Мифы Петербурга. От сфинксов и проклятия Обводного канала до потопов и кровавой богини Сехмет - Иванов Владимир - Страница 26

Процесс создания философского камня у масонов символически обозначался в виде уробороса — змеи, которая кусает себя за хвост. Этот символ обозначает и масонское делание в целом, а потому появляется на надгробиях масонов (но и не только) — например, на одном из самых красивых склепов Смоленского лютеранского кладбища (того, где снимали фильм «Брат») — склепе Елизаветы Карловны Чичаговой.

Главным петербургским детищем графа Строганова стал Казанский собор. Сооружение храма, начавшееся в последний год правления императора Павла, должно было прославить Строганова как президента Академии художеств. К работе над собором он привлек своего любимца и протеже — Андрея Никифоровича Воронихина. Воронихин происходил из крепостных крестьян графа, но был направлен им на обучение: сначала к Баженову и Казакову в Москву, а затем — во Францию. Ходили слухи, что Воронихин был сыном Строганова.

Два масона. У ног одного из них изображен мопс ак символ масонства. Мейсенская мануфактура, ок. 1744 г.

The Metropolitan Museum of Art

Замысел собора возник на фоне увлечения императора Павла I мальтийскими рыцарями. Павел делал определенные шаги по сближению с католической церковью. «Я католик сердцем», — якобы скажет Павел иезуитскому пастору. Современники считали, что собор был попыткой «скверным почерком переписать» архитектуру собора Святого Петра в Риме. Такие суждения парадоксальным образом отражают задумку императора Павла, тонко прочувствованную Строгановым: вернуть европейскому христианству утраченное единство. По крайней мере, мотив колоннады был явно заимствован у главного католического храма. А обелиск, одно время стоявший перед Казанским собором со стороны Невского проспекта, — там, где сейчас находится фонтан, — как бы намекал на Ватиканский обелиск (египетского происхождения), стоящий на площади перед базиликой Святого Петра в Риме.

Однако колоннада Казанского самобытна и совсем не похожа на римскую: она связывает здание с Невским проспектом и является единым целым с самим храмом, а не его украшением, как в случае с храмом Святого Петра в Риме. В 1910 году в Эрмитаже были обнаружены чертежи проекта Воронихина, которые предусматривали создание второй колоннады собора. Она должна была стоять симметрично первой, только с другой стороны. «И если бы осуществился воронихинский проект построения второй колоннады и обработки трех площадей — западной, южной и северной, то это было бы единственное в мире не имеющее прототипа сооружение», — напишет Игорь Грабарь в «Истории русской архитектуры»[98].

Лучезарная дельта на Казанском соборе. Современная фотография.

Лицензионный фотобанк СПб ГБУ «ГТИБ»

И Строганов, и Воронихин, и художник Боровиковский, писавший иконы для собора, — все они были масонами. Перед входом в храм со стороны Невского проспекта мы видим статую святых Иоанна и Андрея, что намекает на простое, трехступенчатое иоанновское масонство и сложное андреевское масонство, в котором есть множество степеней. На фасадах и во внутреннем убранстве мы встречаем многочисленные изображения лучезарной дельты, которая трактовалась Воронихиным как «знак Триипостасного Божества в виде треугольника в сиянии». Откуда же взялся этот знак?

Иконография дельты, вероятно, восходит к XVI веку, когда в итальянском искусстве треугольник пришел на смену так называемой смесоипостасной Троице, представляющей собой изображение трехлицего божества. Такие трехлицые изображения были запрещены католической церковью в связи со сходством с изображением дьявола. Глаз, который иногда появляется в центре треугольника, — символ Бога: «Вот, око Господне над боящимися Его и уповающими на милость Его», — говорит Псалтырь (Пс. 32:18). Вероятно, око имеет египетское происхождение.

После того как в соборе был похоронен Михаил Илларионович Кутузов, он стал памятником Отечественной войне 1812 года: сюда были привезены армейские знамена наполеоновских войск, ключи завоеванных городов, жезл маршала Даву и икона Смоленской Божьей матери, которая сопровождала русские войска.

На известной гравюре Воробьева запечатлены похороны Кутузова в Казанском соборе. Траурное шествие соответствовало масонскому ритуалу: братья облачались в длинные плащи и шляпы с опущенными полями, а в руках несли зажженные факелы как символы перерождения — через смерть к вечной жизни. Музыканты исполняли «Коль славен наш Господь в Сионе!». Говорят, Кутузов был известен под масонским именем Зеленеющий лавр. (Кстати, во время похорон Пушкина в феврале 1837 года Жуковский и Вяземский положили в гроб перчатку — важнейший атрибут масонов, выдаваемый при поступлении в ложу.) Возвращаясь к «советскому масонскому кино», заметим, что именно от Казанского собора начинается путешествие главной героини «Иронии судьбы» по зимнему городу: она заказывает такси на Московский вокзал, но попадает в главные железнодорожные кассы Ленинграда, которые как раз и находились напротив собора (потолок в кассах был выполнен как своего рода многоглазое «всевидящее око»: свет шел из специальных окон в потолке — как в библиотеке Алваро Аалто в Выборге).