Пять масок тьмы - Гаглоев Евгений Фронтикович - Страница 7

Но их неприятности еще не закончились. Подъехав к дому и выйдя из машины, Тихомировы увидели у своего подъезда толпу журналистов с фотоаппаратами и диктофонами наготове.

– Вот и стервятники налетели, – чуть слышно сказала Инесса. – Девчонки, сохраняйте спокойствие и никому ничего не говорите. Наша задача – пробиться к входной двери.

– Хорошо, – тихо ответила София. – Ты с нами?

– Переночую сегодня у вас. Не хочу сидеть дома одна такой ночью, – призналась Инесса. – Даже телефон отключу… Представляете, что сейчас начнется? Мне нужно быть завтра хорошо отдохнувшей.

– Конечно, – обрадовалась София. – Оставайся на ночь. Мы будем только рады.

Выбравшись из машины, они отпустили водителя и двинулись к подъезду. Толпа репортеров мгновенно хлынула им навстречу. Машина быстро скрылась за углом, а вопросы журналистов посыпались один за другим.

Женя старалась их не слушать и не смотреть в объективы камер, она торопливо шагала за матерью, низко опустив голову. Девушка отлично представляла, как сейчас выглядит; а завтра все эти снимки попадут на первые полосы новостных таблоидов. И о них будут говорить больше, чем о ее красивых фотографиях, сделанных во время дебатов.

Инесса чеканно шагала впереди, раздвигая толпу, подобно ледоколу, а София с дочерью двигались у нее за спиной. Вспышки камер ослепляли, вопросы сливались в назойливый гул.

– Что случилось с Александром Васильевичем?

– Что говорит полиция?!

– Что станет с его избирательной кампанией?

– Кто возглавит ваше семейное предприятие «Оберон»?

– Без комментариев, – только и отвечала Инесса. – Пока мы ничего не можем сообщить!

Внезапно все стихло. Женя подняла голову и увидела, что перед тетей стоит Андрей Вакулин – один из конкурентов деда на пост мэра города. Заметив, что на него направлены десятки камер, он старательно пригладил ярко-рыжие волосы и одернул дорогой темно-коричневый пиджак.

Вакулин всячески старался придать своему лицу скорбное выражение, но ему это удавалось с трудом. Довольная ухмылка то и дело кривила его пухлые губы.

– Инесса… Девушки… – горестно вздохнул он. – Я приехал, как только узнал о случившемся, чтобы лично выразить вам свои соболезнования. Это все так печально!

Камеры снимали его, и он старательно позировал, задрав подбородок и вытянув шею. Инесса хмуро смотрела на него в упор, не говоря ни слова.

– Я так потрясен безвременной кончиной Александра Васильевича, – приободрившись, продолжал Вакулин. – И сильно раздосадован, ведь я собирался честно победить его на предстоящих выборах. В знак скорби и солидарности с вами я временно прекращаю показ всяческой агитационной рекламы и отменяю ближайшие встречи с избирателями до тех пор, пока не состоятся похороны. Вы проделали впечатляющую работу, Инесса. Жаль, что все ваши усилия были потрачены впустую. Очевидно, что именно я стану мэром Санкт-Эринбурга. Но вы прекрасный специалист. Если хотите, я с радостью возьму вас на работу. Теперь вы можете помогать моему штабу.

– Спасибо, – сухо кивнула ему Инесса. – Но нам придется заниматься делами фирмы… Думаю, ни на что другое у меня уже не останется времени.

– Мне очень жаль, – скорбно поджал губы кандидат в мэры.

Отвернувшись от Инессы, Вакулин продолжил выступать перед собравшимися журналистами, а Тихомировы быстро проскользнули в подъезд и захлопнули за собой тяжелую стальную дверь.

Вокруг воцарилась спасительная тишина, и Женя облегченно выдохнула.

– Вот ведь урод, – тихо произнесла Инесса, нажимая кнопку вызова лифта.

– Почему? – не поняла София. – Он пришел выразить нам соболезнования. Это довольно мило с его стороны…

– Он явился сюда вовсе не за этим, – бросила Инесса.

– Зачем же тогда?

– Соня, ты святая простота! Вакулин притащился исключительно для того, чтобы позлорадствовать и лишний раз посветить лицом перед ушлыми журналюгами! Я лишь сегодня вечером проверяла наши рейтинги, мы отставали от него всего на несколько пунктов. А теперь он ходит петухом и рассказывает всем, что исход выборов давно предрешен! Как же меня это бесит!

– Ну, других кандидатов у нас все равно нет, – резонно заметила София. – Поэтому лучше забыть о выборах и начать жить своей жизнью. Остались Вакулин и Писклаков. Кто-то из них станет мэром, как ни прискорбно это звучит. Но ты и правда столько сделала для этой избирательной кампании… Столько трудов и усилий. И все зря.

– Ничего не зря, – вдруг сказала Женя. – На твоем месте я подумала бы над тем, чтобы выдвинуть собственную кандидатуру.

– Ой, Женька, не говори глупостей, – отмахнулась Инесса. – К чему мне это?

– Ну хотя бы позлить этих напыщенных кандидатов, – хмыкнула Женя.

– А почему бы нет? – встрепенулась София. – Ты столько помогала отцу во время избирательной кампании, отлично знаешь все его программы и стратегии, у тебя есть связи и необходимые знакомства. Если бы ты захотела, тебя поддержали бы на всех уровнях.

– Но я не отец, – задумчиво проговорила Инесса. – Не умею говорить, как он. У меня нет такой хватки…

– Как раз хватка у тебя есть. Осталось только найти ей подходящее применение.

С этим Женя была согласна.

– Ну не знаю, – протянула Инесса. – Все-таки это не мое. К тому же я – женщина. Они сожрут меня со всеми потрохами.

– Подавятся, – ответила София. – У отца было много поклонников. Этим людям нужен тот, кто подхватит эстафету. А иначе все ваши усилия и правда пропадут зря.

Инесса ничего не ответила. Створки лифта разошлись в стороны, и Тихомировы вошли в кабину.

Женя подумала, что в словах мамы есть резон и дедушка поддержал бы дочь, потому что Инесса и правда стала бы отличным мэром Санкт-Эринбурга.

Глава 6. Неожиданные новости

На следующий день Женя не пошла в школу. Меньше всего ей сейчас хотелось видеть кого-либо из одноклассников и ловить на себе сочувствующие взгляды. К тому же Инесса предупредила, что у ворот школы могут ждать особенно настырные журналисты, так что Женя имеет полное право пропустить занятия. Тем более что была пятница, впереди два выходных, а потом шумиха пойдет на спад, у репортеров появятся другие темы для статей. Глядишь, и оставят их семью в покое.

Инесса переночевала у сестры, а утром поехала в штаб-квартиру компании «Оберон». София отправилась заниматься организацией похорон, и Женя провела бы весь день в одиночестве, если бы не Сашка Прокофьева. Лучшая подруга заявилась сразу же после окончания школьных занятий.

Едва Женя отперла дверь, как Сашка повисла у нее на шее.

– Как ты? – первым делом спросила она.

– Сама не знаю, – грустно ответила Женя, отходя в сторону, чтобы подруга могла войти.

– Такая жесть вообще! По телевизору с самого утра об этом болтают во всех новостях!

– Только не говори, что ты смотришь телевизор.

– Я читаю новости в интернете, а там постоянно вставляют фрагменты репортажей с разных каналов, – пояснила подруга.

Скинув кроссовки в прихожей, Прокофьева направилась в Женину комнату, но хозяйка развернула подругу к гостиной.

В детской царил страшный беспорядок, постель так и стояла незастеленная – у Жени не было ни сил, ни желания лишний раз шевелиться. На спинке стула висело грязное разорванное платье. Девушка еще не придумала, что с ним делать.

В гостиной Сашка плюхнулась в мягкое кресло, поджала под себя ноги и, включив большой телевизор, закрепленный на стене, нашла какой-то музыкальный канал, а затем повернулась к Жене.

– Я еще вчера хотела тебе позвонить, – объяснила подруга, – но было слишком поздно. И потом, я не знала, что нужно говорить в таких случаях. Но мне так жаль! Даже передать не могу…

– Хорошо, что не позвонила, – ответила Женя, устраиваясь в другом кресле. – Мы все телефоны отключили. Инесса свой включила только утром за завтраком, и сразу посыпалось столько сообщений… странно, что телефон не раскалился докрасна.