Чёрное проклятие (ЛП) - Берри Лина - Страница 24

Он упирается руками в неё по обе стороны от моего тела, что совсем не помогает моему сердцу вернуться к нормальному ритму.

— Он посмел коснуться твоего тела. Так что да, это другое дело. Нравится тебе это или нет, но так и есть.

Это вновь пробуждает во мне чувство грязи, слёзы подступают к глазам, и я сдерживаюсь, чтобы не заплакать перед ним. Прищурив свои полностью белые глаза, обычные исчезли уже несколько дней назад, я вижу, как он пристально наблюдает за мной, ожидая, когда я сломаюсь.

— А, вот и оно…

Он знает, о чём я думаю, и всё, чего он хочет, это получить мои слёзы, словно для того, чтобы удовлетворить своё эго.

— Благодарю вас, капитан, за напоминание, что теперь я грязная.

Внезапно, словно обезумев, он хватает меня за бёдра и силой опрокидывает на кровать.

— Я сразу тебя остановлю, Сокровище: в моих глазах ты очень далека от того, чтобы быть грязной.

Он повышает голос, затем улыбается и собирается продолжить свою мысль. К несчастью для него, в этот момент в каюту входит матрос; капитан тут же выхватывает пистолет и стреляет в дверь, которая захлопывается в последний момент.

— Тихо!

Положенное рядом со мной оружие пахнет сгоревшим порохом, и он, кажется, закатывает глаза, прежде чем продолжить.

— Несмотря на страх, ты защищалась. Для этого нужна немалая храбрость и капля безумия.

Я начинаю вырываться, услышав его слова, но он не отпускает мои запястья, пока я кричу:

— Я не сумасшедшая!!!

— Хм, ну конечно, уверяю тебя, в таком положении ты выглядишь вполне убедительно, Сокровище.

Слёзы наконец текут, освобождая меня от груза, который я, вероятно, носила слишком долго. Очень быстро я прекращаю сопротивление, и он смотрит, как я плачу, без малейшей тени агрессии. Неужели всё, чего он добивался, это именно этого? Освободить меня от тяжести, которую я сама не замечала?

Медленно он поднимает меня и прижимает к себе. Я выпускаю наружу всё, что держала внутри, и моё ухо слушает, как его сердце бьётся в том же ритме, что и моё.

— Он зашёл слишком далеко. Вот и всё.

— Потому что я ваша пленница?

Слушая шум волн, я замечаю, как моё дыхание превращается в пар, настолько холоден воздух вокруг нас. И всё же меня не покидает непреодолимое желание вымыться. Я больше не хочу чувствовать эти руки на своём теле, это слишком тяжело для моего разума. Он не отвечает, не произносит ни слова, и его рука скользит в мои волосы. Он глубоко вдыхает, словно пытаясь найти подходящие слова и немного спокойствия.

— Именно поэтому.

Подняв яблоко, которое докатилось к его ногам, он протягивает его мне, чтобы я доела. Я откусила от него лишь один раз, оно всё ещё выглядит безупречно, и он снова заговаривает:

— Ешь, даже если это занимает время. Ты ешь.

После этого последнего приказа он оставляет меня на кровати и устраивается в своём кресле, всё ещё с обнажённым торсом, будто совсем не чувствует холода вокруг нас.

Покусывая своё яблоко, я осматриваю кровать и подхожу к её изножью, чтобы открыть небольшой встроенный шкафчик, откуда достаю рубашку. Я бросаю её ему в лицо; он смотрит на меня с удивлением, прежде чем я впервые улыбаюсь ему.

— Наденьте это, вы заставляете меня мёрзнуть.

Позабавленный приказом, который я только что ему отдала, он скрещивает щиколотки, положив ноги на угол стола в мою сторону. Держа в руках тетрадь, я вижу, как он кладёт рубашку на стол и продолжает чтение.

— Разве не моя нагота тебя смущает, Сокровище?

Заливаясь ярким румянцем, я сосредотачиваюсь на своём яблоке, что заставляет его громко рассмеяться. Продолжая читать тетрадь, он наблюдает, как я подхожу к зеркальному шкафчику, чтобы расчесать волосы. Я слышу, как он поворачивается, чтобы держать меня в поле зрения. В отражении зеркала я замечаю, как он снова улыбается.

— Вам не обязательно на меня смотреть, я не собираюсь убегать.

В ответ он улыбается и, перевернув страницу, с насмешливым весельем говорит:

— Хотя это и заманчиво, далеко ты всё равно не убежишь.

Я поворачиваюсь к нему лицом, продолжая заниматься своими волосами по всей их длине. Искра в его взгляде словно бросает мне вызов; мне нужно отвлечься, забыть о том, что произошло.

— Значит, вы сомневаетесь в моих способностях?

Приподняв брови, он наконец кладёт тетрадь на стол и поднимается на ноги.

— Не искушай меня, Сокровище.

Внезапно я пытаюсь убежать от него, словно мы играем в кошки-мышки. В два шага он настигает меня и прижимает к себе, усаживая на край стола. Я тихо смеюсь, забавляясь ситуацией, пока он продолжает смотреть на меня так, будто заворожён.

— Что с вами происходит?

Он кладёт руки на мебель, приближает своё лицо к моему, а я постепенно откидываюсь назад, чтобы он снова не украл у меня поцелуй.

— Ты здесь уже три месяца, и я ещё ни разу не слышал, как ты смеёшься.

Его замечание лишает меня дара речи. Уже три месяца мы в море, а я даже не обратила внимания на это время. Ещё больше меня тревожит то, что он заметил моё поведение. Словно всё это время наблюдал за мной.

Кончики его пальцев приближаются к моему лицу; его глаза всё ещё не вернулись к нормальному состоянию, и я задаюсь вопросом, случится ли это когда-нибудь. Он касается моей посиневшей челюсти, и я невольно морщусь. Тогда его пальцы поднимаются выше, к щеке, которая менее чувствительна, и он слегка гладит её, не отводя от меня взгляда.

— Никогда не бойся моих жестов по отношению к тебе.

Удивлённая, я выпрямляюсь, и теперь уже он немного отступает. Мы стоим так близко, что я чувствую его запах — запах тумана, тепло всего его тела. Половицы скрипят, когда он снова подходит ко мне.

Он становится между моими ногами, прижимаясь ко мне; я чувствую его колебание, однако его пальцы убирают мои волосы с плеча, и он склоняется к месту, которое было осквернено накануне.

— Позволь мне… заменить кое-что… для тебя.

Его губы приближаются к моей хрупкой коже, и когда они касаются её, его прикосновение оказывается настолько приятным, что я закрываю глаза, положив предплечья на его обнажённый торс. Его поцелуй долгий, нежный и тёплый, и он даже скользит вдоль моей шеи. Охваченная волной жара, я позволяю ему продолжать, пока его руки сжимают меня в объятиях. Когда его клыки слегка покусывают мою кожу, я вздыхаю от удовольствия. Его поцелуи продолжаются с лёгкостью и радостью, его ладонь ложится на затылок, пока поцелуи поднимаются к чувствительной части моей челюсти. И ровно в тот момент, когда они достигают уголка моих губ, двери с силой распахиваются.

— Серебряные!!!

Матрос кричит; Кайкан хватает оба своих пистолета и оборачивается, чтобы увидеть, как его матроса застреливают прямо у него на глазах.

— Проклятые пираты, ему же сказали оставаться на месте.

Эльф с серыми волосами делает шаг вперёд; на нём тёмно-синяя куртка с серебряными эполетами. Двое других рядом с ним одеты в тот же цвет, но не так роскошно. Положив руки на спину Кайкана, я знаю, что он возвышается надо мной и защищает меня, и я благодарна ему за это. Потому что чувствую: эти эльфы, пусть и благородные, пришли с недобрыми намерениями.

— Капитан Кайкан, вы не имеете права плавать в наших водах.

Тот лишь улыбается, продолжая держать оружие направленным на них. Он не боится, я прекрасно это знаю, потому что один из двух солдат внезапно начинает задыхаться прямо на месте, и ни его командир, ни кто-либо другой ничего не может сделать. Посинев, затем побагровев, он падает на пол, роняя своё оружие.

— Один из ваших людей за одного из моих. Теперь, когда вы поняли, покиньте мой корабль, иначе вас ждёт бойня.

Командир высокомерно улыбается, не теряя самообладания.

— В этом я сильно сомневаюсь.

Капитан не двигается с места, выдерживая молчаливый взгляд командующего королевским флотом. Мы находимся во дворе Фримаса, если мои знания верны. Мои руки не отпускают тёплую и гладкую кожу Кайкана, который слегка переводит внимание на меня. Мне почти хочется обнять его, но обстоятельства совсем к этому не располагают. В конце концов снова заговаривает командир.