Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair" - Страница 12

Мама сидела в инвалидном кресле. Она потеряла способность ходить давно, когда я была еще маленькой: перевернулась в своей карете, и ей отдавило ноги. Сейчас ее голова находилась ниже моего роста, и все же мне казалось, что она смотрит на меня сверху вниз.

– Фрейлина! – восклицала она. – Ты! Фрейлина! Да как это возможно?! Да почему?..

– Матушка, – попыталась было вклиниться я, – поймите, я считаю…

– Да мне наплевать, что ты там считаешь! – перебила она. – Это же просто бред! Сама-то хоть понимаешь насколько?!

Честно сказать, я совершенно этого не понимала. С моей точки зрения, мама просто была чересчур чувствительной особой.

– Матушка, да вы меня даже не слушаете! – попыталась я вновь объясниться. – И перестаньте же кричать, в самом деле…

– Да как ты смеешь?! – крикнула она в ответ. – Как тебе только в голову это пришло – пойти на службу во дворец?!

– А Беатрис, между прочим, тоже фрейлина у принцессы Найджел! – воскликнула я. – И Марианна де Венсан, и Саша – все они хоть раз, да служили чем-то ее высочеству!

– Неужели? – разозлилась мать. – Значит, это твоя Беатрис тебя туда завлекает? Мне с самого начала не нравилась эта девица!

Вот уж неправда! Я даже засмеялась такой быстрой смене курса. Мама всю жизнь говорила, что Трисс – самая милая из всех моих подружек, такая она, мол, веселая и жизнерадостная, а теперь, оказывается, не нравилась маме с самого начала!..

– Нет, – сказала я, все еще веселясь. – Беатрис меня туда не завлекала!

– Да какая разница! – воскликнула мама в ответ. – Тебе что, дома не сидится? Ларриет, да ты попросту не знаешь жизни – вот дворец и кажется тебе таким прекрасным и удивительным местом!

Когда мама запальчиво выкрикивала свои предостережения о том, как ужасен на самом деле дворец и какие страшные вещи могут произойти в нем с благородными леди, из ее рта вылетела капелька слюны и попала мне на щеку. Стирая ее, я непроизвольно поморщилась, и матушка, видимо, разглядела в моей гримасе недовольство ее словами. Строго зыркнув на меня, она ткнула пальцем в Луана, который молча стоял в стороне.

– Твоя сестра, как видно, вовсе не желает меня слушать! – резко сказала она. – Поди принеси розги!

– Розги? – ужаснулся Луан.

Я вспыхнула. Меня давным-давно не пороли, ведь я была уже взрослой. Но, как видно, для моей матери это не было аргументом!

– Дорогая, – вмешался отец, примирительно касаясь маминого плеча, – Ларриет, безусловно, может быть упрямой, однако вряд ли ее вина так велика, что она заслуживает…

Оставаясь непреклонной, мать резко кивнула Луану, который колебался в дверях. Он перевел взгляд с меня на нее и… медленно вышел из комнаты. Я почувствовала, что сейчас расплачусь. Маленький подлец! Луан всегда подчинялся нашей маменьке, когда та приказывала ему нести розги, – вот в чем беда.

– Нет, ты только посмотри на нее! – тем временем зло сказала мать отцу. – Она меня совершенно не слушает!

– Прошу вас, дорогая, успокойтесь! – отвечал он.

Я провожала глазами Луана, пока он не исчез в конце коридора, а потом решительно взяла маму за руку. Достаточно! Я не знала, что именно так напугало мать в перспективе отослать меня во дворец, но меня буквально тошнило от необходимости играть роль двенадцатилетней, ничего не понимающей в жизни девочки. Если оставить все как есть, «принцесса Лаперта» окажется наследным принцем Рупертом, а тот, в свою очередь, превратится в императора, и тогда к нему будет не подобраться. Род де Белуа, конечно, пользовался уважением и дворян, и народа, но простой девушке вроде меня – не мужчине-графу, каким был мой отец, или военному, как мой брат в будущем, – пришлось бы ждать аудиенции месяцами.

Сейчас принцесса Лаперта всего лишь относительно бесправная родственница нынешнего правителя. Разумеется, многие мечтают служить императорской семье, но желательно только тем ее членам, чье будущее гарантировано. А служить принцессе Лаперте, с ее амбициозной, но шаткой позицией, нынче значит, чего доброго, попасться на глаза императрице, на чьей шее восседает герцогиня Арнбах, мать принца Арнульфа. Вероятнее всего, фальшивой принцессы сторонятся. Я же – дочь благородного, но скромного дворянского рода – рассчитываю на должность, на которую и так никто особо не претендует. Да и род де Белуа, который за мною стоит, политически довольно нейтрален и никому не угрожает. Словом, если я попрошусь во фрейлины к ее высочеству Лаперте, то вряд ли получу отказ.

Для меня стать фрейлиной мнимой принцессы – кратчайший путь в ближний круг будущего императора. Если я стану его наперсницей, то буду следить за каждым шагом и вздохом и сумею легко понять, каковы его намерения относительно моего отца.

Я была страшно горда своим планом, вот только не ожидала, что он встретит столь яростное сопротивление с маминой стороны. А объяснять ей, что я пришла из будущего, я тоже, конечно же, никак не могла, и это сводило с ума.

Взглянув на маму, в чьем взгляде ясно читалось: «Ну посмотрим, что ты еще попытаешься придумать!» – я заговорила, держа ее за руку, четко и с расстановкой:

– Во-первых, принцесса Лаперта стоит далеко от всякой реальной власти, а значит, служить ей вполне безопасно. Куда безопаснее, чем, скажем, принцу Арнульфу.

(О том, что принцесса Лаперта в скором времени станет наследным принцем Рупертом, я, разумеется, тактично умолчала.)

– Во-вторых, – продолжала я, – в окружении принцессы я точно сумею обрести все те изысканные манеры, о которых мне всегда твердила мадам Крисси.

Когда я загнула уже второй палец, мамины губы чуть вздрогнули: похоже, она вдруг осознала, что я веду себя отнюдь не как ребенок.

– В-третьих, – проговорила я, – во дворце будет множество родовитых дворян. А у многих из них есть сыновья примерно моего возраста.

– Сыновья? – переспросила мама.

– Я уже скоро стану девушкой, – объяснила я. – Пора искать жениха!

– Какого еще жениха! – буркнул отец. – Ты еще маленькая.

Игнорируя ворчание папы, я смотрела только на мать, чьи глаза становились все шире.

– Матушка, – проникновенно сказала я, – пусть мне всего двенадцать, но я старшая и законная дочь графского рода де Белуа. И при этом нет никаких разговоров о моей возможной помолвке, даже неофициальных. Что это означает, как вы полагаете?

– Что ты еще маленькая? – предположила мать.

– Нет, – мрачно сказала я. – Это означает, что я буду точно так же непопулярна, когда стану старше!

Сказанное мною было хоть и горькой, но чистой правдой, и это позволило придать моему голосу больше натуральности. Мамино лицо чуть-чуть расслабилось.

– Каждой женщине однажды наступает пора отыскать своего мужчину, – заявила я. – А лучшего места, чем дворец, для этого не придумаешь!

– Ну, с этим-то, конечно, не поспоришь… – медленно проговорила мама.

Ободренная ее колебаниями, я энергично кивнула и продолжила ковать железо, пока горячо:

– Во дворце всегда будет Беатрис. Уверена, она сумеет мне помочь, если понадобится. И ведь тетя Амелия тоже живет в Шампани, не так ли? Вот видишь, как много у меня будет связей! – Я говорила с большим апломбом, хотя на деле эти двое – Трисс и тетя Амелия – едва ли были даже знакомы друг с другом.

Обычно мне несвойственно вот так настаивать на своем. Пораженная моим внезапным напором, мама замешкалась с ответом. Замерев, я ждала, что она скажет. Логика моя была здравой: в нашем мире и в самом деле полно родителей девушек-дворянок, мечтающих пристроить свое чадо во дворец. Мои глаза блестели от нетерпения, пока я ожидала маминого ответа.

– Хм, – наконец проговорила мама. – Нет, все равно не разрешаю.

Нет! Как всегда, мама была против. Ну, если уж на нее не подействовали мои логичные доводы, то в запасе оставался лишь один способ.

Горько всхлипнув, я широко раскрыла глаза, принуждая себя не моргать. Почти сразу же в них появилась резь, и навернулись слезы. В конце концов, как будто мне самой было приятно становиться фрейлиной! Но я собиралась сделать это ради собственной семьи – а семья еще и вставляла мне палки в колеса. Негодование мое при этой мысли было вполне натуральным, и по щекам покатились уже настоящие слезы. Кап, кап, кап!