узнать. А ведь я ему говорила, что только дурак может уйти, не дослушав до конца Холидея. Но он отмахнулся. Сказал, что у него срочное дело.

– Убили, говоришь?

– Прямо возле его машины. Избили так, что жена Эстер опознала его только по кольцу на руке. Наверное, колошматили свинцовой дубинкой. Ты же знаешь, он совал свой нос куда не следует.

– Говард любил рискованные игры, – согласился я и вручил ей три монеты по двадцать пять центов.

– Заходи почаще, дорогой, – улыбнулась она.

Когда я открыл дверь, в лицо ударили звуки альтовой трубы Липса. Я слушал Липса, Вилли и Флеттопа еще мальчишкой в Хьюстоне. Все они, как и Джон и половина всех сидящих в баре, переехали сюда из Хьюстона после войны, а некоторые даже раньше. Калифорния стала раем для негров с Юга. О Калифорнии говорили, что там срывают апельсины прямо с деревьев, там легко найти хорошую работу и обеспечить себе спокойную старость. Эти рассказы отчасти были правдивы, и все-таки эта правда не походила на мечты. В Лос-Анджелесе никого не ждала легкая жизнь, и даже работая в поте лица каждый день, вы все равно рисковали очутиться на дне. Но пребывание на дне можно было подсластить, время от времени заглянув к Джону и вспомнив о том, как в Техасе вы мечтали о Калифорнии. Попивая виски у Джона, вы вспоминали прежние мечты, и вам казалось, что мечты эти сбылись.

– Эй, Из, – услышал я хриплый голос из-за двери.

Это был Джуниор Форни. Его я тоже знал еще в Техасе. Крупный здоровый батрак, он мог без устали подрезать хлопковые кусты, а потом гулял на вечеринке до утра, до выхода в поле. Однажды мы с ним крупно повздорили, когда были намного моложе, и я, наверное, отдал бы концы, если в мой приятель Крыса не пришел на помощь.

– Джуниор! – воскликнул я. – Как дела?

– Не так чтобы очень, но ничего.

Он откинулся назад, прислонившись к стене. Джуниор старше меня на пять лет, ему, наверное, сейчас тридцать три. Живот вылезал у него из джинсов, но он все еще выглядел таким же сильным, как много лет назад, когда чуть не укокошил меня. Во рту у Джуниора дымилась сигарета. Он курил самые дешевые, самые паршивые мексиканские сигареты. Недокуренную уронил на пол – она тлела на дубовом полу, оставляя черное пятно. На полу вокруг его табуретки уже красовались дюжины таких пятен. Но поганцу Джуниору было наплевать и на дубовые полы, и на все на свете.

– Давненько тебя не видел, Из. Где пропадал?

– День и ночь работал на "Чемпионе", а потом меня вышибли.

– Уволили? – На его губах появилось подобие усмешки.

– Дали под зад.

– Вот дерьмо! Жаль. У них что, приостановились работы?

– Да нет. Все дело в том, что боссу недостаточно, чтобы ты аккуратно выполнял свою работу. Ему нужно, чтобы вдобавок ты целовал его в задницу.

– Понятно.

– В прошлый понедельник я закончил смену и так устал, что меня шатало из стороны в сторону...

– Угу, – сочувственно хмыкнул Джуниор, изъявив тем самым готовность слушать дальше.

– Пришел босс и приказал нам отработать лишний час. Я отказался: у меня было назначено свидание. И меня вышибли. – Форни-младший явно получал удовольствие от моего рассказа. – И у него хватило наглости сказать мне, что если "мой народ" хочет процветать, он должен научиться работать сверхурочно.

– Так и сказал?

– Так и сказал.

Я почувствовал, что во мне снова закипает злость.

– А он кто?

– Итальянец. Кажется, его родители приехали сюда совсем недавно.

– И что же ты ему ответил?

– Напомнил ему, что мой народ работал сверхурочно еще в те времена, когда Италии и на свете не было.

– Понятно, – кивнул Джуниор, но я видел, он не понял ничего из того, что я говорил. – А что было потом?

– Просто велел мне убираться и даже не мечтать о возвращении. Ему, мол, нужны рабочие, которые хотят работать. И я ушел.

– Да-а. – Джуниор Форни покачал головой. – Они всегда именно так и поступают.

– Ты прав. Хочешь пива?

– Хочу. – Он нахмурился. – Но на какие шиши ты можешь угощать, если лишился работы?

– На пару кружек пива у меня всегда найдется.

– Ну ладно, а я всегда готов эту пару выпить.

Я подошел к стойке и заказал две кружки эля[46]. Похоже, здесь сегодня собралась добрая половина Хьюстона, за столиками сидели по пять-шесть человек. Они громко спорили, беседовали, целовались и смеялись. Приятно было посидеть у Джона после тяжелого рабочего дня. А то, что он не всегда в ладах с законом, – сущие пустяки. Сюда приходили известные негритянские артисты, потому что они знали Джона еще в прежние времена, когда он давал им работу и не скупился на оплату. У Джона было более двухсот постоянных посетителей, и все мы знали друг друга, поэтому здесь не только отдыхали и встречались с друзьями, но и вели деловые беседы и заключали сделки. Как всегда, здесь находились Альфонсо Дженкинс в черной рубашке и с прической а-ля Помпадур в тридцать сантиметров высотой и Йокамо Йоханас в шерстяном коричневом костюме и ярко-синих ботинках. Тощая Рита Кук сидела в окружении сразу пятерых поклонников. Я никогда не понимал, чем уродливая тощая женщина привлекает к себе мужчин. Однажды я спросил, как это ей удается, и она ответила своим тонким заунывным голоском: «Знаешь, Изи, далеко не всех мужчин интересует женская внешность. Большинство цветных ищут женщину, которая любит их с таким пылом, что они забывают о своей тяжелой дневной работе».

Я заметил в баре также Фрэнка Грина. Мы называли его "Человек-нож". Нож как будто сам собой выскакивал у него из кармана. Я старался держаться от него подальше, потому что Фрэнк был гангстер. Он грабил грузовики со спиртным и сигаретами по всей Калифорнии, а также в Неваде. Фрэнк не понимал шуток, был болезненно самолюбив и по всякому поводу бросался в драку, готовый зарезать первого встречного.

Нынче Фрэнк облачился во все черное. Это был как бы знак: он идет "на дело" – грабеж, а то и что-нибудь похуже.

Посетители заполонили бар, почти не оставив места для танцев. Но дюжина танцующих парочек все же топталась в проходах между столиками. Я принес две кружки эля и протянул одну из них Форни. Самый лучший способ осчастливить батрака с дурным характером – угостить его пивом и послушать его болтовню. Я уселся напротив него и потягивал пиво, пока мой собеседник докладывал о последних событиях, имевших место в забегаловке Джона.