"Дом" под землей (СИ) - Давыдова Ирма - Страница 32

— Успехи… — еле слышный шорох, который завершается покашливанием. — Успехи вашего детища впечатляют. Хотя, признаюсь честно, когда почти двадцать лет назад вы предложили идею так называемого «Дома», в его валидность мало кто верил. Наши поздравления, Джон.

Директор «Дома» коротко кивнул, стараясь сохранить невозмутимый вид и хотя бы подобие общения на равных. Хотя о каком равенстве может идти речь, когда ответ ты вынужден держать перед комиссией, которая сидит, скрывая свои лица во тьме, пока в твои глаза бьёт очень яркий, почти до рези болезненный свет? Но видимо иначе Директорат и не может. По-другому этим людям себя не превознести.

— Благодарю, господин. Порядка тысячи успешно выполненных во славу Кайзера и Директората операций говорят сами за себя. «Дом» — место, где мы выращиваем отличные кадры. Настоящих солдат, которые в состоянии сражаться хоть с оружием в руках, хоть при помощи своего интеллекта или навыков внедрения. И искренне надеюсь, что эти ребята, да и я вместе с ними, послужат высшей цели ещё не один раз.

— Совету нужно время, чтобы взвесить все «за» и «против», — получил Джон в ответ. Он знал, как выглядит разговаривавший с ним мужчина, но всё равно напрягался из-за того, что стоял в световом пятне один. — Однако почти уверен, что мы и дальше продлим финансирование проекта.

«Почти уверен»! Мысленно Смит хмыкнул: крысята из катакомб делают за них не просто всю грязную работу. Нет, они уже давно выходят за рамки возможного, а значит финансирование будет продолжено, а то и увеличено. И все эти собрания раз в полгода элементарно утомляют.

Ещё несколько диаграмм и две таблицы спустя Джонатан Смит сказал финальную речь, которую даже отрепетировал накануне в своём кабинете, и на этом с отчётом было покончено. Комиссия заверила, что по его делу всё пройдёт без проволочек, а мужчина в ответ уверил невидимых ему собеседников в своей преданности делу, Директорату и Кайзеру, да и вообще всему Верхнему. Стандартные фразы, в которые уже давным-давно никто не вкладывает никакого смысла. Разумеется, если твои мозги работают хотя бы на треть от собственных возможностей, позволяя не только ощущать раболепие, но и делать логические выводы, которые подсказывает тебе здравый смысл.

В свой кабинет он возвратился не сразу, а предварительно нанеся несколько визитов вежливости коллегам. И только полтора часа спустя смог опуститься в кресло, откинувшись на спинку, и просто смотреть в панорамное окно. Даже вига, заваренная бессменным Элсоном, остывала, дожидаясь своего часа.

Кстати, про Элсона. В последнее время Смит всё чаще и чаще шерстил его досье в поисках хотя бы какого-то компромата. Помощник был в своей должности без малого двадцать лет — почти что столько же, сколько и сам Джон, и директор «Дома» всё ждал, когда же тот начнёт хотя бы пытаться его подсидеть. Даже если сам Тедди не настолько честолюбив, чтобы стремиться к карьерному росту, неужели его на это не подталкивает жена? Сколько там их дочери? Пятнадцать, не меньше. Самое время задуматься о том, чтобы через лет пять или шесть пристроить девочку на тёплое местечко.

Но каждый раз помощник оказывался чист. То ли слишком боялся ответственности, то ли до абсурда верен Директорату. А может и вовсе элементарно туп. Но Смит даже сам не понимал, расстраивает его это или наоборот, угнетает.

«Вот бы хоть кто-то взял и забрал у меня этот кабинет, да прокляни его Чернь…»

Потому что он устал здесь. Устал носить маску послушного раба. Устал от лжи и лести. Но больше всего устал продолжать делать вид, будто бы нынешний строй его полностью устраивает. Однако мужчина лучше других знает, что для больших перемен ещё не время. И именно поэтому единственный миг слабости, который позволял себе в этих стенах — вот так вот мысленно повозмущаться, прикрыв глаза. Не больше и не меньше.

Он уже знал, что проект «Дом» продлили, и даже на семь процентов увеличили финансирование по сравнению с прошлым периодом. Для Совета послушные крысята-отщепенцы были слишком лакомым кусочком, чтобы задвигать отдел на дальнюю полку, и сам Смит делал всё, чтобы положение не менялось из года в год, изо дня в день. Ему нужна была эта организация ничуть не меньше, пускай лично его, Джона, цели и отличались от тех, которые ставил Директорат.

Потерев уставшие за день глаза, он наконец-то взял в руки напиток. Вига успела остыть, но всё равно была довольно вкусной. Приятная терпкость бодрила, а нотка сладости добавляла умиротворения, пускай и в меньшей доле. Да, надо обязательно пополнить запасы сушеной виги перед тем, как вернуться домой. В «Дом».

Но вместо того, чтобы в тот же час отправиться в родные стены организации, Джон Смит исправно просидел с бумагами до поздней ночи. Наутро же, переночевав в своей квартирке Верхнего слоя, мужчина вновь вернулся в кабинет и даже перебросился несколькими фразами с теми из коллег, которых мог бы назвать товарищами. Поохал, мол, как же его достала сырость катакомб, пожаловался на отвратный воздух и ровно такую же пищу Нижнего слоя, и о том, что проживает фактически средь дикарей. Необязательный, но привычный ритуал, который бы в очередной раз подтвердил лояльность мужчины и должен был уверить в преданности. А уж в чём-чём, а в создании себе определённой репутации и алиби Смит за прошедшие годы основательно поднаторел. Кажется, во всём офисе едва ли нашёлся бы хоть кто-то, кто смог бы заподозрить Джона в двойной игре, и он всеми силами старался поддерживать это убеждение. Вскрывать карты ещё слишком рано.

Глава 32

За последние недели «Дом» преобразился. На нём особенно чётко сказывалась близость празднования нового года: единственного праздника, который вообще отмечался в его стенах. Притом именно в последние четыре года помимо обычного ужина с большим количеством блюд в заведении стали делать и своеобразную вечеринку, где преподавательский состав во главе с господином Смитом могли выйти на специально организованную под это дело сцену и немного рассказать об итогах года уходящего и планах на ближайшее время.

Все стены и в коридорах, и по кабинетам были украшены фонариками как знак наступления весны — именно с первым её календарным днём природа заново расцветала, обновлялась, а исчисление года начиналось наново. Правда если кто и мог насладиться всеми четырьмя сезонами в хотя бы относительно полной мере, так это Верхний слой. Средний едва ли ощущали смену погоды, а небо над их головами всегда оставалось в цвет привычного купола — серым. Погода в катакомбах же и вовсе была одной и той же, и всё благодаря близости к ядру планеты. Не слишком холодно, но стабильно темно и сыро. Но как знать, возможно именно поэтому отщепенцы и старались не забывать про праздник, хотя бы скромно, но отмечая его. Игорные дома делали скидки постоянным покупателям, в Домах терпимости девицы наряжались в лучшие костюмы, и даже банде беспризорников могло что-то да перепасть от добродушных прохожих, размякших от атмосферы праздника. Само собой, что в стенах «Дома» о традиции встречи нового года не забывали, и ждали последний день зимы с огромным нетерпением.

Проще всего осуществить создание локаций и фонариков для украшений было техническому отделу. Ради такого дела Эмилия ещё месяц назад принялась в свободное от работы время мастерить небольшие игрушки, и потому сейчас почти что каждый блок был украшен творением её рук.

— Надо же… — протянул господин Кент, когда Эми залезла на стул с ногами, чтобы подвесить маленький светящийся домик поближе к потолку. — А ведь я помню тебя ещё совсем крошкой.

Девушка дипломатично промолчала — в последнее время уже довольно старенький по меркам Нижнего Кент стал совсем сентиментальным. Она слышала краем уха, что через год-другой мужчина должен будет уйти на покой, но пока всё оставалось на уровне сплетен. Да и подобный слушок на памяти Эми был отнюдь не первым, но старик как обучал малышню, ворча как ему это надоело, так и продолжает в том же духе.