Вольный огонь (СИ) - Хорошев Антон - Страница 2

— Мелкий. Сколько лет?

— Двенадцать.

— Откуда?

— С севера. Деревня сгорела.

Гарт — кивнул. Не спросил больше. Деревня сгорела — стандартная история. Половина портовых работяг — из сгоревших деревень.

— Плачу один медяк за день, — сказал Гарт. Еда — в полдень. Не воруй.

— Не буду.

Он не воровал. Работал. Таскал ящики, катил бочки, подметал. Один медяк в день — копейки. Но — начало. Точка опоры. Место, где его видели, но — не замечали.

Вечер третьего дня. Склад. Он лежал, сжимая в руке один медяк. Ничтожно. На него даже буханку хлеба не купить. Цены росли. Каждый день. Беженцы — давили на рынок, еда — дорожала.

Четыре серебряных монеты в подкладке куртки — неприкосновенный запас. Мамины деньги. Он не тронет их, пока не будет выбора. Других запасов у него просто не было.

«Нужен другой заработок. Грузчик — это дно. Нужно — выше.»

Но выше — опаснее. Выше — значит заметнее. А ему нужно оставаться — пылью. Тенью. Никем.

И тут — шаги. Снаружи. Лёгкие, быстрые. Не один человек — несколько. Трое? Четверо?

Сенсорика — мгновенно. Четыре точки. Молодые — судя по яркости и подвижности. Идут к складу. Целенаправленно.

Эран — сел. Тихо. Рука — на ноже. Эфир — в каналах, готовый.

Дверь — скрипнула. Открылась.

Четверо. Подростки. Старшему — лет четырнадцать. Худой, жилистый, с острым лицом и глазами, которые бегали, как мыши в клетке. Остальные — младше, грязнее, злее.

Старший — вошёл первым. Осмотрелся. Увидел Эрана.

— О, — сказал он. — Жилец.

Голос — хриплый, с ленивой насмешкой. Голос человека, который привык командовать на своей территории.

— Ты кто? — спросил Эран.

— Я — Рэт. Это — мой склад. Ты — на моей территории.

Эран — посмотрел на него. Оценил. Четырнадцать лет. Нож на поясе — короткий, ржавый. Трое за спиной — младше, слабее, без оружия. Банда. Мелкая, уличная, портовая.

— Я не знал, что он занят, — сказал Эран.

— Теперь знаешь. Медяк в день — аренда. Или — вали.

Медяк в день. Весь его дневной заработок — за право спать на полу в дырявом складе.

Эран — мог отказаться. Мог — убрать Рэта воздушным толчком, заморозить его ребят, уйти. Мог — найти другое место.

Но.

Рэт — знал этот район. Знал людей. Знал правила. Знал, кого бояться и кого — нет. Рэт — был ключом. Не к складу. К городу.

— Медяк, — сказал Эран. — Договорились.

Рэт — моргнул. Он ожидал сопротивления. Или — страха. Получил — спокойное согласие. Это — сбило его с толку. На секунду.

— Ладно, — сказал он. — Ладно.

Он повернулся к своим. Они устроились в дальнем углу — привычно, по-хозяйски. Рэт — сел у стены, вытянув ноги.

Эран — лёг обратно. Закрыл глаза.

Но — не спал. Слушал. Рэт и его ребята — шёпотом, думая, что он не слышит — обсуждали дела. Маршруты. Клиентов. Кто — платит. Кто — должен. Кто — опасен.

Информация. Бесплатная. Бесценная.

Эран — запоминал. Каждое имя. Каждый адрес. Каждую деталь.

Карта города — в голове — обрастала новым слоем. Слоем, которого нет на бумаге. Слоем, который знают только крысы.

Глава 2: Крысиный переулок

Неделя.

За неделю Эран узнал о Кэлдоре больше, чем узнал бы за месяц — потому что слушал. Не спрашивал — слушал. Грузчиков на рынке, торговок у рыбных рядов, пьяных матросов в портовых переулках. И — Рэта. Каждый вечер, каждую ночь. Рэт говорил — не с ним, со своими, — а Эран лежал в углу и впитывал, как когда-то впитывал язык Этэрии в младенчестве.

Кэлдор — город в двадцать тысяч душ. До войны — пятнадцать. Пять тысяч — беженцы, хлынувшие за последние месяцы. Город — пухнул, как тесто, которому не хватает формы. Люди — везде. В домах — по три семьи на комнату. В переулках — палатки, навесы из тряпья, просто тела, лежащие на земле. В порту — лодки, набитые телами, как бочки — селёдкой.

Власть — двойная. Официальная: городской совет, пять человек, во главе — бургомистр Гарвен, торговец тканями, толстый, умный, осторожный. Стража — триста человек, подчиняется совету. Неофициальная: гильдии. Торговая гильдия, Гильдия ремесленников, Гильдия Свободных Магов. И — те, кто ниже, в тени, без вывесок. Банды нижнего города.

Рэт — мелкая рыба. Он сам это знал, хоть и не говорил. Его территория — три квартала в портовом районе. Четверо пацанов, включая его самого. Воруют — мелочь: кошельки на рынке, груз с открытых телег, бельё с верёвок. Продают — скупщику по имени Холм, жирному человеку с потными руками и лавкой «подержанных вещей» у пристани.

Выше Рэта — «Псы». Банда покрупнее: человек двадцать, во главе — Жила, мужик лет тридцати, бывший солдат, выгнанный из стражи за убийство. У Псов — территория побольше: половина нижнего города. Они собирают «дань» — с торговцев, с мелких банд вроде рэтовой, с шлюх, с нищих. Кто не платит — бьют. Кто не платит повторно — калечат.

Рэт — платил. Два медяка в неделю — с каждого. Восемь медяков всего. Много — для четырёх уличных крыс. Но — цена выживания.

Эран — слушал. Карта — росла. Слой за слоем.

На пятый день он изменил маршрут. Обычно он шёл от склада к рынку — прямо, по главной портовой улице. Теперь — петлял. Осознанно. Каждый день — новый путь. Новые переулки. Новые лица. Новые данные.

Он нашёл — границы. Невидимые, но реальные. Вот здесь — территория Псов: на углу стоит парень с обрубленным ухом и смотрит. Вот здесь — территория другой банды, «Рыбаков» — портовые ребята, промышляющие контрабандой: они не лезут в город, город не лезет к причалам. Вот здесь — стража: патруль, двое, ходят каждые два часа, как часы. Вот здесь — ничейная земля: тупик между складами, где даже крысы не живут — слишком близко к городской стоке, воняет так, что глаза режет.

Вот здесь — Гильдия.

Здание — в четыре этажа, каменное, единственное каменное в нижнем городе, если не считать храмов. Вывеска — перо и пламя в серебряном круге. Чистое крыльцо. Фонарь — магический, не масляный, — горит ровным белым светом даже днём. Двое у двери — не стража, маги. Эран чувствовал их фон — ровный, контролируемый, уровень Ученик, может слабый Адепт.

Он прошёл мимо — медленно, с видом глазеющего мальчишки. Посмотрел. Запомнил.

Маги — входили и выходили. Мужчины, женщины, разных возрастов. В чистой одежде — не роскошной, но целой, без заплат. Некоторые — с посохами (старомодно, но внушительно). Некоторые — с сумками, набитыми свитками. Один — вышел с клеткой, в которой сидела ящерица размером с кошку. Ящерица — плевалась искрами.

Другой мир. Параллельный. Здесь, в том же городе, за тем же камнем, — но другой. Мир, в который он мог войти. Мог — но не должен. Пока.

Он ушёл. Вернулся на рынок. Таскал бочки до вечера.

Вечер седьмого дня. Склад. Медяков — ноль. Всё — Рэту. Еда — то, что давал Гарт в обед: миска каши, кусок хлеба. Недостаточно. Тело — росло, требовало калорий. Эфирная система — требовала ещё больше: каналы расширялись, резервуар — восстанавливался после истощения в Тальме, а на всё это нужна была энергия. Физическая. Еда.

Он худел. Рёбра — проступали сквозь рубаху. Щёки — впадали. Руки — становились тоньше.

«Так нельзя. Ещё неделя — и я ослабну настолько, что не смогу работать. Порочный круг.»

Он сидел на полу, привалившись к стене, и думал. Рэт и его ребята — ели краденое: хлеб, яблоки, кусок копчёного мяса. Эран — отворачивался. Не от брезгливости — от гордости. Глупой, может быть. Но — настоящей.

— Эй, — сказал Рэт. — Мелкий. Хочешь?

Он протягивал половину яблока. Грязную, с коричневым боком. Красивую — по меркам этого пола.

Эран — посмотрел на яблоко. На Рэта. На его глаза — быстрые, колючие, но — не злые. Просто — настороженные. Как у бездомной собаки, которая подпускает, но — готова укусить.