Вчерашнее возрождение (ЛП) - Бейли Тесса - Страница 11

Со вздохом она убрала ноутбук в ящик и встала, уверенная, что завтра будет лучший день для бизнеса. Да, это означало, что люди должны умирать, но раз уж они всё равно это делают, ее желание не принесет никакого вреда, ведь так?

Открыв дверь кабинета и обнаружив Джонаса, прислонившегося к противоположной стене, она лишилась дара речи. Он выглядел так, будто считал секунды, пока она снова не появится. Или она слишком много читает в том, как его кулак сжался, в то время как плечи одновременно расслабились?

— Сколько тебе лет, Джонас?

— Двадцать пять.

Настенные часы пробили в вестибюле. — Сколько тебе лет на самом деле?

Она лишь мельком увидела призрачное качество, которое пронеслось в его глазах, прежде чем он перевел внимание на землю. — Мне двадцать пять с тысяча девятьсот пятьдесят шестого года.

— О-о, — выдохнула она, желая калькулятор.

Он посмотрел вверх на нее. Ждет официальной реакции?

Возможно, даже нервничает из-за этого?

— В том году вышло много хороших фильмов, — сказала она наконец, облизывая пересохшие губы. — Хочешь пойти посмотреть один?

Он, казалось, был удивлен собственным резким кивком.

— Я не должен быть здесь, — пробормотал Джонас, беря Джинни за руку и идя рядом с ней обратно в ее спальню. — Ты не будешь этого помнить.

На этот раз в его тоне было гораздо меньше уверенности.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Ты правда не смотрел этот фильм? — Джинни загибала пальцы. — Тебе должен был быть двадцать один год, когда он вышел.

Джонас устроился на противоположном конце дивана — но это всё равно казалось слишком близким расстоянием для его комфорта. — Нет, не думаю, что смотрел.

— Может, оно и к лучшему, если не смотрел. — Она нажала несколько кнопок на пульте. — Я бы ревновала, если бы ты смотрел «Тихого человека» в кинотеатре.

Его взгляд метнулся к черно-белому постеру фильма, висевшему на стене. — Почему тебя так очаровывают фильмы, вышедшие задолго до твоего рождения?

Джинни пожала плечами: — Не знаю. Моему отцу это тоже казалось странным. То, что я предпочитала канал Turner Classic Movies вместо Disney. Но в итоге я его «обратила». После этого мы постоянно смотрели их вместе.

Наступила пауза. — Что с ним случилось, Джинни?

— Сердечный приступ. — Она произнесла это просто, но внутри что-то невидимое сжалось, как и всегда. — Он работал внизу по ночам, а я спала, поэтому я ничего не знала. Я всегда думаю: если бы это случилось в другое время суток, он был бы здесь. Я бы вызвала парамедиков, чтобы спасти его. Сейчас он был бы на строгой диете, но постоянно нарушал бы ее у меня за спиной. — Она покачала головой. — Бесполезные мысли.

— От них невозможно избавиться.

— У тебя бывают такие мысли о ком-нибудь?

Вместо ответа он кивнул на телевизор: — О чем этот фильм?

— О, он чудесный. О человеке, который отправляется в Ирландию, чтобы купить коттедж, где выросла его мать. Он влюбляется в Морин О’Хару — с первого взгляда. Она живет по соседству. Я просто перемотаю к этому моменту. Я слишком взволнована. — Джинни нажала нужную кнопку, стараясь не подпрыгивать на диванных подушках. Прошло так много времени с тех пор, как она смотрела фильм с кем-то, не говоря уже о таком потрясающем мужчине. — Вот. Это тот момент, когда он видит ее в поле… — Она прижала руку к груди. — Посмотри на его лицо. Он понимает, что пропал.

Когда Джонас ничего не ответил по поводу этой невероятной сцены, она посмотрела на него и обнаружила, что он смотрит на нее, слегка приоткрыв губы.

По спине пробежала дрожь. Момент затянулся: этот вневременной мужчина на одном краю и современный телевизор — на другом. — Романтика между обычными людьми кажется бессмысленной, когда они живут так мало, а вампиры обладают вечностью?

— Нет. — Он рассеянно указал на экран. — «Обычность» — это именно то, как должно быть. Короткий срок, отпущенный людям, — это драгоценность. Жить вечно — противоестественно.

— Ты не выбирал становиться вампиром?

— На самом деле, выбирал. — Его пальцы сжались в кулаки. — Каждый должен иметь право выбора. Хотя решение стать вампиром — всегда неправильное.

Его опустошенность вызвала у нее желание обнять его, но она заподозрила, что это не будет встречено с радостью. — Наверняка есть и плюсы. Когда у тебя есть всё время мира, ты не находишься под давлением, как люди. Не нужно искать работу, выходить замуж, копить на пенсию, запускать подкасты…

— Ты говоришь об этом так, будто это что-то ужасное. Ты не хочешь… выйти замуж?

— Конечно. Когда-нибудь. — Озадаченная его внезапной хмуростью, она вздохнула, глядя на прекрасную зелень на экране. — Но я бы предпочла путешествовать. Ты был в Ирландии?

— Да.

Джинни охнула и буквально растаяла, прислонившись к подлокотнику дивана. — Назови пять первых слов, которые приходят на ум, когда думаешь об этом.

— Сырость. Дружелюбие. Камины. Пиво. Шерсть.

Она рассмеялась: — Какое самое лучшее место, где ты бывал?

— Мы на Кони-Айленде всего несколько недель, — тихо сказал он, его взгляд скользнул по ней. — Но это определенно один из фаворитов.

Потому что она здесь? Конечно же, нет. Хотя его глаза намекали, что именно это он и имел в виду. И всё же… нет. Не может быть. — Да, набережная прекрасна даже осенью, — выпалила она, едва сдерживая желание поправить волосы. — Планируешь задержаться надолго?

— Не знаю, — пробормотал Джонас, и между его бровями пролегла складка.

Подождите. Он пододвинулся ближе?

Джинни посмотрела вниз и обнаружила, что это она сама проползла через полдивана. Вспыхнув до корней волос, она отпрянула, пока спина не коснулась подлокотника.

Джонас усмехнулся.

Отчаянно желая переключить внимание с собственного поведения, Джинни продолжила смотреть фильм, хотя было невозможно не чувствовать, что всё внимание Джонаса приковано к ней. — Сейчас будет моя любимая фраза.

— Не говори мне. Я хочу угадать.

Улыбка растянула ее губы. — Хорошо.

Они сидели в тишине минуту, и, как и всегда, Джинни погрузилась в романтику сцены. Дождь, хлеставший в окна маленького коттеджа, музыка, которая нарастала, когда герой искал в доме незваного гостя. Как он притянул свою будущую жену к груди.

— «Смелая же ты», — прошептала Джинни вместе с героиней Морин О’Хары. — «Кто дал тебе право целовать меня?»

За этим последовало несколько фраз из спора персонажей.

Затем: — «Ты это переживешь». — Она понизила голос на несколько октав. — «Что ж, некоторые вещи мужчина переживает не так легко».

— Это она, — сказал Джонас.

У нее отвисла челюсть. — Откуда ты знал?

— У меня свои методы. — Он приподнял бровь. — Почему эта фраза твоя любимая?

Джинни задумалась на секунду: — Это мило, правда? Люди признают, что кто-то влияет на них, прямо в лицо, вместо того чтобы заставлять догадываться. — Проклиная свою способность превращать любую ситуацию в неловкую, она облизнула губы и вернулась к цитированию фильма: — «Например, что, предположим?»

— «Например, как девушка, идущая через поля, с солнцем в волосах… стоящая на коленях в церкви с ликом святой…»

Джинни прыснула от смеха: — Ты всё-таки смотрел этот фильм!

Он подмигнул ей: — В премьерные выходные.

Представив его в старомодном кинотеатре с красными бархатными занавесками, она издала мечтательный звук. — Почему ты притворялся, что не смотрел?

— Чтобы послушать, как ты о нем говоришь.

Тяжесть, переходящая в трепет, упала ей в живот — и снова она оказалась на полпути через диван, прежде чем осознала, что сдвинулась. Ее тянуло к нему так, что это невозможно было отрицать или объяснить. Медленно, как это сделала бы школьница, она скользнула открытой ладонью по диванной подушке к Джонасу, боясь дышать, боясь, что он посчитает это плохой идеей.

Когда он медленно опустил свою руку на руку Джинни и переплел их пальцы — холодное соединилось с теплым, — электричество пробежало по ее руке, и ноздри Джонаса раздулись. Но он не убрал руку — и они так и остались сидеть, пока сон, словно бандит, не подкрался и не завладел ею.