Позывной: Дагдар. Часть II (СИ) - Март Артём - Страница 29

— Очнулся? — спросил я.

— Да, — ответил Веденин, не оборачиваясь. — И уже успел сделать вид, что ничего не понимает.

— А он и правда ничего не понимает, товарищ майор, — сказал я. — Просто не хочет, чтобы вы думали иначе.

Мальцев коротко усмехнулся.

— Ты, я смотрю, уже научился читать их мысли по их афганским мордам.

— А вы, я смотрю, всё не научились не говорить лишнего.

Он шевельнулся, но Веденин не дал ему слова. Только чуть поднял ладонь, не глядя на старлея. И этого хватило.

Я подошёл ближе к койке.

Шер открыл глаза.

Медленно. Но не так, как больной человек открывает их спросонья. А как зверь в яме, который и с закрытыми веками всё время слышал и понимает, кто ходит рядом. Его взгляд сперва нашёл меня, а уже потом скользнул по остальным. И по этому взгляду я ясно понял, каким сейчас был Шер-Ага: ему было плохо. Очень. Но он всё равно оставался опасным.

— А… Дагдар, — сказал он тихо.

Мальцев сразу повернул ко мне голову.

— Что он сказал?

— Обрадовался, что я пришёл, — ответил я суховато.

Шер чуть шевельнул углом рта. Показал какую-то странную пародию на улыбку.

Веденин наконец отлип от окна и подошёл к кровати. Встал справа, глядя на него сверху вниз.

— Скажи ему, — проговорил он, — что если будет молчать, то умрёт зря.

— Он и так это знает, товарищ майор.

— Тогда начинай.

Я кивнул и снова посмотрел на Шера.

— Ну что, герой гор, — сказал я по-русски. — Поговорим?

Он молчал. Только смотрел.

— Твои друзья уже мертвы, — продолжил я. — Ты сам здесь. Не в своих горах. А у нас. И если хочешь унести отсюда ноги, то сейчас самое время открывать рот.

Он перевёл взгляд на Искандарова. Потом на Веденина. Потом на Мальцева. И снова на меня.

— Слишком много шурави для одного моджахеддин, — сказал он на чистом русском.

Мальцев оттолкнулся от шкафчика.

— По-русски шпрэхает, а говорить ничего не хочет… Паскуда…

— Сядьте, товарищ старший лейтенант, — бросил Веденин.

Мальцев не сел, но больше не двигался.

— Ты не хочешь с ними разговаривать, — сказал я Шеру. — Тогда со мной разговаривай.

— Почему?

— Потому что они тебе никто. А я — тот, кто убил твоих людей.

На миг в комнате стало особенно тихо. Приглушенные звуки, доносившиеся снаружи, стали отчетливее.

Шер долго смотрел мне в лицо. Потом медленно сказал:

— Да. Это правда.

Искандаров качнулся на табурете чуть вперёд. Веденин не шелохнулся.

— И потому что я хотя бы знаю, за что ты меня ненавидишь, — добавил я.

Шер не ответил сразу. Он прикрыл глаза, сглотнул, будто пробуя на вкус мои слова. Потом выдохнул.

— Что ты хочешь знать, Дагдар?

— Почему ты сказал, что мы не получим американца?

— Потому что не получите.

— Это я уже слышал.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я чуть наклонился к нему.

— Ты хотел уколоть меня словом. Но вместо этого дал понять, что знаешь больше, чем можно было бы подумать. Говори, откуда тебе известно о Стоуне? Почему ты считаешь, что мы его не получим?

Он помолчал. Веки у него дрогнули. Потом он посмотрел на меня уже совсем иначе. Не как на человека, которого можно уколоть словом, а как на врага, который знает слишком много.

— Ты умный, — сказал он негромко. — Для молодого.

— Не тяни.

— А если потяну?

— Тогда я оставлю тебя с ними, — сказал я, кивнув на Веденина и Мальцева. — А они начнут задавать вопросы по-своему. И тебе это не понравится.

Мальцев усмехнулся уже открыто.

Шер услышал. И, кажется, ему правда не понравилось.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Я скажу тебе одно. Только одно.

— Начни с главного.

Он облизнул сухие губы. На этом простом движении даже я увидел, сколько усилия оно ему стоило.

— Карим-Баша, которому я служу, и работорговец Махди, который помогает чужакам с американцем — вместе.

Вот тут уже и Веденин слегка подобрался. Искандаров же наоборот замер совсем, будто боялся спугнуть желание Шера говорить.

— В каком смысле? — спросил я.

— В простом. Махди покупает. Карим-Баша держит дорогу. Один продаёт. Другой не даёт увезти без своей доли. Они жадные люди. Но не глупые. Американец дорогой. Слишком дорогой, чтобы его просто так отдать.

— Кому отдать? Американцам?

— Всем, — сказал Шер. — Кто больше даст.

Мальцев дёрнулся.

— Он врёт.

— Замолчите, — не повышая голоса, сказал Веденин.

Шер посмотрел на него мельком и снова на меня.

— Большой американец со шрамом пришёл к Махди злой. Слишком злой. Плохой для торговли. Но Махди терпел. Потому что знал: товар уже у него в руках. И если подождать правильно, цена станет выше.

— Стоун у Махди?

— Может, да. Может, уже нет.

Я нахмурился.

— А где же он может быть?

Шер не ответил сразу. Только смотрел на меня не отрываясь.

Вот тут я понял: он опять начал выбирать, сколько правды дать.

— Не играй со мной в игры, — сказал я тихо.

— Я и не играю.

— Тогда отвечай.

Он чуть повернул голову на подушке. Морщась.

— Карим-Баша и Махди заберут то, что им нужно. Американцы глупые. Они думают, что они здесь хозяева. Но это не так. Здесь хозяева Махди и Карим-Баша. И если даже они не могут забрать все, что им нужно силой, то заберут хитростью. Уже забирают.

— «Всё» — это американец?

— И американец, — Шер-Ага вдруг зыркнул на меня. — И твой брат.

У меня внутри будто холодом полоснуло.

Снаружи я, кажется, даже не шевельнулся. Только спросил:

— Ты знаешь, что с моим братом? Ты видел его?

Шер долго смотрел мне в глаза. Потом проговорил уже совсем тихо:

— Я его видел. Еще давно. Еще когда американцы не пришли. Потом, когда увидел тебя, Дагдар, я не сразу понял, как ты был у Махди, а потом оказался в горах. Потом я понял.

— Что с ним? — спросил я похолодевшим голосом.

— Его купили, — сглотнул Шер-Ага.

Слово было простое. Почти будничное. И оттого, примененное к человеку, казалось совсем не правильным.

— Кто? — почти сквозь зубы проговорил я.

Искандаров тихо выдохнул. Я услышал это краем уха.

Шер молчал секунду. Вторую. Потом сказал:

— Карим-Баша. Для себя.

Глава 13

Я молчал.

Слова Шера надо было положить внутрь и посмотреть, как они там лягут. А легли они плохо. Как-то неровно. Будто в старую рану кто-то всунул камешек — маленький, почти незаметный, но такой, что теперь каждое движение будет напоминать о нём.

Мог Шер врать? Да, ещё как. Но с тем же успехом он мог и говорить правду. Или полуправду. Говорить её просто потому, что желал подорвать мою решимость. И кажется, был уверен, что мы и правда не найдём ни Стоуна, ни Сашу.

Я стоял у койки, смотрел на Шера и чувствовал, как после омана мир всё ещё остаётся слишком резким. Лампа на столике коптила тонкой чёрной струйкой. В углу из умывальника капала вода — раз, потом ещё раз, потом долго ничего. Пахло йодом и сырой кровью. Снаружи Зайцев на кого-то старательно ругался.

Шер лежал тихо. Даже слишком тихо для человека, только что сказавшего такую вещь.

— Кто купил? — Веденин разогнал тишину своим вопросом.

Голос у него был спокойный и решительный, а ещё — казался очень деловитым. Но я успел заметить, как изменилось лицо майора. Уголки рта стали жёстче, напряглись. Глаза сделались уже. Стали смотреть с внимательным прищуром. Он не поверил Шеру сразу. И правильно сделал. Но и отмахнуться от его слов уже явно не мог. Опыт не позволял ему. Как и мне.

Шер перевёл взгляд с меня на него. Перевёл так, будто само движение глаз требовало от него серьёзного усилия.

— Карим-Баша, — повторил он.

— Откуда знаешь? — спросил Веденин.

Шер усмехнулся. Почти беззвучно.

— Я служу ему.

— Это не ответ, — сказал Веденин.

— Это лучший ответ, который ты получишь, шурави.