"Дом" под землей (СИ) - Давыдова Ирма - Страница 18

— Как вы считаете, а мне, — Эми запнулась. — Мне не пора тоже посещать уроки госпожи Бомон?

Брови Виты поползли вверх, но уже через секунду нахмурились.

— Надо же… — протянула она, возвращаясь на своё место. — Я так привыкла видеть тебя малышкой, что даже не заметила, как ты подросла. И, разумеется, с тобой никто и никогда не проводил стандартную лекцию.

В «детском» крыле Эмилия всюду ходила хвостиком за братом, и часть информации пропускала мимо ушей. Или и вовсе не попадала на соответствующие уроки. Сюда же попала в семь лет, и для такой малявки сделали ряд упразднений. В том числе опустили лекцию, которая является обязательной для всех девочек, попавших в «Дом» в любом возрасте. Особенно тем, у кого не было матери или старшей наставницы.

— Эми, как много ты знаешь о взаимоотношениях мужчины и женщины? — Вазайски кивнула на стул, который ранее занимала подруга. Разговор предстоял долгий и не самый простой. — Ты ведь не могла пропустить абсолютно всё, к тому же Кевин что-то да должен был тебе рассказывать.

Если, разумеется, так же не отмахнулся, посчитав сестру вечным ребёнком.

— Ну, — протянула Эми, усевшись и потерев ставшие влажными ладошки о колени. — Когда приходит время, мужчина и женщина начинают встречаться. Они проводят вместе много времени, и у них даже могут появиться дети. Нам рассказывали о процессе эмбриологии на уроках. И про капсулы, генетику и естественную беременность, тоже.

— Но в «Доме» беременностей не случается, — отметила госпожа Вазайски. — Знаешь, почему?

— Потому что дети — высшее благословение? — глаза Эми распахиваются, и Вита едва удерживает себя, чтобы не прикусить губу. Сколько наивности в этом взгляде! Святая Чернь, как бы она вообще выжила на улицах катакомб? — И даже в Верхнем слое далеко не все могут себе это позволить?

— Тут всё несколько сложнее, милая, — женщина качает головой, а после разливает остатки виги по кружкам. — Дети — действительно благословение. Но оно исходит от самой природы. Слышала поговорку, что просто так плодятся только крысы да отщепенцы? — дождавшись кивка, Вита продолжила: — На самом деле, она — ключ к разгадке некоторых тайн.

Глава 19

В одном на счёт Эмилии что Вита Вазайски, что Кевин были спокойны — девочку несмотря на наивность почти не поджидали опасности пока она находится в стенах «Дома». И причина была довольна проста — статус женщин. Ценилась не просто маленькая девочка с уникальными способностями техника, нет. Важна была каждая женская судьба в этих стенах. Желания каждой учитывались.

Если для мира Нижнего слоя в Домах терпимости уже в четырнадцать лет девушка считалась достаточно зрелой для работы, то в «Доме» царили иные правила. Разумеется, когда парни и девушки находятся на одной территории, то избежать свободной любви никак не получается. Но уговоры или, сохрани Чернь, принуждения были под строгим запретом вплоть до изгнания. Идеальным же возрастом вступления в так называемую взрослую жизнь для девушек считалось восемнадцать лет. Нет, никто не станет смотреть на тебя косо, если она начнётся раньше, но всё же слабый пол здесь берегли. В идеале считалось, что им и вовсе не стоит опускаться до плотских желаний. Некоторая часть девушек действительно оставались девственницами и это был их выбор. Который, к слову, тоже уважали.

— Репродуктивные способности заложены в нас от природы, — начала госпожа Вазайски, позволив Эми допить из своей кружки аж до середины. И даже пододвинула блюдечко со сладкими корешками. — Но чем чаще человек вмешивался в процесс, тем всё сильнее усложнялось. В конце концов, способность самостоятельно зачинать и рожать детей и вовсе утратилась что в Верхнем слое, где слишком сильно намудрили с генной инженерией, что в Среднем, где такую способность попросту не закладывают при помещении эмбриона в капсулы.

— Но я слышала, что врачемаги умеют делать так, что женщина из Верхнего слоя сможет родить малыша. Сама, без капсул.

— Хороший врачемаг может всё, что угодно, — фыркает Вита, и тоже кладёт за щёку один корешок. — Но даже в этом случае беременность не наступает сама по себе. Её планируют, и всё, что может специалист — поддерживать ресурсы тела будущей матери, не позволяя ей отторгнуть инородное существо. Однако, когда дело касается отщепенцев, то разговор проходит в совершенно ином ключе.

Потому что никому нет дела до крыс катакомб. Родились, сдохли — разница не велика. Контроль за численностью жителей Нижнего слоя сводится к поддержанию низкого уровня экологии, санитарии и процветания безработицы. Иногда к этому арсеналу добавляются санкционированные сверху обвалы, которые большинство считают их просто несчастными случаями. Именно в одном из таких и погибли родители Кевина и Эми.

— У жителей Нижнего способность размножаться не утеряна. Практически любой мужчина здесь может оплодотворить женщину, а та — родить, если случатся подходящие условия.

— Но… — бровки у Эми нахмурились. — В «Доме» нет малышей. Или они… куда-то деваются?

Вазайски слабо улыбнулась — девочка не разучилась думать. И задаёт правильные вопросы.

— Нет, никто из женщин «Дома» не сможет забеременеть, но этому есть довольно простая причина — мы принимаем соответствующие гормоны.

Теперь глаза Эми и вовсе распахнулись. Всё-таки стоило проводить эту лекцию пораньше…

— Каждый день вместе с едой все жители «Дома» начиная от учеников и заканчивая обслуживающим персоналом получают определённую дозу лекарства, не позволяющего нашим репродуктивным способностям проснуться. А с начала появления цикла каждой девушке раз в месяц ещё и ставят соответствующие инъекции одновременно с ежемесячным забором крови для анализов.

— Но… почему?

Почему? Вита и сама не раз задавалась этим вопросом. И, к сожалению, находила на него ответ.

— Потому что здесь детям не место. И любви — тоже.

Понятие семьи в Нижнем вообще было своеобразное. Ни о каких ячейках общества речи и не шло, и дети если даже появлялись, то чаще всего проживали с матерью несколько лет, а после отправлялись беспризорничать. Если доживали до такого возраста, разумеется. Единицы оставались в паре на годы, а то и десятилетия, и родители Кевина и Эми были как раз такими. Однако девочка не помнила их, и плохо понимала модель подобных отношений. Для неё нормальным было, что каждый живёт сам по себе и для себя, и уже то, что они с братом есть друг у друга, выбивается из общей картины. Но у неё есть Кен. Есть учителя, есть госпожа Вазайски. Есть Дик. Возможно это тоже можно считать семьёй?

— Но, возвращаясь к вопросу нужны ли тебе уроки госпожи Бомон… Эми, ты помнишь классификацию опытных сотрудников «Дома»?

— Конечно, — девочка тут же кивает и повторяет без запинки. — Любой сотрудник, будь он оперативником или работником штаба, имеет соответствующую классификацию. Для мужчин это «белый кавалер», «жёлтый кавалер» и «чёрный кавалер», а для женщин, соответственно «белые», «жёлтые», «красные» и «чёрные дамы».

— О должностных обязанностях их ты, как я понимаю, тоже в курсе, поэтому опустим подробности. Но суть в том, что только красным дамам нужны уроки госпожи Бомон. А о том, что ты станешь одной из них, речи никогда и не шло. И так называемые уроки этики взаимоотношений между мужчиной и женщиной тебе ни к чему.

Глава 20

— Я словно не директор, а канцелярская крыса, — бормочет себе под нос господин Смит, перекладывая на столе одну бумагу за другой. — К чему столько отчётности, которая всё равно ни на что не влияет?

Ворчал он это при господине Кенте, но тот был и сам не прочь как следует повозмущаться на совершенно любую тему. Ни Вазайски, ни Коннор, ни остальные педагоги подобного себе не позволяли, и это было как плюсом мужчины, так и существенным минусом: хотя он и не осуждал подобную брюзгливость, но рядом с ним Джонатан Смит и сам ощущал себя стариком.

— Ты, кстати, когда в последний раз видел Кевина? — спросил директор, оставив наконец в покое вещи на столе.