Пятнистый (СИ) - Камнев Валерий - Страница 50

Уже упав на землю, Плывущий Олень получает ещё несколько ударов. Только убедившись, что охотник мёртв, тороплюсь покинуть место убийства. Близится рассвет и надо убраться подальше как можно скорее.

Под громадным дубом жалкая испуганная Вэл-юу. Она промокла насквозь и дрожит, то ли от страха, то ли от холода. Женщина коротко ойкает, увидев меня уже рядом. Но узнав, с облегчением выдыхает.

Обратная дорога опасна. Вот-вот проснётся стоянка Большеухих. Но нельзя вести след к своему лагерю. Вэл-юу спешит за мной, стараясь не отставать.

Минуем ивняк. Слишком быстро светает. Тропинка пока просматривается плохо, но придётся свернуть к реке, не приближаясь к стоянке Большеухих. Снимаю плащ, вручаю его Вэл-юу, и беру женщину на руки, чтобы на мягкой прибрежной полосе осталась только одна пара следов.

Оказавшись в воде, Вэл-юу едва может идти. Её ноги скрутило от холода, зубы выбивают дрожь, но я тащу Жёлтое Дерево, как на буксире. Надо срочно убраться под лесной полог, пока кто-нибудь из жителей стоянки не заприметил нас.

Палица тонет в реке, сорвавшись с пояса. Но камень на ней тяжёлый, она не всплывёт. Тем более, никто не видел у меня вторую. Та, с которой обычно не расстаюсь, спокойно лежит в шатре.

Подъём по ручью ничуть не легче спуска. Можно слететь по скользким камням и покатиться вниз. Вэл-юу похожа на мокрую мышь, да и сам я, наверное, выгляжу немногим лучше.

На дне ручья большой подмытый камень. Когтистые мокасины и обмотки Вэл-юу отправляются под него, для верности заваливаясь ещё несколькими камнями поменьше. В тёмной воде почти ничего не разобрать, и действую скорее на ощупь.

Наконец-то поваленное гикори. Плащ из лосиных шкур отправляется в глубину дупла. На мокром материале не могу разобрать следов крови. Вэл-юу стирает кровь с моего лица, бегло оглядывает, и мы торопимся дальше.

От этого места идём осторожно, стараясь придерживаться твёрдого грунта. Уже достаточно рассвело, и надо не попасться при возвращении.

Перед стойбищем замираем в кустарнике. Дождь почти перестал и слышимость хорошая. Сквозь ветви замечаю Живущего в Воде, который, зевая, обходит стоянку, и бросив взгляд на небо, скрывается в шатре.

Вэл-юу следует идти первой. Решившись, она почти бегом минует шатёр Колючки, и буквально влетает под свой кров. Я выжидаю мгновение и проделываю такой же рывок, поднимая шкуру, закрывающую вход, и оказываюсь внутри своего жилища.

Искра не спит. Она сидит на постели из бизоньих шкур, скрестив ноги, уставившись в одну точку, и едва поворачивает голову ко мне.

Её лицо почти не разобрать в полумраке, но тихий голос не оставляет сомнений — жена плачет.

— Кто она? — едва слышно спрашивает Искра. — Звёздное Одеяло?

— Я не брал женщину! — отвечаю так же тихо, одновременно избавляясь от мокрой набедренной повязки.

— Не лги! — Искра вспыхивает, и я едва успеваю зажать ей рот рукой, пока жена не закатила настоящий скандал.

— Молчи! — шепчу упирающейся женщине. — Ты всё поймёшь сама, когда услышишь. Я не хочу говорить об этом сейчас. Но не вздумай шуметь — ты выдашь меня! Кивни, если поняла.

Искра нехотя кивает, но глаза прожигают насквозь. Даже при таком освещении видно, насколько жена злится. Осторожно отпускаю руку. Искра молчит, только презрительно морщится, а потом отворачивается в сторону.

Нервы у неё расшатаны напрочь. Того и гляди, чего-нибудь выкинет. Потому делаю то, что не собирался. Подсаживаюсь вплотную, обняв её за плечи. Искра тянется сбросить мою руку, но не решается так поступить.

— Не злись! — говорю ей на ухо едва слышным шёпотом. — Я убил охотника, а не брал женщину. Но не вздумай об этом рассказывать!

Искра изумлённо глядит на меня. Злость в её глазах уступает место тревоге. Губы прижимаются к моему уху и тихо шепчут:

— Кого?

— Плывущий Олень, — произношу почти неслышно. — Но молчи об этом. Не говори никому! Ни Лисице, ни Шумящей Воде! Никогда!

— Не скажу, — Искра понимающе кивает. — Ложись со мной. Ты весь мокрый!

Ясно, что заснуть не удастся. Скоро кто-то наткнётся на труп и поднимет тревогу. Я тру мокрые волосы шкурами, и нехотя укладываюсь рядом с женой.

— Зачем? — шепчет она.

— Потом всё расскажу. Но не сейчас. Хорошо?

— Хорошо.

Пытаюсь успокоиться, гладя прижавшуюся Искру. Я сильно привык к ней, действительно принимая как настоящую жену.

Время тянется медленно. Никто не поднимает тревогу. Устав от бесконечных мыслей, я отключаюсь, и просыпаюсь от толчка Шумящей Воды, которой понадобилось выйти наружу.

Стойбище уже пришло в движение. Жёлтое Дерево сидит у шатра на расстеленной шкуре бизона и нянчит сыновей. Её лицо обиженное и печальное.

Колючка что-то спрашивает у неё, подсаживаясь рядом. Вэл-юу кривится, будто собираясь расплакаться, и начинает негромко жаловаться на мужа, который по ночам уходит к другой женщине.

Глава 24

Мне очень плохо слышно, хотя шатры и неподалёку. Жёлтое Дерево всегда разговаривает тихо.

Вяленое мясо не лезет в глотку, но заставляю себя позавтракать. Завидя Камня, подхожу к нему, чтобы обменяться парой слов, и вижу сразу нескольких охотников, идущих к лагерю.

— Опять кто-то пришёл поглазеть на Шумящую Воду! — усмехается Камень. — А, это Большеухие! Они ещё, наверное, не знают, что ты забрал выкуп.

Я улыбаюсь в ответ, не сводя глаз с приближающейся четвёрки. Впереди идёт высокий человек с копьём. Я уже видел его в лагере Большеухих. Это — Хранящий Огонь. Вождь их рода. Остальные мне неизвестны, но Камень знает каждого из охотников.

— Хм, — задумывается Тынг. — Живущий Один, Белый Волк и Зовущий Птиц. У каждого из них есть женщины. Я думаю, они пришли к Слышащему.

— Хорошо, что не ко мне.

Грынк удивлён визитом, но узнав о причине, меняется в лице. Весть о смерти Плывущего Оленя разносится по стойбищу быстрее лесного пожара. Каждый охотник считает своим долгом пойти на место гибели, и я, разумеется, не могу остаться в стороне.

Жёлтое Дерево просто захлёбывается от рыданий, как ни пытаются успокоить её обступившие женщины. Я думаю, у Вэл-юу сдали нервы, и она почти не играет роль.

Грынк и Хранящий Огонь молча изучают следы вокруг лежащего тела. Как Большеухие умудрились опознать убитого по раздробленному лицу — загадка. Возможно, кто-то из них хорошо знал Плывущего Оленя.

Отпечатки мокасин смазаны и размыты. Только можно разобрать мягкую стопу и полосы от когтей. Потом Хранящий Огонь ведёт Грынка вдоль цепочки моих следов, которые по приближению к реке становятся отчётливее. Слышащий с удивлением рассматривает необычные отпечатки.

— Колдовство! — убеждённо произносит Твёрдая Рука.

Грынк не возражает. Он продолжает осмотр, а Хранящий Огонь говорит:

— Подводные Люди убили его!

Подводные Люди — это неизменные вредители местного фольклора. Если кто-то тонет в реке — значит, именно они постарались. Но вот увязать этих персонажей с убийством на суше… Нет, ну впрочем, логично — следы-то в воду идут.

Волчий Человек насмешливо хмыкает. Дядюшка наклоняется и тщательно присматривается к отпечаткам.

— Шкура, — произносит он. — Кто-то завернул в неё ноги.

— А когти? — удивляется Хранящий Огонь.

— Привязал к ней.

— Зачем?

— Чтобы мы подумали на Подводных Людей.

— Тогда он перешёл реку! — говорит Слышащий. — Надо искать следы на той стороне.

— Надо, — говорит дядюшка. — Но я думаю, не найдём.

— Почему?

— Я думаю, он прошёл по воде к стоянке Большеухих.

— В моём стойбище нет убийц! — возмущается Хранящий Огонь. — Не говори так!

— Куда же по-твоему он ушёл?

— В реку! Куда ещё может уйти живущий в ней?

Грынк никак не может прийти к выводам. Обе версии, как я понимаю, ему положительно не нравятся. Ссориться с вождём Большеухих себе дороже. А у Подводных Людей, без сомнения, сильное колдовство.

— В реку! — почти смеётся Волчий Человек. — Неужели, ты слеп? Взгляни на отпечатки!