"Современный зарубежный детектив-24". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Цюча Лу - Страница 146

– Я все пытаюсь понять, что случилось… Как вы понимаете, пресса никогда не излагает события точно. Но Венди действительно убили?

– Да, мэм, – ответил Стейн. – Я очень благодарен, что вы уделили нам время.

Он говорил сдержанно и почтительно, совсем не как прежде.

– Всегда готова помочь.

– Когда впервые появились известия о связи мисс Джеймс и конгрессмена Кроули, я разговаривал с вашим офис-менеджером о ее трудовой деятельности. Тот сказал, что Венди проработала у вас секретарем примерно два года.

– Верно.

– Вас не насторожило, когда она вчера утром не вышла на работу?

Миссис Салливан заморгала, слезы набежали ей на глаза.

– Я уволила Венди на прошлой неделе.

Это удивило их всех, но больше всего – Джоша Стейна.

– Когда? – резко спросил он.

– Во вторник утром. Я бы уволила ее еще в понедельник, но она позвонила и сказала, что приболела. Думаю, она уже все поняла. У меня не было выбора – не думаю, чтобы Венди сделала что-то дурное, но ее здравый смысл куда-то исчез. Мой бизнес держится только на моей репутации. Ситуация с ней вышла из-под контроля, и мои клиенты встревожились. Я дала ей очень хорошее выходное пособие и рекомендацию.

– Что именно она для вас делала?

– По большей части отвечала на звонки, встречала клиентов, делала копии документов и помогала на мероприятиях. У Венди это очень хорошо получалось.

– Почему вы решили уволить ее?

– Репутация, – повторила Девон.

– Вы знали, что у нее была связь с Аланом Кроули?

– Нет. Я бы велела ей разорвать ее или уйти. Мой персонал знает, насколько в нашем бизнесе важен имидж – лоббирование и так уже имеет дурную репутацию, как продажа подержанных машин и политика. Одна-две паршивых овцы – и нам конец.

– Она могла иметь доступ к важной информации, которой потом шантажировала конгрессмена Кроули и других?

– Других?

– Мы не исключаем такой возможности.

– Полагаю, она могла иметь доступ к любым здешним файлам, но большая часть наших записей открыта для доступа, как и требует закон.

– Вы или кто-то из ваших служащих не просили Венди Джеймс оказать незаконное давление на Алана Кроули или каких-нибудь других кандидатов в палату представителей?

Миссис Салливан была ошарашена этим вопросом, как и Люси. Стейн задал его тем же ровным ненавязчивым тоном, как и предварительные безобидные вопросы.

– Ни в коем случае, – твердо ответила она.

– Вы не будете возражать, если я поговорю с вашими сотрудниками?

Девон помялась – это был первый признак того, что она нервничает по какому-то поводу. Это могло быть естественной реакцией с учетом сложившейся трагической ситуации, или миссис Салливан просто что-то прикидывала – Люси не была уверена.

– Конечно. Но если вопросы касаются моих клиентов, то я обязана присутствовать.

– Вопросы будут касаться только Венди – с кем она встречалась, если кто об этом знает.

Девон оставалась настороженной.

– Когда?

– Да прямо сейчас, – сказал Стейн.

– Я освобожу переговорную. – И она вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Джош ухмыльнулся и негромко сказал:

– Я устрою миссис Салливан гинекологический осмотр.

– Извините? – сказала Люси.

– Думаете, лоббистка вроде нее не знала, как ее секретарша борется в партере с таким игроком, как Кроули? Да щас!

– Убийство и политическая коррупция – две большие разницы, – сказал Ной.

Стейн пожал плечами.

– Возможно. Может, связи и нет. Но ты не можешь представить, насколько быстро люди начинают говорить правду, когда понимают, что им могут предъявить куда более серьезные обвинения. Я раскопаю все, что происходит в этой компании. – Он глянул на часы. – Мы еще успеем поймать Кроули на его рабочем месте… Черт, я люблю свою работу!

Люси едва удержалась от гримасы. Стейн слишком восторгается своей работой. Интересно, ему жертву-то хоть немножечко жаль? Или он просто хочет быть победителем?

Они могли легко попасть из «ДСП» в Капитолий пешком, но Стейн настоял на машине, хотя уже было близко к пяти и движение было плотным. Агент пятнадцать минут искал место для парковки – в белой зоне, зарезервированной за полицией Капитолия. Он вставил свою карту федерального агента в приемник и, насвистывая, вышел из машины.

Люси решила, что ей плевать на таланты Джоша Стейна и на процент раскрываемости его дел, но человек, который, насвистывая, расследует убийство, ей не нравится.

Они пошли к офису Кроули в здании палаты представителей.

– Джош, – сказал Ной, – ты задавал вопросы лоббистке, так дай мне допросить Кроули.

– Мне везет, Армстронг. Думаешь, я не смогу вести расследование убийства?

– Ты отличный работник, но сколько лет ты агент? Пятнадцать? И сколько убийств ты раскрыл?

На этот вопрос Стейн не ответил.

– Коли у тебя есть вопросы, давай, но если ты не против… – Не договорив, он показал большим пальцем на Люси. – Почему она опять здесь?

– Слейтеру нужен следственный аналитик.

– Она будет задавать вопросы? Слейтер же сказал тебе, что все мы под прицелом. Следить за каждым шагом, включая общение с прессой.

– Я прекрасно понимаю, с чем мы имеем дело.

– Ной… – начала было Люси.

Тот взглядом заставил ее замолчать. Кинкейд хотела было сама предложить остаться снаружи, понимая, что Стейн не хочет ее участия в разговоре, да ей и не хотелось ставить дело под удар, – хотя она и не понимала, как это возможно. Люси хотела, чтобы Ной лучше объяснил ей их роль в работе с отделом экономических преступлений, а также рассказал, как он собирается допрашивать конгрессмена Кроули. Ей не нравилось соперничество между двумя отделами, когда еще непонятно, кто главный. И еще ей не нравилась эта сторона личности Ноя.

Люси прошла следом за Армстронгом и Стейном через охрану, затем они поднялись по лестнице, где их немедленно проводили в личный кабинет конгрессмена.

Кроули прослужил в конгрессе более двадцати двух лет, пережив несколько партийных перемен власти. Его кабинет был обставлен мебелью, великоватой для такого пространства, включая высокий стеклянный шкаф, забитый наградами и безделушками. На его столе теснились три письменных прибора, пресс-папье и множество непонятных предметов, многие из которых были украшены золотыми пластинками в честь какого-нибудь события.

На большинстве фотографий в кабинете Кроули был в костюме для гольфа с людьми, более знаменитыми, чем он.

Ной представил всех троих.

– Я сегодня уже беседовал с вашим начальством, – сказал Кроули.

– В результате у нас возникли некоторые вопросы. Я надеюсь на ваше понимание.

– Почему это дело ведет не агент Слейтер? Он сказал мне, что руководит расследованием.

Кроули говорил агрессивно, но язык его тела говорил о защите – он сидел, чуть отвернувшись от них, постукивал ручкой по листку бумаги, переводил взгляд с одного на другого, а затем смотрел на дверь.

Нервничал.

– Он – старший специальный агент отдела по расследованию тяжких преступлений, – сказал Стейн. – Я – его напарник, старший специальный агент из отдела расследований должностных преступлений и политической коррупции.

Побагровев, Кроули бросил ручку.

– Я отвечу на вопросы по поводу связи с Венди, но вы явно пытаетесь вменить мне что-то сверх добровольного согласия двух взрослых людей!

– Ваша связь с мисс Джеймс в данном случае является очевидным фактом, – сказал Стейн. – Нам нужно определить, нет ли в вашей связи чего-либо неправомерного или противозаконного. Странно, что она погибла за три дня до назначенной встречи с прокурором. Какую информацию она могла ему передать?

«Вот прямо так и позволил он Ною вести допрос», – подумала Люси. Ей хотелось отвести Стейна в сторонку и объяснить ему: любой человек с базовыми знаниями по психологии видит, что Кроули считает себя лидером, и давить на него не получится – это видно по его кабинету. Перегруженность помещения фотографиями и наградами – это же хвастовство связями. Так что склонить его к сотрудничеству будет лучше всего, поглаживая его эго и заставляя думать, что именно он может помочь распутать это дело, отвечая на их вопросы. Набрасываться на него сразу – большая ошибка.