Чёрное проклятие (ЛП) - Берри Лина - Страница 39

— Повтори, Пендл, пожалуйста.

Она массирует виски и нажимает на раковину, после чего я нажимаю на корабль. Пока всё идёт правильно — слышно, как срабатывают механизмы.

— Однако раковина…

Она снова нажимает на свой камень, который несколькими мгновениями ранее приподнялся. Затем Рейли нажимает на щупальце, а Дервин завершает последовательность огнём. Сундук открывается, и внезапно уровень воды начинает стремительно подниматься.

— Дервин!!! Забери всё, что внутри!!!

Некоторые камни вылетают, создавая поток из множества маленьких водопадов, которые приковывают Розалин к месту. Пендл остаётся со мной, пока Дервин пытается вывести наверх как можно больше людей. Некоторые ступени рушатся под напором воды, которая давит на стены. Вода уже доходит ей до груди, и она смотрит на меня так, словно собирается умереть.

— Сокровище, очнись!

Я трясу её, но без толку — её взгляд скован страхом. Пендл рядом со мной предлагает поднять её вдвоём. Я соглашаюсь, но уже слишком поздно. Я чувствую, как паника разливается у неё внутри.

— Пендл, если она не выберется отсюда живой, будешь иметь дело со мной.

Схватив старого морского волка за ворот, я встречаю его убийственный взгляд и в этот момент у нас под ногами уже нет опоры. Она отчаянно бьётся, пытаясь всплыть, но, не умея плавать, тянет нас ко дну. Под водой я подаю Пендлу знак схватить её за одну руку, а сам беру другую.

Не теряя ни секунды, мы действуем, и она закидывает руки нам на плечи. Однако спустя несколько минут я чувствую её тело как мёртвый груз. Мы выныриваем примерно на середине пещеры и видим Дервина, который размахивает руками. Наверху стены тоже обрушиваются.

— Она не умрёт!

Уверенность в голосе Пендла бьёт меня, как пощёчина. Кто она для него? Что он знает такого, чего не знают остальные? Мы с трудом добираемся до стены, хватаемся за неё и пытаемся вытолкнуть Розалин наверх раньше нас. В двух метрах от выхода Дервин наклоняется и хватает её за руку. Вода поднимается так быстро, что мы с Пендлом успеваем выбраться наружу в последний момент, прежде чем водопад рушится.

Дервин держит Розалин на руках, затем осторожно кладёт её на землю. Она не дышит! Внутри меня поднимается поток ярости, прежде чем я начинаю действовать, выталкивая воду из её лёгких. Надавливая на грудную клетку и дважды вдувая воздух в её лёгкие, я добиваюсь того, что она наконец кашляет и выплёвывает воду, которую наглоталась.

Странно, но даже мои люди испытывают облегчение, и я позволяю ей опереться на руки, чтобы она продолжала откашливаться, пока тяжело не восстанавливает дыхание.

Рядом со мной я хватаю Пендла за ворот и шепчу ему на ухо:

— Нам с тобой нужно поговорить.

Запыхавшись, моя роза ложится прямо на землю, после чего я беру её на руки, чтобы нести обратно.

— Дервин… Он…

— Мы всё забрали, Сокровище.

Измученная, с пустым взглядом, она кивает и утыкается головой мне в грудь. Уже давно слово страх покинуло мою душу, и вот я вновь испытал это чувство, которое сковывает каждого, кто оказывается бессилен перед силами природы.

По возвращении на Проклятие Фенир видит наше состояние и быстро следует за мной в каюту, чтобы узнать, что произошло. Дервин рядом с нами кратко всё ему объясняет, пока я снимаю с Розалин промокшую одежду.

— Кай, мы отбросили корабль, который шёл за нами. Это серебряные. Они отступили, но хотят то, что ищем мы. Мы думаем, что кто-то здесь помогает им нас отслеживать.

С натянутыми до предела нервами я приказываю ему лично провести расследование среди нашей команды. И если ему придётся прибегнуть к пыткам каждого из присутствующих, пусть не колеблется ни секунды. Предатели заслуживают лишь страдания и смерти.

Дервин рядом со мной протягивает большое полотно, чтобы укрыть Розалин, чьё тело начинает терять тепло. Она не может умереть! Я никогда её не искал — она сама ворвалась в мою жизнь. Она не может умереть, не сейчас. Не после того, как я узнал, что якорь — это не просто миф.

Когда я просыпаюсь, я лежу в постели Кайкана, и за окном всё ещё день. Я различаю голоса, доносящиеся с балкона его каюты. Мои волосы, всё ещё влажные, пропитали простыни водой, и я приподнимаюсь, чувствуя, что голова стала в десять раз тяжелее, чем тогда, когда я пила у Скуллы.

— Я лишь исполнил свой долг, Капитан.

Низкий голос, который я слышу, мне знаком, но затуманенный разум не позволяет понять, кто разговаривает с Кайканом.

— Она — крупица нежности в нашем кровавом мире. Она не могла умереть.

Я слышу, как капитан улыбается, прежде чем они возвращаются в каюту, и мой ответ становится очевиден. Пендл, старый эльф с седыми волосами, кажется удивлён моим пробуждением, тогда как Кайкан направляется прямо ко мне. Мужчина покидает помещение, чтобы вернуться к Фениру у штурвала.

Присев передо мной, капитан кладёт руки мне на колени.

— Я думала, вы ничего не боитесь, Капитан.

На этот раз его не раздражает то, что я не обращаюсь к нему по имени. Укутанная в тонкую простыню, я осознаю, что едва не погибла лишь потому, что не умею плавать. Некоторые так никогда и не учатся — просто потому, что им это не нужно — и мне самой не верится, что я должна это сказать, но…

— Похоже, мне придётся научиться плавать.

Он усмехается сквозь досаду, а затем страстно целует меня. Он хватает меня за бёдра, притягивает к себе во время этого поцелуя, а затем ставит на пол.

— Дервин разбирает загадку с тех пор, как мы вернулись на борт. Это снова метафора, которая действует мне на нервы.

Эти последние слова он произносит сквозь стиснутые зубы, после чего я направляюсь к шкафу, чтобы взять платье. То, что я там нахожу, удивляет меня. Я не знаю, когда эти вещи появились здесь, и остаюсь стоять перед шкафом совершенно обнажённая.

— Когда это…

Я указываю на всю новую женскую одежду, находящуюся в шкафу, прежде чем взглянуть на капитана.

— Хотя вид твоего тела — истинное наслаждение, Сокровище. Но оденься: если сюда войдёт кто угодно, я не поручусь за его жизнь.

После его замечания, от которого у меня теплеет внизу живота, я закрываюсь в шкафу, чтобы надеть чёрные брюки, облегающие кожу, высокие сапоги, чёрную пышную рубашку с вырезом — всё это дополнено утягивающим корсетом. С запутанными волосами я подхожу к зеркалу, чтобы их расчесать под его пылающим взглядом. Он подходит ко мне со спины, кладёт руки мне на руки, затем поднимает их к плечам, потом к шее, наклоняется и шепчет:

— Эти брюки идеально подчёркивают твою задницу.

Чувствуя, как щёки заливает румянец, я опускаю глаза, продолжая расчёсывать волосы. Я уже собираюсь их собрать, когда он останавливает мои руки.

— Оставь их распущенными.

Мой взгляд встречается с его в отражении зеркала, и я решаю выполнить его просьбу, слишком уставшая, чтобы спорить. Волосы будут лезть в глаза и путаться из-за ветра, но неважно. Выйдя наружу, мы сталкиваемся с Дервином, который гонится за Трикси — с клочком пергамента в клюве — и ещё пятью мужчинами следом.

— Рад снова видеть вас среди нас, Розалин.

Голос старпома, который подходит к нам со скрещёнными руками, согревает моё сердце, и я отвечаю ему улыбкой. По правде говоря, я тоже рада, что всё ещё среди них.

— Трикси! Глупая птица! Отдай это!

С одного конца корабля на другой, под одобрительные возгласы других моряков, сидящих на бочках или на борту судна, Дервин, Рейли и Пайки толкаются, пытаясь понять, кто первым поймает чёрную птицу. Та дразнит их, бегая на своих двух лапах, хотя могла бы просто взлететь. Я бросаю взгляд на штурвал, который держит Пендл; он машет мне рукой с улыбкой, и я отвечаю тем же.

— Дервин работал над новым пергаментом, Трикси запретили заходить в каюту, вот она и решила отомстить.

Осознавая, что происходит у меня под носом, я снова улыбаюсь, а затем начинаю смеяться над комичностью сцены. Пайки и Рейли несколько раз валятся на палубу и толкают друг друга, пытаясь доказать, что они лучшие, Дервин осыпает бедную проказницу-птицу ругательствами, в то время как Эрик и ещё двое гонятся за ними. Кайкан, возвышающийся надо мной на целую голову, наблюдает за происходящим с удручённым видом, прежде чем я кладу руку на его предплечье.