Вольный огонь (СИ) - Хорошев Антон - Страница 31

Человека без сознания — подняли. Двое — подхватили под руки, поволокли к двери. Голова — свесилась, ноги — волочились. Жив — Эран чувствовал: точка в сенсорике — тусклая, но стабильная. Жив. Будет — головная боль, синяк на затылке, может — пара дней тошноты. Но — жив.

Крэш — последний. Он стоял — в дверном проёме, спиной к Эрану. Не оборачивался. Стоял — и дышал. Тяжело, со свистом, как после бега — хотя не бежал. Дышал — потому что забыл, как это делается, и теперь — вспоминал.

Потом — ушёл. Молча. Ссутулившись. Как — побитая собака. Большая, злая, опасная собака, — которую ударили по носу и которая — убежала. Не навсегда. Собаки — не убегают навсегда. Они — прячутся. Зализывают раны. И — возвращаются.

Но — не сегодня.

Эран — стоял в пустом складе. Один. В тишине, которая звенела — как колокол после удара.

Дышал. Ровно. Медленно. Контролируя — каждый вдох, каждый выдох, каждое — сокращение диафрагмы. Контроль — единственное, что у него было. Единственное — что отделяло его от хаоса.

Руки — не дрожали. Он — проверил: поднял правую ладонь, посмотрел. Пальцы — ровные, неподвижные. Ни тремора, ни покалывания. Каналы — в порядке: воздушный толчок, каменная хватка, ледяная игла — три заклинания, умеренный расход, ничего критичного. Тело — справилось. Каналы — выдержали.

Но — внутри. Внутри — шторм. Не снаружи — нет, снаружи всё — как гладь озера в штиль: ровная, спокойная, мертвенно-неподвижная. Внутри — волны. Огромные, тёмные, накатывающие одна на другую.

Не страх. Он — не боялся. Девять обычных людей — не повод для страха, когда ты можешь обрушить потолок одним движением руки. Не злость. Злость — была, но — контролируемая, сжатая, упакованная в ледяную капсулу дисциплины. Не сожаление — о чём жалеть? Он сделал — что должен был. Что — мог. Что — оставалось.

Шторм — от другого. От осознания. Он — раскрылся. Не полностью — но достаточно. Девять свидетелей. Девять — которые видели магию. Видели — ледяную иглу из пальцев, камень, растущий из пола, человека, летящего в стену от невидимого удара. Девять — которые расскажут. Не всем — но многим. Не сегодня — но завтра. Шёпотом, в таверне, у причала, за кружкой: «Мальчишка — маг. В порту. Лёд. Камень. Воздух. Маг — без гильдии. Настоящий.»

Два месяца — невидимости. Два месяца — тишины, осторожности, кольца Грэма, анонимных продаж, завязанных глаз, ложных имён. Два месяца — по кирпичику, по медяку, по молчаливой сделке — он строил стену. Стену — между собой и миром. Между — Эраном и Реном. Между — тем, кто он есть, и тем, кем притворяется.

Одна ночь — и стена рухнула. Три заклинания — и всё.

«Грэм. Ты говорил — быть осторожным. Я старался. Два месяца — старался. Но — мир не позволяет. Мир — лезет. Давит. Требует. Мир — не оставляет в покое тех, кто хочет покоя.»

Он — сел на пол. На тюфяк — Рэтов, ближайший. Привалился — к стене. Достал — из-за пазухи — медальон. Деревянный, тёплый, гладкий, с вырезанной спиралью и колосьями. Прижал — к губам. Закрыл — глаза.

«Папа. Мама. Я — в порядке. Пока — в порядке. Но — «пока» — становится всё короче. И я не знаю — что будет, когда оно кончится.»

Пока. Слово-трещина. Слово-срок. Слово — которое означает «ещё не конец», но подразумевает — «конец будет».

Рэт вернулся через час. С Тиксом — оба запыхавшиеся, оба — с широкими глазами. Тикс — вбежал первым, как всегда: маленький, юркий, вечно первый — куда бы ни шёл.

— Псы были! — задыхаясь. — Я видел — уходили от склада! Девять человек! Один — волочили! Крэш — впереди, белый, как мел!

Рэт — вошёл за ним. Молча. Остановился — в дверном проёме. Посмотрел — на Эрана. На стену — где вмятина от тела. На пол — где каменные наросты, оставшиеся от хватки: два бугра, серых, гладких, похожих на каменные кулаки, сжавшие пустоту. На доску — с дыркой от ледяной иглы.

— Что? — одно слово. Тихое. Тяжёлое. Как — надгробный камень.

Эран — рассказал. Коротко. Фактами. Крэш — не Жила. Девять — не шесть. Пришли — за всем. Хотели — забрать. Забрать — мальчишку, мазь, деньги, всё. Он — остановил. Тремя заклинаниями. За три секунды. Без — жертв.

Рэт — слушал. Стоя. Его лицо — каменело с каждым словом. Когда Эран замолчал — Рэт стоял, как статуя. Каменная. С каменными глазами.

— Ты — показал магию, — сказал он. Не вопрос. Обвинение — нет. Констатация — да. — Девять — видели. Девять — расскажут. Завтра — весь порт будет знать.

— Я знаю.

— И — что будешь делать?

Эран — посмотрел на дверной проём. На темноту за ним. На город — огромный, шумный, опасный, — который спал и не знал ещё, что утром проснётся — другим.

— То же, что и раньше. Жить. Работать. Учиться. Варить зелья. Тренироваться. Не прятаться — но и не высовываться. Быть — тем, кто я есть. Не больше, не меньше.

— И — если придут маги? Гильдия?

— Тогда — буду говорить с магами. У меня есть — что сказать. И — что показать.

— А если — Орден?

Тишина. Долгая. Тяжёлая. Как — ночь перед битвой. Как — вдох перед прыжком.

Рэт — ждал. Тикс — ждал. Темнота — ждала.

— Тогда, — сказал Эран, — буду бежать. Или — драться. В зависимости от обстоятельств.

Рэт — смотрел. На мальчишку, который сидел на его тюфяке, прислонившись к стене, с медальоном на груди и серыми глазами, в которых — не было страха. Не — потому что не боялся. Потому что — страх был внутри, спрятанный глубоко, как медальон — под рубахой. Был — но не управлял. Был — но не командовал. Был — как тень: всегда рядом, никогда — впереди.

— Ты — ненормальный, — сказал Рэт. Тихо. Привычно. Как — здороваются. Но — с новым оттенком. С чем-то — что было похоже на уважение. Или — на принятие. Или — на то, что случается, когда человек перестаёт бояться другого человека и начинает — верить ему.

Лира вернулась через полчаса. С Дэном, Мышью. Все — целые, все — невредимые. Маллер — приютил, напоил чаем, не задал ни одного вопроса.

Лира — вошла в склад. Посмотрела — на стену, на пол, на каменные наросты, на дырку от иглы. Посмотрела — на Эрана.

— Ты не умер, — сказала она.

— Нет.

— Хорошо.

Помолчала. Потом — села рядом. На тюфяк. Не вплотную — но рядом. Молча. Как — на дороге, в колонне беженцев. Как — всегда.

Мышь — подошла. Маленькая, тихая, серая. Встала — перед Эраном. Посмотрела — вниз, на него. Глаза — большие, серые, серьёзные.

Протянула — руку. В руке — гвоздь. Острый. Её гвоздь. Её оружие.

— Возьми, — сказала она. — Тебе — нужнее.

Эран — посмотрел на гвоздь. На Мышь. На её глаза — в которых не было страха, не было жалости, не было ничего, кроме — простой, детской, абсолютной уверенности: этот человек — защитит. Этот — не предаст. Этот — свой.

— Спасибо, — сказал он. — Но — оставь себе. Мне — есть чем защищаться.

Мышь — кивнула. Спрятала гвоздь. Ушла — в свой угол. Легла. Посмотрела — на Эфирный фонарь, который тихо светился у тюфяка. Мягкий, тёплый, ровный свет.

Закрыла глаза.

Заснула.

Ночь — продолжалась. Город — спал. Завтра — придёт утро. Завтра — Крэш расскажет. Завтра — порт узнает. Завтра — всё изменится.

Но — сейчас — ночь. Тишина. Свет фонаря. Дыхание — шестерых людей — в грязном складе — на окраине порта.

Глава 11: Гильдмастер

Корвус пришёл на третий день.

Не маг-ученик — тот самый, молодой, в добротной куртке, который два месяца ходил по порту с горшочком мази и вопросами, от которых люди отводили глаза. Не патруль Гильдии — двое-трое магов в чистой одежде, с гильдейскими жетонами на груди, обходящих район с видом хозяев. Не посредник — клерк, чиновник, кто-то, кого посылают вперёд, чтобы проверить обстановку, прежде чем придёт тот, кто решает.

Сам. Лично. Один. Как Маллер предупреждал — два месяца назад, в задней комнате конторы, при свете свечи, с артритными пальцами, сжимающими и разжимающими кулак: «Рано или поздно — он придёт. Не маг-ученик с вопросами. Сам. Лично. Корвус — бывший боевой маг. Наёмник. Адепт Огня. Человек, который привык решать проблемы — прямо.»