Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий - Страница 56

— Твои глаза видят! — шаман ухмыляется. — Но они видят не всё. Твоя женщина — обуза. Она тебе ни к чему. Посмотри! — старик обводит рукой суетящихся соплеменниц. — Любая из них лучше твоей уродины. Избавься от неё.

— Похоже, ты глухой. Я решаю, что делать с ней.

— Ты думаешь так.

— Не пытайся угрожать мне!

— Угрожать… — шаман хмыкает. — Нет, я расскажу тебе одну историю. Когда Большеухий Зверь идёт по равнине — он никого не боится. Все остальные должны уступить ему дорогу. А тот, кто глуп, слеп или самонадеян — будет раздавлен. У тебя нет выбора.

— Вот как? Так я тоже знаю одну историю. Большеухий Зверь живёт долго. Он растёт и становится сильнее. Он привыкает, что его боятся. Ему уступают дорогу. И с каждым годом Большеухий Зверь становится всё самоувереннее. Он начинает чувствовать себя бессмертным. И вот однажды он бредёт по равнине и видит перед собой Длинного Клыка. Его можно обойти и пойти своей тропой. Но Большеухому Зверю скучно. Он решает прогнать Длинного Клыка. Длинный Клык ленив. Он греется на солнце и не хочет связываться с Большеухим Зверем. Но Большеухий этого не понимает. Он думает, что все должны его бояться. Он подходит всё ближе, и хочет растоптать самку Длинного Клыка. И вот тогда Длинный Клык показывает, зачем нужны ему страшные зубы. Он знает, где течёт несущая кровь жила под грубой шкурой Большеухого. И Большеухий Зверь, считающий себя хозяином равнины, превращается в кучу мёртвого мяса. Только потому, что не обошёл Длинного Клыка. Мой тебе совет — обойди, пока не поздно!

— Хорошая история! — усмехается шаман. — Ты умеешь говорить. Я отвечу на твои слова. Длинному Клыку лучше потерять самку, чем лишиться собственной шкуры!

— Немногие сумеют снять её. Длинный Клык всегда ждёт желающих попробовать.

— Ничего не стоит обвинить её в колдовстве, — шаман лениво кивает вниз. — А за колдовство полагается долгая смерть. Лучше сам убей её.

— Ты слишком самоуверен для Слышащего! — стараюсь держаться уверенно и спокойно. — Твои глаза обманывают тебя. Я не Худой Медведь, чтобы испугаться. Я слишком много видел, чтобы такой, как ты, мог напугать меня. Хочешь обвинить её в колдовстве? Давай! Можешь прямо сейчас! Ты думаешь, я боюсь этого? Нет! Решать судьбу колдуньи будет всё племя, а не ты один!

— Они решат так, как я захочу.

— Ты прав. Почти все поступят именно так. Но на её стороне будет тот, кто перевесит всех остальных.

— Ты? — шаман презрительно фыркает.

— Нет, — улыбаюсь. — Вернее, я тоже буду. Но он защитит надёжнее. Гораздо надёжнее. Что ты станешь делать, когда сам Великий Отец протянет ей свою ласковую руку?

— Этого не может быть.

— Ха! Я думал — они глупцы, но ты немногим лучше! Если чего-то не умеешь — это не значит, что не умеет другой! Я не умею звать Большеухих — мне это не нужно. Но вот позвать Великого Отца я могу очень хорошо! Даже ты будешь поражён, когда увидишь, как он заступится за мою женщину. А уж они, — киваю вниз. — Они будут просто прыгать от радости! И ни один человек не усомнится в благосклонности к ней Великого Отца, ибо сможет убедиться самостоятельно.

— Ты хорошо умеешь лгать.

— Умею, и неплохо умею. Но не сейчас. Это слишком важно. Скажу прямо — мне не хочется призывать Великого Отца на глазах у всех. Тогда обратного пути не будет. Мне придётся стать Слышащим. А я не хочу. Я не хочу снова дурить глупые головы! Но ты доведёшь меня до этого! Ты будто не Слышащий, а глухой!

Шаман впервые смотрит на меня с сомнением.

— Ты давно не сталкивался с ровней, — усмехаюсь. — И здорово расслабился. Забудь обо мне, если хочешь и дальше вести род Большеухих. Мне нет дела до тебя. Но если ты попробуешь тронуть Искру… Тогда я стану Слышащим. Вот только тебе он не понравится. А теперь мне пора идти. Женщины уже несут мясо.

Поворачиваюсь спиной, пытаясь изображать спокойствие. Шаман ничего не говорит, и с каждым шагом я надеюсь, что моя полуправда сработала на какое-то время. Мне удалось заронить неуверенность в Хозяине Мамонтов. Он вряд ли сейчас решится обвинить прилюдно меня или Искру. Но и в покое тоже не оставит. Я в любом случае теперь опасен для него.