Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair" - Страница 46

– Ваше высочество, – тем временем мрачно сказала Тори.

– Что еще? – огрызнулся Руперт, хмурясь, но делая вид, что его совершенно ничего не беспокоит.

Несмотря на всю миловидность черт, Руперт умел, когда хотел, выглядеть совершенно по-зверски, поэтому неудивительно, что Тори медлила с ответом. Я, в свою очередь, тоже не могла ей помочь, потому что боялась разозлить Руперта – неизвестно, что он выкинет, если его окончательно вывести из себя.

– Ваше высочество, – все так же храбро, но уже на тон ниже проговорила Тори. – Ваше высочество, вы… вы пугаете.

– С каких пор я тебя пугаю? – мрачно осведомился Руперт, подпирая подбородок одной рукой.

– Не меня, а Ларриет.

Принц испустил мученический вздох и на мгновение спрятал лицо в ладонях.

– Да она же трещит не затыкаясь, – сказал он, отнимая их от лица.

– Она ничего такого не сказала, – упрямо возразила Тори.

От меня не укрылось, как Руперт мельком глянул на книгу, лежавшую на полу. Я наклонилась за ней и положила обратно на столик, сделав все быстро, изящно и безукоризненно вежливо. Тори посмотрела на меня с изумлением. «Погляди-ка, я здесь ради нее лезу из кожи вон, перечу принцу, а она носит ему книжки, как собачка!» – ясно читалось в ее взгляде. Руперт тоже смотрел на меня с нехорошей усмешкой.

– У вас тут… книжка упала, – пробормотала я, пытаясь как-то оправдаться за собственную услужливость.

Руперт вновь было раскрыл ее… но потом отбросил на стол, потянулся, крепко схватил меня за волосы и дернул вверх, удерживая рядом с собой. Тянул он осторожно, но не давал вырваться, и я чувствовала себя зверьком, которого поднимают за загривок. Это было не больно, но очень обидно.

– А ну, улыбнись! – потребовал он, когда мы оба выпрямились.

Повинуясь его приказу, я послушно растянула губы. Руперт бесцеремонно схватил меня за плечи и развернул к Тори:

– Видишь? Все, она улыбается. Ей совершенно не страшно!

Честно говоря, весело мне тоже не было. Я напрягла шею, пытаясь освободиться, но пальцы Руперта держали меня стальной хваткой, поэтому удалось лишь дернуться. В горле встал ком. Слезы, которые я едва сумела сдержать, вновь покатились градом по щекам. Я была любимым, балованным ребенком семьи де Белуа, и, не считая грубого обращения накануне казни, никто и никогда не смел касаться меня настолько непочтительно. Допустим, Руперт всегда был груб, так что я не ожидала от него человеческого отношения. Но сейчас на меня смотрела Тори, и под ее взглядом обида на Руперта словно сконцентрировалась, а затем выплеснулась со слезами. Нет, ну честное слово, я так старалась! Я не сделала абсолютно ничего, что могло бы задеть Руперта, и все же он обращался со мной так грубо. Мы были почти неразлучны целый год – и мне казалось, что каменное сердце должно смягчиться. Однако сердца у Руперта, как видно, не было вовсе. Наверное, когда он станет императором, то первым делом доберется до семьи де Белуа – независимо от всех моих усилий. Это сводило меня с ума!

– Л… Ларриет! – с ужасом позвала Тори, прижимая ладони к щекам.

Руперт, не переставая держать меня, заглянул в лицо и обнаружил, что по нему опять катятся слезы.

– Да что ж такое! – с возмущением сказал он. – Чего опять ноешь?

– А м-мне бо… бо… больно! – всхлипывая, сообщила я.

Руперт мгновенно разжал пальцы.

– Ваше высочество, ну кто ж так живого человека за шею хватает! – возмутилась Тори.

– Я даже ее не сжимал, – огрызнулся Руперт.

– Ы-ы-ы, – вставила я, все еще давясь слезами.

Пока я ревела, забытый всеми енот выбрался из-под стола, подкрался ко мне сзади и чувствительно поскреб коготками мою ногу – вряд ли из стремления утешить, а скорее желая с ней поиграть. Я тихонько пнула его каблуком, пользуясь тем, что Руперт не видел, что творилось у меня под юбкой. Этот енот был точно такой же бесчувственной, эгоистичной тварью, как и его хозяин!

– Хватит реветь! – тем временем скомандовал Руперт. – У меня от тебя голова разболелась.

– А вы перестаньте ее пугать, ваше высочество, – вмешалась Тори.

– Убивать нельзя, пугать нельзя, – сварливо пробухтел принц. – Что тогда можно? И не слишком ли много ты на себя берешь?

Я сердито высморкалась, до глубины души пораженная подобным подходом. Чего он, собственно, ожидал? Я должна была обрадоваться, что он стращает меня и обижает?

Руперт обернулся ко мне.

– Ты просишь оставить тебя в живых, – заявил он. – А мне какой навар?

Я поперхнулась.

– Отвечай! – потребовал он. – Нет, Тори, ты молчи, пусть она сама скажет. Что я от этого выиграю?

– Ну, вы сможете меня обижать, – прошептала я. – И би… бить тоже можно.

Не нужно, конечно, но можно. Ради де Белуа я готова вынести пренебрежение, насмешки и даже затрещины от Руперта. Я не боялась того, что он мог сделать лично мне. Я боялась того, что он мог сделать де Белуа.

– Нет, – медленно проговорил Руперт. – Ты не понимаешь. Что я сам буду иметь с этого?

Его голос звучал низко и хрипло. Неужели этот мерзавец настолько получает удовольствие от чужих страданий, что его будоражит сама мысль о них? Я крепко сжала губы, не зная, что сказать.

– Да говори же! Я пока еще не собираюсь тебя бить, – потребовал он.

Это были, конечно, хорошие новости, но не то чтобы совсем обнадеживающие. Я бочком отошла к Тори, делая вид, что поглощена качественным высмаркиванием.

– Не плачьте, миленькая сударыня Ларриет, – жалостливо сказала мне Тори. – Так ведь недолго и в обморок упасть!

Руперт критически оглядел нас с Тори и неожиданно хрипло рассмеялся.

– Ты тут вроде говорила, что на моей стороне, а? – обратился он ко мне, все еще смеясь.

– Да-а, – с опаской подтвердила я.

– И до каких пор? – пожалуй, с искренним любопытством спросил он.

Я затруднилась с ответом. Руперт оказался еще более гнусным и подозрительным типом, чем я ожидала, и это портило все расчеты. Я понимала, что дело здесь не во мне, а в нем, – просто таким мерзавцем он уродился.

– Если хочешь от меня чего-нибудь, то скажи как есть, – велел Руперт, не отрывая от меня взгляда. – Нам обоим будет проще.

А вот и неожиданное деловое предложение. Будь у Руперта сейчас под рукой листок бумаги, он, пожалуй, заключил бы со мной договор в двух экземплярах. Я удивленно подняла голову и взглянула на него, заново осознавая, что мы с ним похожи. Мы оба не доверяли друг другу настолько, насколько друг в друге нуждались. Впрочем, конечно, я нуждалась в Руперте больше, чем он во мне, поэтому мое положение выглядело более отчаянным.

Я поняла, что больше не следует просить его о доверии, не приводя какой-нибудь причины, почему, собственно, он должен это делать.

Помедлив секунду, я наконец заговорила:

– Я… я буду верна вам… до тех пор, пока ваше высочество будет у власти.

Он испытующе взглянул на меня своими зеленющими глазами, подозрительно их сузив. Я выдержала этот взгляд.

– Из всех членов императорской семьи, – медленно сказал Руперт, – я сейчас стою от власти дальше всех.

Его лицо оставалось бесстрастным. На нем не было ни следа смущения – он просто констатировал факт собственной беспомощности.

– Ты не видела, как меня ударил Арнульф? – продолжал он. – Такое у меня сейчас положение: я должен быть мертв со дня на день, а в живых меня оставляют только потому, что императрице недосуг меня убивать.

Я молча подошла к столу и налила Руперту новую чашку чая. Принц оказался неожиданно терпеливым: на сей раз он не торопил меня с ответом и, взяв со стола книгу, начал ее листать.

– Думаю, – наконец сказала я, – ее величество заблуждается.

– В чем? – спросил Руперт, не отрываясь от книги.

– Уверена, ваше высочество станет императором.

Тори тихо икнула и, похоже, затаила дыхание. Руперт продолжал бездумно листать книгу, его тонкие пальцы шевелились, переворачивая страницы… и вдруг застыли. Он медленно поднял на меня глаза, и в их глубине что-то блеснуло. Сейчас они казались темно-зелеными, будто лесные омуты, и это выглядело так странно! Я чувствовала себя, словно зашла в самую глубину болот и вдруг повстречала настоящую лесную нечисть.