Чёрное проклятие (ЛП) - Берри Лина - Страница 35

— Капитан, команда предлагает взяться за вёсла, чтобы добраться быстрее.

Кайкан переводит внимание на своего матроса, давая ему согласие, после чего помогает мне подняться на ноги. Я должна найти ответ — и быстро. Решив не позволить нам оказаться в ловушке, я подхожу к Фениру, который смотрит на нас с любопытством. Я иногда забываю, что у эльфов чрезвычайно острый слух. Чувствуя неловкость, я смотрю на карту, разложенную на столе, затем веду взглядом по фразе, записанной в тетради.

Взгляд капитана снова становится белым, когда его второй помощник упрямо продолжает смотреть на него с лукавой искрой в глазах. Посреди всего этого я понимаю, что слышали именно меня, и мне почти стыдно за себя. Длинные вёсла приходят в движение, шум воды помогает мне сосредоточиться, и я знаю, что к рассвету мы будем у того самого утёса.

Краем глаза я снова замечаю огонёк, который загорается и гаснет по левому борту. Мне страшно — он это чувствует, мне грустно — он это чувствует, я голодна — он тоже это чувствует. Значит, я больше не могу испытывать ничего такого, что осталось бы неизвестным для него.

Его белые глаза устремляются на меня, прежде чем я пытаюсь забыть обо всём остальном и сосредоточиться на этой фразе. Утёс находится на западе на карте неизведанных морей — должны ли мы просто обогнуть его?

Шагая взад и вперёд по внешнему мостку, я размышляю, снова и снова прокручивая фразу в голове. Рейли и Пайки наблюдают за мной так, словно я стала такой же сумасшедшей, как их капитан; Дервин смотрит на утёс, который открывается перед нами — он такой внушительный, с длинной отвесной скалой, устремлённой к небу. Массив, который она образует, столь же высок, как самая высокая мачта нашего корабля, а может, и намного выше; скала чёрная и была бы невидима глубокой ночью, но рассвет начинает пробиваться, позволяя рассмотреть её подробнее. Итак, камень, Млечный путь, метафора. Какой камень похож на Млечный путь? Каждый раз, когда я возвращаюсь к штурвалу, я вижу, что капитан пристально наблюдает за мной, словно хочет сожрать меня на месте.

— Мадемуазель, мы можем вам помочь?

Вопрос Рейли трогает меня и заставляет улыбнуться. До тех пор, пока мы не подходим к входу в утёс, который возникает перед нами как проём. Сомневаюсь, что его нужно обходить. По приказу капитана Проклятие устремляется внутрь, а я начинаю паниковать.

— Замолчи! Ты же видишь, она думает.

Пайки защищает меня, ударив своего приятеля тыльной стороной ладони. Решив сменить направление, я начинаю ходить поперёк палубы, пока этот неугомонный дуэт наблюдает за мной.

— Это камень, который обязательно синий, не может же это быть так сложно!

Пока я ворчу на саму себя, корабль всё глубже входит в полумрак утёса, где первый луч света обнаруживает аметисты, вкраплённые у входа.

— Сапфир!

Рейли упорно пытается помочь мне, но я не уверена, что он найдёт то, что мы ищем. Хотя… иногда самые простые умы теряются меньше всех! Я подхожу к Рейли и хватаю его за предплечья,

пока Пайки приподнимает брови, завидуя ему.

— Сапфир слишком светлый. Другой камень.

Рейли размышляет, глядя на вершину утёса, который буквально поглощает Проклятие. Пайки хмурится и тоже думает, прежде чем Эрик предлагает новый вариант.

— Лазурит?

Я об этом не подумала, но, похоже, это не ключ — нам нужно продолжать поиски.

— Спасибо, Эрик, но это не то.

— Но… как вы это знаете?

Простоватый вопрос Пайки заставляет меня улыбнуться, прежде чем я перевожу взгляд на глубину утёса, такую же чёрную, как небытие.

— Потому что утёс не реагирует.

Нам сказали — метафора! Роза, метафора, какой камень является метафорой Млечного пути??? Я злюсь на саму себя, и именно Пендл подходит ко мне, мягко кладя свои руки на мои.

— Мадемуазель, какой камень похож на Млечный путь, но не носит его имени?

Его мягкость помогает мне взять верх над эмоциями, которые ускользают из-под контроля.

— Лунный камень?

Пайки немного помогает мне увидеть яснее: его название не отражает того, чем он является на самом деле. Мы ищем камень, который кажется Млечным путём, но не является тем, за что себя выдаёт. Вот оно, кажется, я нашла — моё лицо озаряется, ветер поднимается, и я вижу, как капитан подходит к краю перил, где находится штурвал, чтобы услышать мой ответ.

— Камень Солнца.

Внезапно под корпусом земля обрушивается на уровень ниже, унося с собой воду.

— Держитесь за корабль!!!

Приказ Пендла пробирает меня холодом, и мы бросаемся к канату вокруг мачты. Я вижу, как капитан прячет карту и блокнот в куртку, пока Фенир крепко держит штурвал. Корабль слегка наклоняется вперёд, следуя за водой, которая уходит вниз, словно мы мчимся прямо в колодец. Уровень воды падает, и корабль кренится всё сильнее, так что нам всем приходится цепляться изо всех сил, чтобы не рухнуть вперёд.

— Там нас ждёт смерть, друг мой. Я рад, что знал тебя.

Пайки прощается со своим товарищем, который смотрит на него, нахмурив брови. В этот момент Проклятие подхватывает течение такой силы, что рывок оказывается жестоким. Моя голова ударяется о твёрдое дерево мачты; я немного оглушена, но слишком напугана, чтобы потерять сознание.

— Держитесь, мадемуазель.

Вся команда начинает кричать при каждом ударе, который принимает на себя Проклятие. У меня ощущение, будто нас затягивает в самую глубь нашей земли. Колодец бесконечен, сырой, и иногда брызги воды долетают до нас из-за скорости. Склон крутой, и груз пороха, ядер и прочего рома тянет нас ещё сильнее к неминуемой смерти, если это скоро не прекратится. Внезапно Проклятие снова проваливается в яму, словно спускается на уровень ниже. Я едва не выпускаю канат, но Пендл удерживает меня за руку. Один из моряков рядом с ним отпускает борт и оказывается втянут утёсом, издав крик, от которого у меня выворачивает внутренности.

С резким толчком корабль вновь врезается в открытое море и полностью уходит под воду. Всё кончено для меня — я не умею плавать, но Пендл держит меня так крепко, что, когда корабль выныривает на поверхность, я всё ещё рядом с ним, кашляю и извергаю морскую воду, которую успела наглотаться. Воздух тёплый, утёс теперь позади Проклятия, и мне с трудом удаётся подняться. Остальные ворчат и жалуются, прежде чем выжимать свою одежду, как могут.

— Солнце здесь уже высоко. Браво, мадемуазель. Мы в неизведанных морях.

Когда я поднимаюсь, перед нами раскрывается великолепная бирюзовая вода; первый остров по правому борту с его густой зелёной растительностью, огромными пальмами и небольшой горой встречает нас.

— Розалин!

До меня доносится низкий голос капитана, и он поднимает меня с палубы, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Однако я знаю — он почувствовал мою панику, когда я оказалась в воде. Несмотря на то, что я промокла насквозь, мне не холодно — здесь слишком жарко. И один из моряков уже говорит о розовых медузах, которых видно местами в воде. Фенир снова разворачивает карту, оставленную капитаном, прежде чем отдаёт распоряжения оставшимся морякам. Некоторые погибли во время прохождения утёса, и, хотя тогда было очень темно, я без труда представляю боль, которую они испытали.

Кайкан затем ведёт нас в свою каюту и силой усаживает меня в своё кресло, которое я боюсь испортить морской водой. Я не знаю, что сделала не так — он в ярости.

— Что случилось? Я нашла ключ, капитан.

Снова я его раздражаю, и его руки резко ложатся на подлокотники, когда он наклоняется ко мне.

— Я сказал тебе перестать называть меня так.

Мне трудно сглотнуть, и я съёживаюсь в кресле. Я привыкла, что меня одёргивают, привыкла становиться как можно тише, поэтому ничего не говорю.

— Почему ты не сказала мне, что боишься воды?

Мне казалось, это и так было для него очевидно — он ни разу не угрожал выбросить меня за борт. Хотя мог бы. И без труда. Схватив мой подбородок между указательным и большим пальцами, он заставляет меня посмотреть на него, пока я пытаюсь отвести взгляд. Двустворчатая дверь распахивается — входит Фенир и задаёт вопрос, на который капитан отвечает, даже не удостоив его взглядом.