Год урожая 4 (СИ) - Градов Константин - Страница 5

Стрельников слушал. Не кивал. Не перебивал. Не записывал — запоминал. Я видел: глаза — фиксируют каждое слово, как магнитофонная лента. Этот человек — не просто слушает. Он — сканирует.

— Что не работает, — я продолжил. — Снабжение. Запчасти — хроническая проблема. Из двенадцати тракторов два — постоянно в ремонте. Комбайнов — не хватает, арендуем у военных. Оборудование для переработки — доставали через… — я сделал паузу, — через личные контакты. Официальные каналы — медленные и ненадёжные. Кадры — хватает, но специалистов — нет. Агроном Крюков — один на четыре тысячи гектаров. Зоотехника — нет, ветеринар совмещает. Бухгалтер — один, Зинаида Фёдоровна, ей пятьдесят восемь, через три-четыре года — пенсия, замены нет.

— Личные контакты, — Стрельников повторил. Не вопрос — фиксация. — Оборудование для молочного цеха. Откуда?

Вот он — неудобный вопрос. Один из тех, которые Мельниченко предупреждал. Оборудование — через Артура. Мкртчян. Снабженец, друг, человек, чьи каналы — серая зона между легальным и не очень. При Брежневе — нормально, все так делали. При Андропове — минное поле.

Врать — нельзя. Стрельников — узнает. Говорить всю правду — тоже нельзя. Подставлять Артура — не буду.

— Через знакомого снабженца, — сказал я ровно. — Частично — списанное оборудование с молокозавода в Воронежской области, восстановленное нашим механиком. Частично — новое, через фонды Госагропрома, по линии Москвы. Документы — оформлены, накладные — есть, бухгалтерия — чистая.

— Фамилия снабженца?

— Мкртчян Артур Гургенович. Работает в системе снабжения. Оформление — по договорам, через юрлица.

Стрельников смотрел. Секунду. Две. Три. Я держал взгляд. Не моргал. Не отводил. В переговорах — кто первый отводит взгляд, тот проиграл. Стрельников — не дилетант, он это тоже знает. Но — не давит. Ему не нужна победа в гляделках. Ему нужна информация.

— Хорошо, — он сказал наконец. — Документы — проверим. Без последствий, если чисто.

«Без последствий, если чисто» — в переводе с обкомовского: я тебе верю наполовину, остальное — проверю сам. Нормальный подход. Ожидаемый. Артура я предупрежу — пусть подчистит то, что можно подчистить. Впрочем, при андроповских чистках Артуру и так уже несладко — ОБХСС копает по всем фронтам.

— Дальше, — Стрельников перелистнул страницу в папке. — Переработка. Как оформлена юридически?

— Подсобное производство колхоза. Устав позволяет — пункт о «развитии подсобных промыслов и производств для удовлетворения потребностей колхозников и выполнения государственного плана». Мы его применили расширительно. Заключения юрисконсульта — в районе, в областном управлении сельского хозяйства. Согласовано.

— Расширительно, — он повторил. Снова — не вопрос. Вкус слова — пробует. — Вы, Дорохов, часто применяете вещи «расширительно»?

И вот это — момент. Не вопрос о переработке. Вопрос — обо мне. О методе. О том, как я думаю и как действую. Стрельников — не бухгалтер и не ревизор. Ему не нужны накладные. Ему нужно понять — кто перед ним. Инструмент — или проблема. Исполнитель — или инициатор. Винтик — или мотор.

— Да, — сказал я. — Часто. Потому что в существующих рамках — колхоз не может развиваться. Рамки — узкие, инструкции — устаревшие, нормативы — из шестидесятых. Если работать строго по букве — результат будет средний. Мы — работаем на результат, а букву — подгоняем.

Рискованно. Очень рискованно — сказать первому секретарю обкома, что ты «подгоняешь букву». При Круглове — за такие слова погладили бы по головке и попросили помолчать. При Стрельникове — два варианта: либо — оценит, либо — уничтожит. Третьего — нет.

Стрельников — не отреагировал. Ни улыбки, ни хмурой бровью. Покер-фейс — профессиональный, выработанный годами в КГБ и ЦК.

— Что нужно, — он перешёл к третьему пункту. — Говорите.

— Хозрасчёт, — я сказал. Спокойно, уверенно, как будто произносил это слово каждый день. А я — произносил, только про себя, в блокноте, в мыслях, в планах — три года.

— Развёрнутый хозрасчёт. Каждая бригада — центр затрат и прибыли. Каждый цех переработки — своя экономика. Реальный учёт себестоимости — не тот, который в типовых формах, а — управленческий. Связь оплаты с результатом — не через трудодни, а через реальный хозрасчётный доход бригады. Это — не фантазия, Валерий Иванович. Это — следующий логический шаг от бригадного подряда. Подряд говорит: «сколько вырастил — столько получил». Хозрасчёт говорит: «сколько вырастил минус сколько потратил — вот твой результат». Разница — принципиальная.

Тишина. Стрельников — смотрел. Я — ждал. В кабинете — только тиканье настенных часов и далёкий гул улицы за окном.

Потом Стрельников встал. Обошёл стол. Подошёл к карте. Нашёл Бережковский район — маленький кружок в юго-западной части области. Ткнул пальцем.

— Здесь, — сказал он. Потом — обернулся. — Дорохов, мне нужен образцовый колхоз. Не на бумаге — на деле. Не потёмкинская деревня, не показуха для московских делегаций, не статья в газете. Колхоз, который работает — и цифры которого можно проверить. Который можно показать — и не покраснеть.

Он вернулся к столу. Сел. Сложил руки — пальцы в пальцы, жест человека, который принял решение.

— Вы — кандидат. Результаты — есть. Методы — спорные, но — работающие. Орден — есть. Подряд — есть. Но мне нужно — больше.

— Хозрасчёт, — повторил я.

— Хозрасчёт. Эксперимент. Официальный. Под патронажем обкома. С моей санкцией. Но — на моих условиях.

— Каких?

Стрельников наклонился чуть вперёд. Не угрожающе — деловито. Как человек, который выкладывает карты на стол и ждёт, что ты выложишь свои.

— Условие первое: отчётность — мне. Лично. Ежемесячно. Не через район, не через Мельниченко — мне. Цифры, проблемы, результаты. Без фильтров.

— Принято.

— Условие второе: инспектор. Мой человек. Будет приезжать — проверять. Не мешать — проверять. Если цифры не сойдутся — эксперимент закончен. И — не только эксперимент.

Угроза — прозрачная. «Не только эксперимент» — значит, полетит всё: карьера, орден, «Рассвет». При Стрельникове — прощения не будет.

— Принято.

— Условие третье: результаты — мои. Статьи, доклады, отчёты — всё идёт через обком. Вы — исполнитель эксперимента. Обком — инициатор и куратор. Ясно?

Ясно. Предельно ясно. Стрельникову нужна витрина — и он хочет, чтобы на витрине стояло его имя. «Рассвет» — работает, Дорохов — пашет, а в Москву едет доклад: «Под руководством обкома, при личном участии первого секретаря Стрельникова В. И., в колхозе 'Рассвет" успешно внедрён хозрасчётный эксперимент…» Знакомая схема. Сухоруков — делал то же самое на районном уровне. Стрельников — делает на областном.

Разница в одном: Сухоруков забирал результаты — и оставлял меня в покое. Стрельников — забирает результаты и ставит контролёра. «Под контролем обкома» — значит, под контролем Стрельникова. А Стрельников — не Сухоруков. Этот — контролирует по-настоящему.

Но — хозрасчёт. Настоящий. Легальный. С санкцией обкома. Это — то, о чём я мечтал три года. То, что в 2024-м — элементарная управленческая практика, а в 1983-м — революция, которую нужно согласовывать на уровне области. Каждая бригада — PL statement. Каждый цех — свой баланс. Реальная экономика вместо трудодней и «валовки». Если это заработает — «Рассвет» станет не просто лучшим колхозом области. Он станет моделью. Прототипом. Прообразом того, что через пять лет назовут кооперативами, а через десять — частным бизнесом.

Цена — контроль. Стрельников — на коротком поводке. Ежемесячные отчёты. Инспектор. Результаты — чужие.

Принимаем. Потому что другого предложения — не будет. И потому что тринадцать месяцев — тикают.

— Согласен, — сказал я. — На ваших условиях, Валерий Иванович.

Стрельников смотрел — ещё секунду. Потом — кивнул. Коротко, сухо, без улыбки. Как кивают, когда сделка — состоялась.

— Документы подготовит Мельниченко. Инспектор — Дымов Алексей Петрович, экономический отдел. Приедет через месяц. Первый отчёт — через шесть недель.